Глава 8 Сплетницы

Дарья

Поднимаюсь на нужный этаж, иду по коридору и уже издалека вижу, что ко мне в кабинет люди ломятся.

Задержались мы с Завьяловым минут на двадцать, и весь состав финотдела свою начальницу, то есть меня, уже с собаками разыскивает.

Обычно я на работу не опаздываю.

А тут такой разрыв шаблона.

— Ой, Дарья Васильевна! — взмахивает пачкой документов заместитель главбуха Полина Юрьевна. — Мы вас потеряли. Здесь столько всего надо согласовать.

Перевожу взгляд с лица Полины на кипу бумаг и мысленно стону.

Когда ж это такое было, что мне работать не хочется от слова совсем?

Это все этот наглый Змей виноват!

Все мысли только о нем и об его ужасно неприличных поцелуях.

Стоило только подумать об этом, как внизу живота все предательски сжалось.

Вот ведь…

Так! Надо срочно себя пересилить и переключится на работу. Глядишь, и день пройдет быстрее.

— Давай, Полечка, сюда свои документы.

Захожу в кабинет, сразу падаю в кресло. Полина услужливо подсовывает мне свои заявки на оплату, но не успеваю я проверить и первые два листа, как дверь стремительно распахивается.

— Вы почему еще не в зале совещаний?! — рявкает босс, бешено сверкая глазищами. — Ждем только вас, Дарья Васильевна!

Дверь так же стремительно захлопывается, и Полина, покосившись на меня, риторически спрашивает:

— Чего это он с самого утра в дурном настроении? А ведь еще даже планерки с мастерами не было.

— Не знаю, — жму плечами и утыкаюсь носом в свой ноут, лихорадочно ища нужные расчеты для совещания с Быковым.

— Я тогда это оставлю? — осторожно спрашивает Полина и подсовывает на край стола свои заявки. — Пойду мастеров и инженера предупрежу, что Кошмарыч сегодня в ударе. Интересно, кто ему так настроение испортил?

Молча, киваю девушке и с каменной моськой собираю в красненькую папочку распечатки.

Это не я!

Ведь не я?

Этот человек вообще по жизни всем вечно недовольный.

Но внутренний голос противненько шепчет: «а вчера он, когда печенье твое трескал и лапал тебя, был о-о-о-очень довольный»

Замираю с папкой в руке, вспоминая события вчерашнего вечера.

А ведь и вправду такого доброго и довольного Змея Кошмарыча наш офис отродясь не видел.

Может, все дело в Альбинкином рулете?

Не успеваю подумать о подруге, как на пороге появляется она и с ходу выпаливает:

— Даш, а можно я у тебя тут пару часиков перекантуюсь?

— А чего так? — удивленно смотрю на подругу, невольно замечая темные круги под глазами, легкую отечность лица – плакала что ли?

— Да, Арт достал, — выдыхает она и трет и без того красные глаза, — Поцапались вчера опять. Да так, что я к матери ночевать уехала. Представляешь?

Маман у Альбинки – сущая мегера воплоти. Вот уж не знаю, что такого учудил ее благоверный, если она променяла его общество на матушкино.

— В первом ящике стола шоколадка, — быстро говорю я, усаживая подругу в свое удобное кресло. — Много не ешь и не реви, а то и так страшна как смерть.

— Вот умеешь ты не в бровь, а в глаз, — бурчит Альбина, тут же запуская руку с драконьим маникюром в ящик за шоколадкой.

— С кем поведешься, — усмехаюсь я. — Все. Убежала на совещание.

— Угу, — пробурчала подруга и со всей жадностью вгрызлась в шоколадку, — Удачи!

Ох, удача мне точно не помешает.

В зале совещаний, кроме босса и его друга Быкова, никого не было.

Прискорбно. А я, все же, надеясь усесться подальше от Кошмарыча, но теперь не вариант.

Мужчины, что до этого что-то живо обсуждали, внезапно замолкли и синхронно повернули головы в мою сторону, смотря при этом совершенно по-разному: Быков радостно — с легкой, чуть ироничной улыбкой, а Завьялов — с тяжелой серьезной миной на лице.

Впрочем, как и всегда.

Только сейчас это отчего-то задело.

Нарочно расположилась ближе к Быкову и, стараясь не краснеть под прожигающим во мне дырку взглядом босса, уверенно раскрыла свою волшебную красную папку, а минут через пять и вовсе включилась в обсуждение всех тонкостей совместного проекта и принялась выполнять свою привычную работу.

Совещались мы без малого часа полтора. Долго, зато плодотворно.

— Ну, что ж, — с довольной улыбкой откидывается на спинку своего стула Павел. — Плодотворно поработали. Завидую тебе, Костя, белой завистью. Дарья Васильевна у тебя не только красавица, но и умница. Дарья, — это уже мне, — вы первоклассный специалист.

Краснею от похвалы.

Мелочь, а приятно…

— У меня к вам, Дарья, есть предложение, — между тем продолжает вдохновенно вещать Быков.

Настороженно замираю и невольно кошусь на Константина, что застыл в спокойной расслабленной позе. По его невозмутимому лицу не понять, как он отнесется к различного рода предложениям со стороны Павла.

