Глава 55

Брови Багрова удивлённо взлетают.

— Убил? С чего ты взяла?

Тяжело вздыхаю, вспоминая, как Лида всю жизнь обвиняла меня в том, что это я убила её родителей.

Её родителей… Будто моя мать не имела ко мне никакого отношения. Впрочем, это вполне близко к истине. Инна ведь так и не стала мне матерью. Вся её функция заключалась лишь в том, чтобы зачать и выносить плод. Как если бы она являлась суррогатной матерью для чужого генетического материала.

А ещё Лида рассказывала, что некий мужчина в день их гибели спросил меня, хочу ли я, чтобы он убил их. И я ответила утвердительно.

— Сестра так сказала. Точнее, она описала мужчину, и это описание очень похоже на твой портрет. К нам в день их смерти приходил высокий светловолосый мужчина.

— Действительно, у меня возникало желание придушить твою мать, — с явным презрением ухмыляется Питон.

— Вы были близко знакомы? — удивляюсь, ощущая, насколько мне не по себе от этой догадки.

Клубок запутанный, а его нити — тонкие.

— Не близко, но мы были знакомы. И с тобой тоже, — сообщает мне с улыбкой. Мягкой. И она так непривычно смотрится на его суровом лице, что та часть моего сердца, что окаменела ещё в детском доме, начала становиться податливой. Как глина в руках мастера.

— Ты о чём? — тихо спрашиваю.

— Я первый раз тебя увидел, когда тебе года четыре было. Брат попросил узнать, действительно ли ты его дочь или нет. И я поехал в твой город, разобраться. Ты маленькая совсем была. И вся эта обстановка детского дома… Никому бы такого не пожелал. Мне тогда казалось, что я поступаю правильно. После того как пришёл анализ ДНК о том, что ты не дочь Петра, я решил заключить сделку с твоей матерью. Чтобы она забрала тебя домой из казённого учреждения.

В голове от его слов взрывается атомная бомба. Я смотрю на Питона широко распахнутыми глазам и просто не могу переварить услышанное.

— Ты заплатил моей матери, чтобы она забрала меня из детского дома? — уточняю, ощущая, как колючие слёзы подступают к глазам.

Не из-за того, что моя мать лгунья, которая не исполнила обещанное. Я это и так всегда знала.

А оттого, что он совершил столь странный для молодого парня поступок ради посторонней девчушки. Чужой для него.

Ощущаю, как большой палец Льва гладит мою ладонь. Словно он желает, чтобы его сила перетекла в меня. Судорожно вздыхаю, жалея, что мы находимся в публичном месте. Потому что мне ужасно хочется забраться ему на колени и обнять.

— Да. Думал, деньгами можно решить все проблемы, — грустно усмехается. — Но выяснилось, что это не так. Позже я узнал, что ты последующие десять лет так и провела в детском доме, а она на мои деньги содержала своего никчёмного мужика. Платила по его долгам, которые постоянно росли. Как только узнал об обмане, решил разобраться с ней. И узнать, как у тебя дела.

Лев смотрит на меня хмурясь. И… Будто осуждая.

— А обнаружил тебя в хлам пьяную. У тебя, конечно, был день рождения, но никак не предполагал, что ты столько выпьешь.

Ожидает моих оправданий. А что мне сказать?

— Лев, мне нельзя пить. Последнее из того дня, что я помню, как меня забрали из детского дома и привезли домой. Потом родители выпроводили нас с Лидой. Она захватила с собой бутылку и уговорила меня выпить. Я до того дня ни разу не пила. А дальше… Я очнулась уже в детском доме. Меня даже не допрашивали по поводу смерти мамы. С Лидой я потом много лет не встречалась. Только когда выросла.

— Полиция не допрашивала, потому что я не хотел. Да и не видели вы ничего с сестрой. Мне, конечно, твоя мама была неприятна, но убивать её — только руки пачкать. Когда я зашёл в квартиру, с ними уже расправились. А вас оставили в живых… Повезло.

Интуиция подсказывала, что он что-то недоговаривает.

— Но почему их убили? — пробую зайти с другой стороны.

Лев безразлично пожимает плечами.

— За долги. Не знаю, куда твой отчим девал деньги, но убили их, потому что он задолжал.

— Ты отпустил их убийц, ведь так? — смотрю на тарелку, не желая увидеть в глазах Льва подтверждение догадки.

Он сжимает мои пальцы. Крепко. Тянет на себя, заставляя меня взглянуть в его глаза.

— Вера, я поступил, как считал правильным. Когда бандиты дают в долг, расплачиваться порой приходится жизнью. А твоя мама и отчим любили жить красиво и ни в чём себе не отказывать.

Мы выходим из ресторана, и Лев прижимает меня к себе, обнимая за плечи, будто хочет укрыть от всех бед.

А мне всё равно тягостно после того, что вскрылось, как нарыв. Грустно.

— Лев, у нашей дочери никого кроме нас нет. Я не хочу ей такой жизни, какая была у меня. Понимаешь?

Багров каменеет за секунду. До него доходит смысл сказанного. Фатальность произнесённых слов.

Разворачивает меня лицом к себе. Обхватывает лицо ладонями, поднимая.

— Хочешь, чтобы я вас оставил? — смотрит в мои глаза жёстко, холодно. Со сцепленными зубами.

Качаю головой, понимая, что мне не хочется расставаться с теплом его объятий. Вновь вкусив его близость, я могу стать зависимой от него.

Но моя дочь важнее всего на свете.

— Я люблю тебя, и, если бы не дочь, мы могли бы вести жизнь Бонни и Клайда. Но пойми, моя жизнь в детском доме была адом. Супом из одиночества, тоски и нескончаемой тьмы. У меня брешь в груди размером с мировой океан. Понимаешь? А Леона… Она же не сможет там. Если нас не будет. Если что-то с нами случится.

И, кажется, Лев понимает, о чём я.

— Хорошо, Вера. Я тебя услышал.