Глава 7 Экспериментатор

Дарья

Утро выдалось очень ранним.

Поскольку поезд тетушки приходил в пять утра, я специально встала пораньше, чтобы накрыть на стол – негоже встречать гостей с пустым холодильником. Вернее, только с одной окрошкой.

Уж, кто-кто, а Люсинда очень любит вкусно и много покушать. Поэтому я, первым делом, не жадничая, достала из морозилки здоровый ломоть свиного окорока и нажарила целую гору отбивных в панировочных сухарях, быстренько накрошила в салатницу оливье и сварила обалденный клюквенный кисель – его тетушка особенно любит.

Устала, конечно, но не могла же я не порадовать любимую Люсю.

Ближе к шести часам разбуженный моей бурной деятельностью дед, шаркая тапками, приполз на кухню.

— Дашенька, ты на часы глядела? Поди, не выспалась совсем, — хмуро спрашивает он. — Тебе же на работу скоро.

— Вот сейчас вам с Люсей наготовлю и буду собираться, — бодро отзываюсь я. — Пюре сами сделаете?

— Что мы маленькие? — поджимает губы дед. — Все сделаем и сами разберемся, а ты иди еще поспи.

Не успел он это сказать, как в дверь позвонили.

— Люся приехала! — воскликнула я и побежала открывать дверь.

Как бы я не ворчала, как бы не вредничала, а видеть тетушку была очень рада.

— Моя донюшка! — с поцелуями и объятиями кинулась Люся. — Дай-ка, я на тебя посмотрю: помолодела, похорошела. Видать, сон мой в руку.

— Люся-я-я, — закатываю глаза, — ты, как всегда, в своем репертуаре.

— Да, — соглашается тетка. — Не изменяю себе.

Она бросает быстрый взгляд в сторону подоспевшего деда и чуть слышно шипит:

— В отличие от некоторых…

— Люся-я-я, — с укором смотрю на нее. — Не надо, пожалуйста.

Тетушка шумно выдыхает, так что объемная грудь угрожающе колышется под модной блузой и мило улыбается Борису Ивановичу.

— Доброе утро, сват! Как поживаете?

— Не хвораем, — сквозь зубы бормочет он. — Ты к нам, Люсинда, какими судьбами?

— Соскучилась по вам, — жизнерадостно сообщает Люся и, разувшись, первым делом идет на кухню, волоча за собой огромный баул на колесиках. — Привезла вам гостинцев сибирских. Уверена, что вам, Боренька, понравится.

Деда аж передергивает от ее слащавого «Боренька», но, как настоящий мужчина, он не показывает свою слабость, не высказывает недовольство, а тащится вслед за Люсей, помогая ей разбирать сумки.

— Я тут вам отбивных нажарила, — говорю, глядя на часы, и поворачиваюсь к тетушке. — Ты, наверное, голодная.

— Не переживай, донечка, — хитро улыбается она. — Мы с Борей сейчас гостинцы разберем, да картошки наварим. А ты беги, собирайся. Тебе же на работу надо?

Время уже близилось к шести утра и с учетом того, что добираться мне сегодня без машины, то надо поторопиться.

— Я сейчас быстренько ополоснусь после поезда, ладно?

— Конечно.

Пока дед разбирает Люсину поклажу, а она сама плещется в ванной, я быстро глажу белую хлопковую рубашку с коротким рукавом, свободного мужского кроя и тонкие темно-синие брюки, которые в теплое время года ношу на работу практически постоянно.

Мой наряд прост, элегантен, практичен и до безобразия скучен.

Быстрый душ, легкий, практически отсутствующий макияж, тугой хвост и я практически готова.

— Только не говори, что ты собираешься надеть вместо нормальной обуви вот это убожество? – Люся кивает на мои растоптанные летние кеды. — Их надо выкинуть.

— Мне в них удобно, — стараюсь встать на защиту кедиков, но с Люсей такой номер не прокатывает.

Она с хитрым видом достает со дна своего «подарочного» баула коробку, в которой оказываются невероятно шикарные летние туфли из мягкой светло-бежевой кожи на высоченной шпильке с кокетливо открытым носиком.

— Люся? — шокировано смотрю на логотип производителя туфель. — Ты с ума сошла! Это же невероятно дорого.

