Глава 19

Время… Оно словно стало осязаемым. Казалось, его можно было ощутить на кончиках пальцев. Дни тянулись невыносимо долго. Прошла всего неделя, а мне казалось — месяц.

Мужчины часто уезжали, оставляя с нами Сашу или Клима. У меня сердце останавливалось, когда два черных внедорожника выезжали за ворота. Казалось, я даже дышать не могла нормально до того момента, пока они не возвращались. Обычно поздно ночью, злые и уставшие.

Макс приходил в нашу комнату, обнимал меня и забывался тяжелым сном, чтобы утром снова уехать. Я прижималась к нему всем телом, вдыхая его запах и слушая мерное дыхание почти до самого утра.

От постоянного страха и напряжения у меня пропал аппетит, и постоянно мутило. Однако я убедительно попросила сестер ничего не говорить Максу, чтобы его не тревожить. Выдавливала из себя улыбку, в то время как сердце обливалось кровью.

Нужно было отдать должное сестрам — они по-настоящему за меня волновались и старались ободрить, как могли. Но единственное, что вызывало у меня искреннюю улыбку — это три замечательные девчушки, сеющие хаос по всему дому. Три маленьких чертенка ни минутки не могли усидеть на месте и требовали колоссального количества внимания. Стоило ненадолго отвлечься, как они творили очередную каверзу.

Так мы однажды два часа очищали кухню от рассыпанной там муки, а потом еще два часа отмывали самих девочек, когда они решили раскрасить лица друг друга маркерами.

В тот день Макс вернулся раньше обычного. Мы со Снежкой в это время развлекали детей, пока Карина колдовала на кухне. Я сразу почувствовала, что что-то не так, хотя Макс ни на секунду не показал, что чем-то озабочен. Он, как и всегда, почти неслышно подошел и, приобняв меня за плечи, тихо прошептал:

— Пойдем в нашу комнату.

По позвоночнику прошел холодок, но я решительно поднялась, взяла Макса за руку и пошла вслед за ним.

Прикрыв дверь, он прислонился к ней спиной. Лишь на короткое мгновение в его глазах появилась озабоченность, но тут же скрылась за привычной невозмутимостью.

Я села на постель, обеспокоенно теребя брюки, и закусила губу. Макс медленно сделал два шага и сел передо мной на корточки. Собрал в горсть мои ладони, поцеловал и заговорил:

— Сегодня ты официально стала моей женой.

— Что? — просипела я от неожиданности. Голос дрогнул, и я подалась вперед, чтобы заглянуть Максу в глаза.

— Я сказал, что ты теперь Каменева, — с улыбкой повторил Макс.

Все еще не веря, спросила:

— Как? А диагноз…

— Какой диагноз? Нет никакого диагноза. И не было.

— Я ничего не понимаю… Как ты это сделал?

— Неважно, — Макс лукаво улыбнулся, полез в карман и достал бархатную коробочку.

У меня сердце зашлось в груди… Реальность не желала восприниматься адекватно. Все, что я могла — завороженно следить за его руками, пока Макс медленно открывал коробку, в которой лежало два обручальных кольца. Он вынул одно, взял мою ладонь в свою и медленно надел на безымянный палец аккуратное обручальное кольцо. Самое обычное, каких тысячи. Но для меня оно было особенным.

Макс подождал пару секунд и положил мне на ладонь второе колечко. Я закусила губу, дрожащими руками перехватывая ладонь Макса, и надела кольцо на его палец. Провела кончиками пальцев по его ладони и только в тот момент поняла, что плачу. Слезы текли сами собой, я всхлипнула, не в силах сдержать эмоции.

— Ну что ты плачешь?

Макс за шею притянул меня к себе, зарылся рукой в волосы, взъерошивая их. Приподнялся, заставляя меня встать на ноги, и крепко обнял.

Он всегда умел скрывать свои эмоции, только сердце не поддавалось его воле. Оно билось под моей ладонью с бешеной скоростью, выдавая, что внутри, в душе Макса бушует ураган.

