Глава 23

Прошло несколько дней с момента, как я перестала мучить не только Марка, но и себя саму, и решила дать всем нам шанс стать счастливыми.

Он стал часто появляться у нас дома, проводить время с Темой. Мы оба хотели, чтобы сын к нему окончательно привык до того, как придется огорошить ребёнка тем, что его отец на самом деле жив.

Хотя сын, наверно, и впрямь что-то чувствовал на подсознательном уровне. Потому что часто говорил о Марке, спрашивал о нем. Даже в те дни, что я взяла для себя на раздумья – постоянно заводил о нем разговор. И это несколько облегчало мне довольно непростую задачу.

Я считала, что с детьми надо быть честной. Но когда ребёнку, пусть даже смышлёному не по возрасту, всего три с половиной года, необходимо хорошенько подумать, как объяснить ему свою, пусть и вынужденную, но все же ложь.

Вряд ли стоило вываливать на Тему всю эту историю с Каролиной и женитьбой на ней Марка. Он пока этого просто не поймёт. Однажды я, конечно, готова буду рассказать ему всю правду, но сейчас это было ни к чему.

Пока я готовилась к непростому разговору, Марк готовил для нас дом, который все же приобрёл. Деньги на него он и впрямь заработал сам – откладывал средства, пока трудился на моего отца, чтобы позже начать свое собственное дело, как индивидуальный предприниматель.

Этим вечером мы ужинали все вместе. Тема не столько ел, сколько радостно вертел головой по сторонам, обращаясь то ко мне, то к Марку с какими-то вопросами. А вопросов у детей в его возрасте всегда много.

И в какой-то момент вдруг выдохнул:

- Хочу, чтобы так всегда было!

Я застыла, гадая о том, что он может иметь в виду. Марк предпочёл спросить прямо…

- О чем ты, с… солнышко?

Я ощутила, что такое обыденное, но при этом тёплое слово – «сынок», готово было сорваться с его губ, но он пока не мог себе этого позволить.

А вот Тема решил сказать откровенно то, о чем думает.

- Хочу, чтобы ты был моим папой.

Сын с опаской покосился на меня, словно боялся, что сказал лишнего, ведь для нас обоих эта тема была непростой…

И я ощутила, что момента лучше не будет.

Повернувшись к сыну, посмотрела в его светлое личико и мягко, осторожно произнесла…

- Это и есть твой папа, родной. Прости меня, что я тебя обманула. Прости, что сказала, будто он умер.

Я ощутила, как застыл в напряжении Марк. Заметила, как нервно дёрнулся Тема, уронив ложку, которую держал. Мне даже показалось, что сын сейчас вскочит со своего места, кинется прочь…

Но он лишь растерянно хлопал глазками. Я понимала, что в этот момент буквально перевернула привычный для него мир…

Попыталась объяснить…

- Милый, мне пришлось так поступить. В то время, когда ты родился, мы с твоим папой были в ссоре. У него была другая жена… и я не думала, что мы ещё хоть раз увидимся.

Тема сглотнул. Его маленькие пальчики растерянно водили по скатерти, задумчиво её ковыряли…

Я давала ему возможность все это осознать, переварить.

Но вот он поднял на меня взгляд. И задал лишь один вопрос…

- А теперь вы помирились?

Я поняла – он не злился на то, что я ему солгала. Он боялся, что все повторится. Что отец исчезнет из его жизни так же неожиданно, как и появился.

На этот вопрос ответил Марк. Спокойно, уверенно произнес…

- Мы больше не расстанемся, сынок. Я тебе обещаю – теперь мы всегда будем вместе. Потому что ты и мама – самое дорогое, что у меня есть. И я…

Он не успел договорить, потому что Тема вскочил с места. Подбежал к нему, бросился в объятия – так, словно давно этого хотел…

***

Марк ощущал, как сдавило горло от накативших чувств. Как задрожали внутренности от пришедшего к нему вместе с этими объятиями облегчения. Как в глазах скапливаются слезы, которых никогда прежде себе не позволял…

А теперь не мог сдержать эмоций.

Он подхватил сына на руки, усадил к себе на колени. Вдохнул его запах. И ощутил нечто такое, чего не испытывал прежде… что можно чувствовать лишь по отношению к своему ребёнку.

Хрупкая фигурка сына – кажется, самое важное и ценное, что он сжимал в своих объятиях за всю жизнь.

Нет, одно из. Потому что была ещё Аврора.

Его маяк. Душа, неразрывно связанная с его душой.

Продолжая обнимать сына, он поднял глаза на женщину, которую никогда не переставал любить.

И одними губами, твёрдо зная, что она все равно поймёт, прошептал…

- Спасибо… любимая.