— Что ж я донюшке любимой не могу подарок сделать? — пожимает плечами тетушка. — Обувай-ка! Посмотрим.

Толкаю стопки в обновку и с удовольствием смотрю на свои ножки. От природы у меня довольно стройные икры, узкие лодыжки и красивая, качественная обувь их, конечно, украшает. Каблук для меня высоковат, но благодаря этому я сама себе кажусь выше и даже стройнее.

— Красотка, — вздыхает Люся. — Кому же такая прелесть достанется?

— Коту…? — усмехаюсь и киваю на крутящегося рядом Люцика, что с интересом обнюхивает тетушкины сумки. — Я теперь очень дорожу своей свободой.

— Ох, не зарекайся, донюшка, — глубокомысленно изрекает Люся, и глаза ее весело блестят, словно она знает что-то такое, чего не знаю я.

Еще немного поболтав с Люсей за чашкой кофе, понимаю, что пора выезжать на работу, и тут в дверь неожиданно кто-то звонит.

— Что за нежданные гости? — подскакивает дед и идет открывать.

Мы с Люсей переглядываемся и спешим следом.

Каково же мое удивление, когда на пороге оказывается не кто иной, как Завьялов собственной персоной. Бодрый, чисто выбритый, в идеально отутюженной рубашке, словно сошедший с обложки модного журнала, он с нечитаемым выражением лица окидывает нашу компанию и коротко здоровается:

— Доброе утро.

— Константин Александрович?! — удивленно вскидываю брови я. — Здравствуйте, а что вы тут делаете?

Босс окидывает меня с ног до головы пристальным взглядом и, улыбаясь лишь уголками губ, заявляет:

— Вы забыли? Дарья, у нас с утра важная деловая встреча с партнерами. И поскольку машины у вас нет, я решил за вами заехать. Так будет быстрее. Уже готовы?

Не успеваю и рта открыть, как любимая тетушка, подтолкнув меня в спину на встречу Кошмарычу так, что я едва не теряю равновесие, радостно оскалившись, сообщает ему:

— Она готова.

Сует мне в руки сумку и, пожелав нам с боссом удачного дня, захлопывает дверь.

Чувство такое, что меня буквально из дома выставили.

Но главное даже не это, а то, что, хоть убейте, но не помню я об этой встрече с партнерами.

Какие такие партнеры?

Как я вообще могла о таком забыть?

Прищуриваюсь и, глядя на четкий профиль Кошмарыча, начинаю подозревать — что-то здесь нечисто.

— Пойдемте? — вопросительно смотрит на меня босс, почувствовав мою заминку. — Мы уже опаздываем.

Коротко киваю и молча двигаюсь в сторону лестничного пролета вслед за мужчиной, про себя недоумевая и мучаясь невысказанным вопросом.

Мне кажется, или мой собственный босс пытается за мной ухаживать?

Как-то странненько, корявенько, но тем не менее.

Вчерашний флирт…

Эти взгляды…

Намеки…

— Утречка добренького, Дашенька! — слышится рядом громкий, скрипучий голос соседки с первого этажа.

Алла Степановна – старшая по нашему дому. Высокая худая, как жердь, старуха имеет довольно скверный характер, что при ее почетной должности вроде бы как даже плюс. Коммунальщики Аллу Степановку как огня боятся. Именно поэтому у нас во дворе зимой всегда вовремя чистят снег и солью дорожки посыпают. В следующем году даже капитальный ремонт обещали. Это все наша активистка старается.

Но есть у этого и обратная сторона – тощая старушка страшная сплетница. И ладно бы она разносила правду.

Так наоборот же!

Придумывает, приукрашивает и выворачивает все наизнанку.

Скучно Алле Степановне живется на пенсии.

Вот она и старается изо всех сил скрасить себе будни.

Перевожу взгляд на лавочку, где старушка расположилась в окружении своей свиты, что состоит из приличных пенсионерок. Соседки – ранние пташки: чуть за окнами забрезжил рассвет, они уж на лавочке, чинно восседают и всем подряд кости перемывают.

Обычно я спокойно отношусь к соседкам и на сплетни не обращаю внимания, но поскольку в последние месяцы я и моя семья для бабулек самая животрепещущая тема, это стало очень раздражать.