Я приподняла голову и, встав на носочки, притянула его к себе. Коснувшись его губ своими, провела по ним кончиком языка — и тут же взлетела в воздух и мгновенно оказалась лежащей на постели. Макс углубил поцелуй, вторгаясь языком мне в рот и сплетаясь с моим. Провел ладонью по груди, сжал ягодицу, подаваясь бедрами навстречу.

Я тихо застонала, пробираясь под его футболку. С удовольствием провела ладонями по напряженной спине и уже хотела снять с него одежду, как в дверь вежливо постучали.

— Я дико извиняюсь, но мне очень нужен Макс! — прокричал Саша. К счастью, входить не стал, продолжив топтаться за дверью.

— А мне как нужен… — пробурчала я, пытаясь отдышаться.

Макс хмыкнул, с неохотой поднялся, проследил взглядом, как я поправляю футболку, и открыл дверь.

— Там Вася приехал, — сообщил Саша, глядя в потолок.

— Зачем? — удивился Макс.

— Покушать привез. У вас свадьба или не свадьба? Дамы не подготовились — вот он и приехал.

Я уже замечала, когда парни включали «дурачков», виртуозно придумывая поводы остаться наедине, чтобы что-то не говорить при нас. И это был как раз тот случай.

— Кстати, поздравляю молодую жену! С меня подарок, но потом, — Саша с широкой улыбкой мне подмигнул и мотнул головой. — Ждем вас там.

Макс кивнул, через плечо глянул на меня, но я уже сама взяла его за руку:

— Кто такой Вася?

— Наш старший товарищ. У него свое кафе недалеко от центра, — пояснил Макс.

Я кивнула, принимая объяснение, но внутри что-то царапнуло. Стараясь не показывать свою озабоченность, потопала вслед за Максом на первый этаж. По официальной версии — праздновать наше бракосочетание…

Мы спустились вниз, где все наши сгрудились вокруг неизвестного мужчины. Он по очереди обнял малышек, по-отечески поцеловал в висок Снежку и светло улыбнулся нам, отчего в уголках его глаз появились лучики морщин.

Мужчина вызывал симпатию. От него веяло теплом, домашним уютом и добротой.

— А это у нас молодая жена? — хитро прищурив глаза, полюбопытствовал он.

— Она, — сдал меня Иван. — Леся, познакомься с Васей, сегодня он наш кормилец. И готовит, между прочим, очень вкусно, а не эти ваши борщи.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Простите Иван, что не угодили Вашему изысканному вкусу. Но мы не знали, что борщу Вы предпочитаете фуа-гра, — с улыбкой произнесла я.

Все переглянулись и засмеялись, даже Иван широко улыбнулся и поправил очки на носу.

— Я очень рад с тобой познакомиться, — мягко сказал Вася, заключая меня в объятия.

— И я, — прошептала ему на ухо.

— Девчонки, накроете на стол? — спросил Дэн. — Капа, хватит языком мести, отнеси сумки в кухню.

— Всегда Капа, — вздохнул Капацкий, но за сумками пошел.

Он легко донес три огромных клетчатых торбы до кухни, сгрузил их на пол и дурашливо поклонился, стоя на пороге:

— Дамы, прошу!

Дамы дружно фыркнули и утопали на кухню — разбирать сумки. Пока мы возились с пластиковыми контейнерами, не сразу заметили, что в гостиной стало подозрительно тихо. Мужчины закрылись за дубовыми дверями кабинета.

Я с силой сжала кулаки и закусила губу, с тоской глядя на запертую дверь. Вздрогнула, когда Снежана положила ладонь мне на плечо и тихо прошептала:

— Там вроде окно открыто было в кабинете.

И когда я развернулась, со значением на меня посмотрела. Благодарно кивнув ей, я вышла из дома и обошла его. Старалась идти очень тихо, зная о способности всей пятерки не просто слышать, а скорее, чувствовать чье-то приближение.

Снежка оказалась права — окно кабинета было распахнуто настежь, а мужчины говорили в полный голос. Я осторожно встала под окном, прикрыв ладонью рот и нос, и прислонилась спиной к стене, вся превратившись в слух. И лучше бы я осталась в кухне…

— Блядь, как они это допустили? — зарычал Макс.

Казалось, его ярость прорвалась даже сквозь стену, отразившись вибрацией в моем теле.

