Глава 51

— Мама, — раздаётся удивлённый голос дочки, заставивший меня резко отстраниться от Льва и посмотреть на неё испуганными глазами человека, застигнутого на месте преступления.

Леона медленно переводит взгляд с меня на Льва, хмуря бровки.

— Котёнок, ты проснулась.

Поспешно вытираю мокрые щёки, косясь на кастрюльку со сгоревшей кашей, которую успел выключить Лев.

— Кто этот дядя? Он тебя обидел? — вопросы сыплются с такой твёрдостью в голосе, словно дочь готова встать на мою защиту.

Поднимаю глаза на Льва, слабо представляя, как выйти из нелепой ситуации. И утыкаюсь в непередаваемое выражение его лица.

Боже, неужели он способен не выглядеть как человек, который в любой момент может пустить в ход оружие и забрать жизнь?

В его крепости появилась брешь. Разлом в стене, за которой хранится сердце. Леоне достаточно протянуть руку, и она сможет украсть его навсегда. Спрятать в своём рюкзачке с единорогом, и тот не посмеет потребовать его назад.

Я всегда замечала в ней поразительное сходство с Багровым. Порой это причиняло мне сладкую боль. Такую, от которой ночью ревёшь в подушку, испытывая безысходность и тоску.

Но сейчас я испытываю лишь удовлетворение. Видя, насколько они похожи. Это очевиднее любого теста ДНК.

Черты лица Льва в женской вариации.

Его мимика на детском личике.

И в его глазах смесь восхищения и безграничного интереса.

Во рту всё пересыхает. Я всю жизнь врала дочери, что её отец героически погиб.

И от того, чтобы не выложить ей всю правду, меня останавливает лишь вчерашнее заявление Льва о том, что ему нужны анализы. Подтверждения. Гарантии.

Сказать ей, что это мамин друг? Господи, какая пошлость.

Я раскрываю рот, вбирая воздух, придумывая альтернативу. Как Лев опускается перед дочерью на корточки. Склоняет голову. Улыбается. Так мягко, что мне хочется притронуться к его лицу. Провести по нему пальцами. И вбить это выражение в собственную память навсегда.

— Я твой отец, Леона, — он протягивает ей свою широкую ладонь, ожидая, что она ответит на этот жест.

Глаза дочери расширяются, рот принимает форму буквы «о».

— Мой папа мёртв, — и не думая отвечать на рукопожатие, уверенно заявляет, отчего мои щёки начинают гореть.

Лев недовольно косится на меня. Его рука падает. А я в ответ лишь пожимаю плечами. Дескать, решай эту проблему сам, папаша.

— Назвался груздем — полезай в кузов, — шепчу себе под нос.

— К сожалению, для твоей мамы так и было, — выверенно отвечает ей, к моему приятному удивлению, избегая лжи, — но я выжил. И очень хочу познакомиться с тобой. Ты позволишь?

Лео продолжает недоверчиво его изучать. Но с каждой секундой её интерес растёт. Я почти вижу её мысли. Я замечала, как она смотрит на подружек, которых из садика забирают папы. Моё сердце в такие моменты всегда обливалось кровью. И я дико сожалела, что не могу подарить ей полноценную семью.

Дочь поднимает вопросительный взгляд на меня, ожидая моего одобрения. И в эту секунду мне кажется, что она перестаёт быть только моей. И мне теперь придётся разделить её любовь с кем-то ещё. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не выдать своих эгоистичных эмоций.

— Леона, знакомься, Лев Багров, твой папа, — севшим голосом представляю, опасаясь, что моя нервная система не выдержит шквала чувств и обрушится.

Мы смотрим друг на друга широко распахнутыми глазами. У обеих в них стоят слёзы. Я вижу, как её подбородок морщится. Как бывало в те мгновения, когда она получала загаданный Деду Морозу желанный подарок на Новый год. И ревела от счастья.

И вот в её коробке в яркой обёртке лучший подарок. Папа.

Но вместо того, чтобы кинуться ему на шею, она порывисто обнимает мою талию. А затем поднимает светящееся от счастья лицо.

— Мама, а я могу сказать подружкам, что у меня есть папа? — возбуждённо интересуется, вызывая у меня улыбку.

Провожу рукой по её мягким русым волосам.

— Конечно можешь. Всем можешь рассказать.

Леона отстраняется от меня, выбегает из кухни. Затем возвращается. Смущённо смотрит на Льва, явно не готовая к физическому контакту с ним. Хотя я ощущаю, как ему хочется схватить девчонку в охапку. Но он сдерживается из последних сил.

Она лишь коротко кивает ему.

Уж не знаю, какой мысленный диалог они провели, но Багров выглядит сияющим, как начищенный самовар.

И вместо Лео порывисто, по-мальчишечьи обнимает меня, приподнимая от пола, как пушинку. Утыкается мне носом в изгиб шеи, вбирая запах кожи. И что-то мурлыча.

— Не думал, что когда-нибудь смогу быть настолько счастлив, — произносит, обнимая меня ещё сильнее. И я, едва способная дышать, провожу рукой по его длинным, как у пирата, волосам.

Опускает меня на пол. Убирает мои взлохмаченные кудри от лица, поглаживая щёки большими пальцами. Вглядывается в глаза.

— Выходи за меня замуж, Вера, — тихо произносит.

Морщу нос.

— Ты думаешь, всё так легко, Багров? — поднимаю брови вверх в деланом возмущении.

Упираюсь ладонями в могучую грудь.

— Ты за мной никогда не ухаживал. Не дарил цветы, не приглашал на свидания. Неужели считаешь, что после пары слов я соглашусь быть с тобой? Я даже не знаю, по какой статье ты сидел и почему втянул меня в свои аферы!

Рычит утробно. Как раненый, недовольный и очень голодный зверь.

— Хорошо, я всё расскажу. В ресторане. При свечах. Согласна?

Поднимаю выше упрямый подбородок.

— Лев, что было в ночь нашего знакомства в гостинице? Я ничего не помню. Расскажи.