Мало того, что наши с Виталиком скандалы перед его уходом слушали соседи справа и слева. Так еще и бабки по всему двору разнесли всякие небылицы.

И вот сейчас, когда страсти немного поутихли, я такая распрекрасная выхожу из подъезда в компании мужчины.

— И вам доброго, Алла Степановна, — нехотя отвечаю я и морщусь, когда взгляды соседок буквально приклеиваются к высоченной фигуре Кошмарыча.

— О, ты сегодня с молодым человеком! — вытягивает шею старушка. — Недолго ты по Виталику горевала. Оно и понятно. Дело-то молодое…

— А если Виталя все же вернется? — с интересом поглядывает на меня другая соседка. — Ой, что будет…

— Ничего не будет, — важно заявляет самая адекватная пенсионерка из всей компании. — Вы гляньте-ка, какого Дашка мужчину отхватила. Треснет он Витальке по башке, и дело с концом.

Чувствую, как щеки мои заливает жарким румянцем.

Какой кошмар.

Они бы еще бицепсы его стали вслух нахваливать. С них станется.

Неудобно как перед боссом...

Но босс между тем, совершенно не теряясь, берет меня под локоток и мягко обращается к бабкам:

— Благодарю, дамы, за столь лестную оценку моих достоинств, но нам с Дарьей уже пора.

— Ох, молодые все торопятся! Некогда им со старшими даже поговорить. Не уважаете старость.

— Так работа не ждет, — с важным видом поясняет Кошмарыч. — Экономику страны надо поднимать, чтобы кто-то прибавку к пенсии получал. О вас же заботимся. Слышали, что президент по телевизору сказал?

Бабки, конечно же, слышали и сразу оживились в надежде развить эту тему.

— И правильно сказал!

— Вот! — с важным видом кивнул Константин Александрович. — Кто же это будет делать, если не мы. Экономика сама себя не поднимет. Верно?

Бабки авторитетно закивали и отправили нас с Богом, трудиться на благо страны, а сами принялись ждать у подъезда очередную жертву.

— Никогда бы не подумала, что вы такой коммуникабельный, — со смехом говорю я, когда мы садимся к боссу в машину. — У нас на редкость склочные бабушки. Их хлебом не корми — дай поскандалить.

— Если бы я им не был, то у меня не было бизнеса, — логично объясняет босс. — Я довольно гибок в общении, когда этого требует обстоятельства.

— Ага, — усмехаюсь я. — А в офисе на нас вы отрываетесь просто ради забавы.

— Даша, — с укоризной смотрит на меня он, — неужели я на вас хоть когда-то отрывался?

— Бывало… вот, к примеру, вчера, — сказала и тут же поняла, что скользнула на опасную для нас тему.

— А что вчера?

— Ничего, — поспешно говорю и отворачиваюсь к окну. — Забудьте, пустяки это.

— Даша…, — с нажимом зовет босс, с твердым намерением выесть мне в очередной раз ложкой весь мозг, а после закусить сердцем. Но, к счастью, в этот момент у него звонит телефон, и он, бросив беглый взгляд на экран, вынужден ответить на звонок. — Прости, это важно.

Коротко вздыхаю, откидываю голову на мягкие подголовник сидения и чувствую, как у меня в сумке тоже вибрирует телефон. Беру трубку и слышу в динамике злой, нервный голос главного инженера. На объекте какое-то ЧП с проверкой.

Рабочий день начался чуточку раньше, и сейчас я этому даже рада.

Пока я с главным инженером обсуждаю детали проверки и всеми силами пытаюсь его успокоить, заверяя, что все документы у нас в полном порядке и ему не о чем так переживать, Константин Александрович, закончив свой разговор, уверенно лавирует среди плотного утреннего потока машин и внезапно сворачивает куда-то не туда.

В смысле – едет не на работу, а в другую сторону.

Я поначалу думаю, что он просто хочет сократить путь, быть может, впереди пробка, и мой босс ясновидящий, ибо никогда не видела, чтобы он ездил с навигатором.

У нас встреча не в офисе? Кошмарыч о таком не предупреждал.

И вот когда он тормозит и паркуется у автомагазина, внутри неприятно ворочается раздражение.

Нашел, понимаешь ли, время…

Не мог свои дела потом решить?