— Профукали. Был Колосков — и словно испарился, — виновато ответил ему Вася. — Дорофеев рвет и мечет, подозревает «крысу» в коллективе.

Мне показалось, что сердце выпрыгнет из груди, когда я поняла, что Даня сбежал. Страх сковал все тело будто льдом. Но одновременно внутри словно разжалась невидимая пружина. Я ждала этой новости, знала, что он не даст себя арестовать.

Всегда проще быть полностью в курсе проблемы и искать выход, чем неделями ждать страшного известия.

— Они рассматривают вариант ловить его на Лесю, как на живца…

— Пусть не рассматривают, — отрезал Макс.

Вася спокойно продолжил:

— Дорофеев ищет другие варианты, но мы должны быть готовы и к этому.

— Придурки! — выплюнул Капа. — Ни хрена работать не умеют, зато понтов…

— Это не отменяет факта, что Колосков сбежал, — Вася вздохнул. — И если я правильно понял, он очень серьезно относится к пари с Лесей…

— Нужно ее спрятать, — предложил Саша.

— Или самим ловить на живца, — вступил в разговор Иван.

Дэн зарычал на него:

— Ты в прошлый раз не наигрался? Когда мою жену подсадной сделал?

— Тогда вы были еще не женаты. И план сработал! — парировал Иван. — Есть еще дельные предложения?

Макс отчеканил:

— Предложение одно — его нужно поймать!

— Снова мы за коллег всю работу сделаем? — вздохнул Капацкий.

— А кто сказал, что мы его отдадим, когда поймаем? — в голосе Дэна звучала угроза. — Кто вообще узнает, что он был у нас?

— Осторожнее, — предупредил Вася, — если узнают — сядете все. И надолго.

— Значит, нужно сработать ювелирно, — Дэн не собирался отступать.

Все это время я почти не дышала, чутко прислушиваясь к каждому слову. Сердце словно сжала чья-то ледяная рука, я с трудом погасила приступ самой настоящей паники. На негнущихся ногах вернулась на кухню, обессиленно опустилась на стул и сжала ладонью горло, пытаясь сделать вдох.

Хотелось ворваться в кабинет и потребовать, чтобы парни не лезли, не искали Колоскова, а собрали вещи и уехали. В другой город, другую страну — куда угодно. Но я понимала — бесполезно. Если эти мужчины приняли решение, они обязательно доведут дело до конца.

— Леся, что случилось? — испуганно охнула Карина.

Она подскочила ко мне и крепко обняла.

— Он сбежал. А они собрались его искать, — с трудом выговорила я.

Сестры меня сразу поняли, и обе обеспокоенно нахмурили брови.

— Так, сейчас мы все берем себя в руки и делаем вид, что ты ничего не слышала, — решила Снежка, — а потом все обсудим.

Когда мужчины покинули кабинет, у нас все уже было готово. Мы с сестрами накрыли стол и постарались не показывать вида, что я что-то слышала.

Снова помогли малышки — приходилось пристально следить за тем, чтобы они не разнесли кухню и не стянули под шумок скатерть со стола. Это очень отвлекало от упаднических мыслей. Однако мой желудок то и дело сводило нервными спазмами, меня здорово тряслась. К горлу подступала тошнота, и темнело в глазах.

Макс был спокоен и невозмутим, как и все остальные. Мужчины ни словом, ни взглядом не показали, что чем-то озабочены. Они расслабленно заняли свои места за столом, перекидываясь шутками. В который раз я поразилась их выдержке и силе воли.

— Леся, тебе плохо? — Макс взял меня за подбородок и заставил повернуться к нему.

— Я просто очень голодна, — произнеся чистую правду, сглотнула тяжелый ком подступившей вновь тошноты.

— Тогда быстрее начинай есть, — велел Макс.

Взял со стола мою тарелку и, наполнив ее до краев, поставил передо мной.

— А воды мне можно? — попросила я. — Обычной, не лимонада.

Карина поднялась и налила в графин обычную воду из пятилитровой бутылки. Наполнив стакан, молча протянула его мне.

— Спасибо, — поблагодарила я и жадно отпила сразу половину.

