Глава 53

— Дура, она пьяная была, я её просто увёл оттуда. Убирайся, пока охрану не вызвал, — захлопнул перед её носом дверь, кипя от злости.

Прислонился лбом к дверному косяку, выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы. Прохлада не облегчила моё состояние. Боль в паху от возбуждения мешала ясно мыслить.

Что со мной? Как меня так могло повести от девчонки, торгующей телом? Сколько клиентов она обычно обслуживает? Каким я буду по счёту?

А может, и не важно. Сам-то я чем лучше?

Вернулся в спальню.

Сидит, подобрав к себе ноги, и пялится на меня широко распахнутыми, лихорадочно горящими глазищами.

И как после всего произошедшего между нами преподнести ей новость, что я её дядя? Что мне нужно вернуть её в лоно семьи? Единственное лоно, которое нужно сейчас мне, — её.

От этой мысли меня разобрал хохот.

Идиот.

Отсмеявшись, приблизился к ней. Что-то было не то в её состоянии. Глаза мутные. Как болото. Сделаешь шаг — и утянет на дно. Не выберешься.

И чем ближе к ней, тем меньше разума. Воли. Только желание.

— Что же в тебе такого особенного? — дотрагиваюсь до её подбородка, очерчивая большим пальцем припухшие, покрасневшие после минета губы.

Забираюсь на кровать, сгребая в охапку, обнимая девушку, как подушку. Пахнет сладко. На ощупь мягкая. Идеально. Век бы так валялся с ней.

Может, если так полежать, меня отпустит? Дешёвая ткань её платья мешает наслаждаться мягкостью груди под щекой.

Нельзя снимать эту тряпку. Нельзя. Между нами должна оставаться хоть какая-то преграда.

Но руки сами находят путь к её молнии. Дешёвые стразы летят в разные стороны.

— Нельзя, — вдруг оживает, тянет на себя ворот платья, — оно не моё. Мне его вернуть нужно.

Лепечет пьяно. Неразборчиво.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится даже звучание её голоска. То, как она выговаривает буквы. Дурацкий провинциальный акцент, бесивший меня в каждом жителе этого города, из её уст звучит музыкально.

Можно ли влюбиться с первого взгляда? Всю жизнь был уверен, что я вообще неспособен любить.

— Ты его собираешься на себе возвращать? — усмехаюсь, вопреки её воле обнажая красивое тело, как новогодний подарок, упакованный в уродливую обёрточную бумагу.

От вида полной груди, на которой остались красные следы от платья, и нежных розовых сосков у меня помутилось в голове. Платье с оборванными стразами оказывается на полу.

Моему вниманию предстают ромашки. На белых трусиках. Дурацких. Такие, наверное, продают на местных рынках, где переодеваются на картонках.

Глажу её лобок. Она вздрагивает, как от разряда тока, когда пальцы погружаются в межножье. Хлопковая ткань мокрая. Горячая. Пропитанная её возбуждением.

Подношу руку к носу. Пахнет как самый сильный афродизиак. Чистый. Свежий. Как ромашка. Обманчиво невинный.

Стягиваю это белое недоразумение с её бёдер. За бельём тянется липкий след. Какая же она мокрая. Вся для меня.

В голове гудит от желания.

Плевать. План всё равно изначально мне не понравился. Стоит ли одна ночь тюремного срока? Следует проверить.

Кожа как сливочное мороженое. Белоснежная. Сладкая.

Слизываю языком её вкус с шеи. Прикусываю зубами, оставляя красный след. Она всхлипывает. Я ощущаю, как она дрожит. И кажется, эта дрожь исходит от бешено бьющегося в её груди сердца.

Сейчас мне хочется лишь одного — вылизать каждый сантиметр её тела. Попробовать её. Вкусить. Утолить тот дикий голод, что она во мне рождает.

Возвращаюсь к её губам. Проникая языком в рот, с каждой секундой ощущая, как мне мало этих прикосновений. Как мне хочется обладать ею полностью.

Если бы она протестовала. Просила остановиться, возможно, мой мозг включился бы. Но Вера такая податливая, мягкая, как разогретый пальцами пластилин, — лепи что хочешь.

Трусь о её бедро членом, ощущая, насколько этой имитации мало, всё сильнее сходя с ума.

Прислонившись лбом к её лбу, рвано вдыхаю. Она обхватывает ладонями мои колючие щёки. Сама тянется ко мне губами. Зажмуриваю глаза от остроты происходящего, и не понимаю, почему этот запретный плод так сладок.

Я ведь знаю, что она моё единственное спасение. Призрачное, маловероятное. Но именно Вера — мой последний шанс. Возможность выторговать свободу.

Прикладывая титанические усилия, отрываюсь от неё. Она недовольно пищит, лишившись тепла моего тела. Смотрит на меня, тяжело дыша от возбуждения. Обиженно и возмущённо.

Если займусь с ней сексом, точно ничего не получится. А так… Может, смогу её как-то убедить, что был не в курсе, кто она мне.

Закрываю лицо руками, не в силах смотреть на манящее тело. На влажное лоно, открытое моему взору. В которое до смерти хочется впиться губами.

Нет. Это всё не стоит тюремного заключения. Не стоит…