У нас же важная и срочная встреча!

— Я буквально на две минуты, — бросает Завьялов и выходит из салона, оставляя меня одну.

Мне ничего не остается, как, пролистывая сообщения на рабочей почте, которыми уже успели завалить коллеги, нервно кусать губы и слушать приятную музыку. Как оказалось, музыкальные вкусы у нас с боссом совпадают.

Возвращается он, как обещал, быстро и не один, а в компании молодого человека, который несет в руках новенькое колесо. И самое интересно, что колесо явно слишком маленькое для танка босса. Разве, что на нос налезет.

И вот тут закрадывается сомнительное подозрение! А не для моей ли Солярочки так босс старается?

Колесо аккуратно кладут в багажник, а сам Кошмарыч буквально через несколько мгновений садится рядом на свое место и, чем-то очень довольный, заводит мотор своего танка.

— Чему вы улыбаетесь? — невольно вырывается у меня вопрос.

Я вообще чувствую себя как-то странно: сердце колотится где-то в горле, ладошки вспотели, а тело слегка колотит, будто меня кто-то разрядом тока пытает.

— Повезло просто, — охотно отвечает он. — Колесо твое, что спустило вчера, однозначно под замену. Его уже несколько раз латали, да и протектор совсем стерся. Вчера полез посмотреть новое колесо для твоей машинки и везде только под заказ. А тут одно осталось. Так что сейчас поменяем, и ты снова будешь на колесах.

Все это Кошмарыч говорит с такой будничной интонацией, словно мы с ним лет двадцать в счастливом браке, и он вот так каждый день решает мои проблемы.

— Константин Александрович, — не своим голосом шепчу я, — зачем вы все это делаете?

— Что? — поворачивается ко мне и иронично вскидывает брови. — Что я делаю?

Как он может быть таким… таким, когда я с ним совершенно серьезно разговариваю?

Это точно мой вечно хмурый и неулыбчивый босс?

— Помогаете мне! — выпаливаю я, забыв про сдержанность. — Вы ведь совсем не обязаны.

Кошмарыч несколько мгновений внимательно, почти не мигая, смотрит мне в глаза, а потом взгляд его перемещается на мои губы. Кадык на мощной шее дергается, и он, слегка сместив корпус в мою сторону, говорит:

— А кто тогда обязан? Кто же о тебе позаботится, если не я?

Голос его неуловимо меняется. Бархатные нотки, которых я никогда не замечала ранее, мягко обволакивают мой разум и вызывают вполне очевидный отклик.

— Константин Александрович, вы… что же…, — как тупая овца, блею я, пойманная в силки его сосредоточенного взгляда. — Вы хотите, чтобы я и вы… мы…

Задыхаясь от теснящих грудь эмоций, замираю, словно кролик перед удавом, и понимаю, что Кошмарыч меня сейчас поцелует.

И самое страшное, что я хочу этого поцелуя!

Так как давно ничего не хотела.

Теплое дыхание касается лица, на шею ложится тяжелая, горячая ладонь. Она чуть сминает мягкие кудри в хвосте. Большой палец мужчины скользит по подбородку, вынуждая чуть запрокинуть голову, очерчивает контур рта.

— Хочу, — с невероятно сексуальной хрипотцой в голосе шепчет он. — Хочу сильно… глубоко и… долго… А ты?

Я?

Тут еще где-то есть я?

Не-е-ет.

Тут растекшееся на солнышке ванильное мороженное.

Судорожно выдыхаю прямо в его губы, а в следующую секунду сама открываюсь навстречу такому желанному поцелую.

А Константин не разменивается на нежности: целует жадно, сильно, словно хочет сожрать, одном глотком выпить все дыхание. Я пытаюсь отвечать, но не знаю как – меня в жизни никогда так не целовали!

С Виталиком у нас все было так приличненько, что даже слюной мы обменивались, предварительно почистив зубы, а тут… даже не знаю, как выразиться, насколько все неприлично, пошло и… м-м-м… невероятно здорово.

Тяжело дыша, мужчина отрывается от моих распухших, им же искусанных губ и, полюбовавшись моим совершенно прибалдевшим от такого напора видом, снова наклоняется, явно не собираясь останавливаться.