— А теперь поешь, очень прошу, — Макс всучил мне вилку, неодобрительно покачав головой.

— Ну что, друзья, не кажется ли вам, что салат горький? — радостно поинтересовался у всех Иван, поднимая бокал с шампанским.

— Не кажется, — отмахнулся от него Вася, — пусть Леся поест спокойно.

Все хмыкнули и дружно зазвенели приборами.

Вася готовил просто восхитительно! И сама не заметила, как съела просто огромную порцию. Темные круги перестали плыть перед глазами, и я довольно откинулась на спинку стула, пытаясь отдышаться.

— Ну теперь-то салат горький? — не выдержал Иван.

— Теперь да, — дал «добро» Вася.

Я развернулась к Максу и коснулась ладонью его щеки. Сердце затрепетало в груди, когда он очень нежно меня обнял, и его губы соприкоснулись с моими. Почти невесомо и щемяще нежно.

Все звуки словно исчезли. Казалось, в комнате кроме нас двоих больше никого нет. Макс стал моей жизнью. Моим кислородом, почвой, опорой. Каменной стеной, за которой я могла надежно спрятаться и знать, что мне ничего не грозит. Почти ничего…

Мы нехотя разорвали поцелуй. Я погладила колючую щеку Макса, прошептав одними губами:

— Люблю.

В его глазах зажегся голодный огонь, а кадык нервно дернулся. Радужки стали совершенно черными. Макс, не моргая, смотрел на меня, а потом не выдержал и крепко прижал к себе, заставив уткнуться носом в ключицу.

— Так выпьем же за счастье молодых! — крикнул Саша, поднимая вверх бокал, в котором плескалась янтарная жидкость.

— Да. Вы, главное, любите друг друга, а счастье мы вам обеспечим, — неожиданно подмигнул мне Дэн.

Я подняла брови, но комментировать ничего не стала. На мгновение мне показалось, что он знает о том, что я подслушивала под окнами.

Вечер набирал обороты, мы все расслабились. Снежка с Кариной ушли укладывать малышек. А Клим развлекал нас забавными случаями из военной жизни. Казалось, ничего не предвещает беды. Все было настолько тихо и спокойно, что никто из нас не почувствовал приближения неминуемого…

Мы просидели до поздней ночи. Все устали и начали в конце концов дружно зевать и клевать носом прямо за столом. Наконец, решив, что день выдался слишком насыщенным, и к тому же нас с Максом ждала первая брачная ночь, мы разошлись.

Но брачной ночи не случилось. Стоило нам лечь в постель, как мы оба просто отключились. Сознание заволокло дымкой, а глаза закрылись сами собой у меня, и у Макса. Я смогла только положить голову ему на плечо и покрепче обнять, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений.

Пробуждение было не из приятных. Голова болела так, словно ее сжимали железным обручем. Горло першило. Казалось, что его изнутри потерли наждачной бумагой.

С трудом разлепив веки, я поняла, что сплю не на твердой груди любимого мужчины, а на чем-то жестком. Перед глазами все расплывалось, а тело казалось налитым свинцом. Даже моргать было сложно.

Сфокусировав наконец взгляд, я обомлела. Если бы смогла — закричала бы во все горло, но даже голос меня не слушался.

На стуле, стоящем прямо напротив моей постели, сидел Данил, широко расставив колени. Прищурившись и чуть наклонив голову, он пристально глядел на меня. Как на насекомое. Которое не жалко.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом Колосков легко поднялся, взял с тумбы бутылку воды и протянул мне:

— Пей.

Я вжалась в постель, мечтая просочиться сквозь нее и провалиться под землю. Куда угодно, хоть к самим чертям, только подальше от моего персонального кошмара!

— Я не собираюсь тебя травить, — брезгливо осмотрев меня с ног до головы, сказал Даня, — у меня другие планы.

Пить хотелось невыносимо, и я решилась. С трудом села и сначала задержала дыхание, сдерживая приступ дурноты. Потом протянула руку, забрала бутылку и залпом выпила почти все ее содержимое.

Да, он бы не стал меня травить. Я знала, ЧТО он для меня приготовил.