Он с шумным вздохом зарывается лицом в изгиб моей шеи, оставляя на ней поцелуи-укусы, а между тем горячая и наглая ладонь протискивается мне между бедер, чтобы погладить прямо через тонкие брюки то, что я категорически ему сейчас доверить не готова.

— Ай! — пищу, задыхаясь от нахлынувшего возмущения пополам с возбуждением. — Что ты делаешь?

Пытаюсь отпихнуть его руку, но не тут-то было! Он только сильнее сжимает лапищами, словно уже имеет на это право, считает своим и снова затыкает мне рот дурманящим поцелуем.

Это не Кошмарыч! Это самый настоящий бронепоезд! Вижу цель – не вижу препятствий.

— Не надо, — стону я.

— Т-ш-ш-ш, — мягко шепчет он. — Мы проведем небольшой эксперимент. Тебе понравится.

Эксперимент?

Кажется, я уже где-то это слышала.

Замираю в руках мужчины, переставая откликаться на ласки, и он, надо отдать должное, моментально почувствовав перемену, убирает руки и, чуть отстранившись, внимательно и с легким беспокойством смотрит мне в глаза.

— Что не так, Даша?

— Константин Александрович, — облизывая губы и с трудом переводя дыхание, хриплю я, — расскажите, что произошло в тот вечер, когда вы меня пьяную из офиса выпроваживали?

— Ты не помнишь?

Мотаю головой.

Босс мрачнеет и переспрашивает с надеждой:

— Совсем-совсем?

— Ничегошеньки.

— Плохо…

И так емко прозвучало это слово, что я предположила самое страшное.

— О, нет! — в ужасе шарахаюсь от него. — Только не говорите, что мы с вами… того самого...

Кошмарыч с шумным вздохом откидывается на свое кресло и, глядя перед собой, пожимает плечами.

— Нет.

— Фух, слава Богу!

— Ты была такая пьяненькая, — с явным сожалением произносит он. — Ничего толком не было. Так… немного потискались.

— Потискались? — шокировано повторяю я, а после полузадушено пищу: — То есть вы хотите сказать, что я пьяная заявилась к вам в кабинет и сама набросилась?

— Ну, — мужчина взъерошивает волосы и чуть виновато смотрит. — Не совсем так, но, как настоящая жадина, ты после своей порции сладкого сразу вырубилась, оставив меня ни с чем.

Мне требуется секунд двадцать, чтобы осознать суть произошедшего в кабинете Завьялова. В голове словно что-то щелкает, и в памяти начинают проскальзывать смутные мыслеобразы: я, диван, ощущение мягкого меха на обнаженной коже спины и жадные губы Кошмарыча, которые дарят невероятное удовольствие.

— О, нет, — со стыдом шепчу я. — Прибейте меня. Это не может быть правдой. Я же приличная женщина.

— Приличная, — соглашается босс и, снова нависнув надо мной, кладет лапу на колено со словами. — И теперь моя.

Мысленно офигевая от такого поворота событий, невольно свожу брови на переносице и настороженно интересуюсь:

— В смысле?

— В прямом, — чеканит мужчина и снова тянется ко мне.

Инстинктивно отшатываюсь от него. У меня сейчас такая каша в голове, что и словами не передать. Мне это его небрежное «потискались», как ножом по сердцу. Сроду не думала, что окажусь в такой банальной ситуации. Это же просто пошлость какая-то: пьяной вдрызг предаться разврату с собственным боссом прямо на рабочем месте.

И вот как мне теперь с ним вместе работать?

Как в глаза смотреть нормально после этого?

Кем он теперь меня считает после вот такого?

Понятно, чего он целоваться полез прямо в машине, средь бела дня. Считает меня теперь легкодоступной.

Ужас-с-с!

Ежусь под напряженным взглядом Константина Александровича.

— Все бы отдал, чтобы узнать, что сейчас у тебя в голове происходит, — сурово цедит он и, снова склонившись надо мной, решительно пристегивает ремень безопасности. — Только не надо себя накручивать, Даша. Хорошо?

Киваю, не в силах и рта раскрыть.

Как тут себя не накручивать?

Разве это вообще возможно?

Между тем, не подозревая, какими душевными терзаниями заняты мои мысли, Завьялов преспокойненько выезжает на дорогу и катит по направлению к нашему офису, периодически загадочно поглядывая в мою сторону.

Видимо пытается понять, как я отношусь к идее совместного тисканья.

Да я сама, блин, не знаю, как к этому относиться.

Тем более, что я этого самого тисканья толком не помню.

Чего он вообще теперь от меня хочет?

Судя по жарким взглядам – свою порцию сладенького.

При одной мысли о том, что я могу оказаться в одной постели в Кошмарычем, тело предательски наливается возбуждением, дыхание сбивается, а разум застилает сладостный дурман.

— Сейчас у нас встреча с Павлом, — Константин бросает взгляд на часы. — Опаздываем. Ты вчера же подготовила расчеты, которые я просил?

Этот резкий переход на деловой тон общения моментально рассеивает розовый дурман в голове.

— Да, — пытаюсь собраться с мыслями, но получается плохо, потому что губы до сих пор горят после того, как Завьялов пытался их сожрать, хвост сбился, и несколько прядей, кажется, торчат гордыми петухами.

Мне срочно надо в свой кабинет. Там закрыться, привести смазанный макияж в порядок и подумать. Основательно так подумать…

— Твою машину хочу отогнать на диагностику, — продолжает Кошмарыч, заруливая на офисную парковку. — Пусть посмотрят. Мне, кажется, там шаровая разболталась.

— Какая шаровая? — ошалело спрашиваю я. — Мне домой на чем-то ехать надо.

— Я тебя отвезу. А шаровая — это серьезно. Твою машину надо перетряхнуть, а вообще я бы предпочел, чтобы ты ездила на чем-то более безопасном.

— Безопасном? — в шоке от таких заявлений, переспрашиваю я. — У меня хорошая машина.

— Даш, — как на дурочку смотрит он, — в ней даже подушек нет. О какой безопасности речь?

С этими словами он выходит из машины и, обойдя ее, галантно открывает мне дверь.

— Мы же договорились, что не накручиваешь, — буравит цепким взглядом и подает руку.

Ни о чем мы не договаривались! — хочется крикнуть мне, но я упорно молчу, категорически не понимая, какого лешего он тут раскомандовался.

Цепляюсь обеими лапками в сумку и, игнорируя его руку, неуклюже выбираюсь из танка.

— Константин… хм… Александрович, не надо лезть в мою жизнь, — стараюсь придать своему тону деловые нотки. — Я сама отгоню свою машину в ремонт. Спасибо, конечно, что сказали про шаровую. Обязательно починю. Кстати, сколько я вам должна за колесо? Можно вычесть из зарплаты?

Надо было видеть лицо босса в этот момент. Если в начале моей тирады оно выражало легкое удивление пополам с досадой, то под конец превратилось в каменную маску.

И, казалось бы, ни один мускул не дрогнул на его мужественной физиономии.

А нет!

Левый глаз взял и нервно моргнул, а после уже и гневно затрепетали ноздри, но ничего не произошло.

Кошмарыч перевел взгляд куда-то поверх моего плеча и коротко произнес:

— Мы потом это обсудим, Даша, — и, пикнув брелоком с сигналкой, обошел меня, заставив невольно обернуться.

Оказалось, что чуть поодаль из такого же навороченного и не менее монструозного на вид танка вышел Быков.

Мужчина приветливо кивнул мне и пожал руку подошедшему Завьялову.

Мне не оставалось ничего иного, как тоже подойти и, нацепив на лицо дежурную улыбку, вежливо поздороваться.

— Чудесно выглядите! — с жаром воскликнул Быков, вновь вместо привычного рукопожатия, отвешивая галантный поцелуй в руку. — Как будто в вас что-то изменилось.

И взгляд его красноречиво перемещается мне на губы.

Угу, изменилось…

Один совершенно беспардонный и наглый тип взасос исцеловал и искусал мне губы. Конечно, они теперь выглядят, как два алых вареника. Мужики такое любят.

Как Завьялов выразился: «небольшой эксперимент».

Для него шалость, а для меня репутация, которую я годами зарабатывала.

Экспериментатор фигов!

— Благодарю за комплимент, — максимально нейтрально отвечаю и, не глядя на Кошмарыча, под предлогом, что мне нужно работать, сбегаю в офис.