— Какое? — любопытствую, отпивая водички из стакана, что принесла заботливая Катя.

— У меня есть одна очень интересная задумка, но для ее реализации не хватает грамотного финансиста. Возьметесь? За щедрое вознаграждение, разумеется.

Тянется за ручкой и небрежно черкает на записке сумму с неприлично большим количеством нулей, а после протягивает мне.

— Специально предлагаю вам при вашем начальстве, чтобы потом недомолвок не было.

Шокировано смотрю на записку, а в голове вихрем проносится все то, что я смогу сделать на эти деньжищи, но тут же вздрагиваю, когда чувствую за спиной легкое движение – это босс оторвал задницу от своего кресла и, встав у меня за спиной, зло сопя, оценивает размер предлагаемого Павлом вознаграждения.

— Так вы согласны? — нетерпеливо спрашивает Быков.

— Да! — мгновенно выпаливаю я.

— Нет! — одновременно со мной жестко припечатывает Кошмарыч и кладет свою тяжелую клешню мне на плечо, легко сжимая.

В душе поднимается самая настоящая волна протеста. Хочется скинуть тяжелую мужскую кисть, а еще лучше стукнуть по ней.

Но мы же в приличном обществе, и мне, как истинной леди, не пристало драться с собственным боссом. Поэтому я сижу с приклеенным на лицо оскалом и, не оборачиваясь, цежу сквозь зубы:

— Константин Александрович, не могли бы вы…, — демонстративно веду плечом, но он не понимает или делает вид, что не понимает.

— Видишь ли, Паша, — обращается он к своему другу, — Дарья Васильевна сейчас очень занята. Она, параллельно с основной своей деятельностью, согласилась вести еще один мой проект. Сам понимаешь, что мои задания для нее в приоритете.

Быков, ослепительно улыбнувшись, переводит веселый взгляд на Кошмарыча и невинно замечает:

— Почему это твои проекты в приоритете? Позволь девушке самой выбирать, где ей выгодней и интересней работать.

Я не вижу лица своего босса в этот момент, но отчего-то кажется, что он очень недоволен.

Как же!

Привык, что я у него в вечном рабстве. А тут, бац, и появился человек, который оценил мои навыки по достоинству.

Заманчивое предложение. Очень…

Но, пожалуй, сразу соглашаться не стоит. Моя профессия имеет довольно много рисков. Прежде всего, как человек, отвечающий за финансы, я несу ответственность перед законом. За темные делишки, которые могут проворачиваться без моего на то согласия и даже ведома, можно заработать вполне реальный уголовный срок.

Павел мягко стелет, но, какой он на самом деле, пока не ясно.

Кошмарыч же давно проверенный, надежный. Несмотря на многие его недостатки бизнес он ведет вполне честно и никогда за все время нашей совместной работы не давал повод усомниться в его порядочности.

С другой стороны – приятно, позлить боса. Надо его немножко щелкнуть по носу, а то решил уже, что я его собственность.

— Павел Алексеевич, — мягко обращаюсь к мужчине, стараясь не замечать, как сильнее в меня впились пальцы Кошмарыча, — не хотелось бы вас обижать отказом, но сейчас я и вправду слишком загружена. К тому же у меня через две недели отпуск намечается. Да, Константин Александрович?

Все же поворачиваю голову и хитро стреляю глазами в босса.

Получай, фашист, гранату!

Я черти сколько не была в отпуске. Теперь отпустишь, не отвертишься!

— Да, — сухо подтверждает он, и мне чудится в его голосе едва заметное облегчение.

— Отлично! — сияю улыбкой и снова обращаю внимание на Быкова, — А вот, как вернусь с отпуска отдохнувшая, полная сил, тогда можно будет обсудить наше возможное сотрудничество. Думаю, Константин Александрович не будет против. Да?

Кошмарычу ничего не остается, как кивком головы подтвердить все сказанное и, наконец, отлипнув от меня, отойти. Я же, решив, что совещание закончено, поднимаюсь со своего места, чтобы уйти.

— Думаю, мы все обсудили, – бодро говорю я и, как примерная подчиненная, отпрашиваюсь у босса: — Константин Александрович, я же больше не нужна?

Он бросает на меня свой фирменный тяжелый взгляд и, едва заметно улыбнувшись лишь уголками, губ кивает:

— Идите, Дарья.

Едва за моей спиной закрывается дверь кабинета, как я позволяю себе расслабиться. Взгляд на часы – скоро обед.

Вот это мы посовещались!

Альбина сидит там, где я ее и оставила, за моим столом, положив руки на голову.

— Альбин, ты как? – с беспокойством спрашиваю, подходя чуть ближе.

— Нормально, — доносится приглушенное.

Подруга отрывает голову от крышки стола, откидывает с лица густые, гладкие, как шелк, волосы и смотрит на меня покрасневшими глазами.

— Ты что это расклеилась, подруга. Плакала?

Но Хамидова не была бы собой, если бы призналась в такой слабости как слезы.

— Глупости, — хрипло бормочет. — Заснула просто. У тебя тут аура хорошая – на сон тянет.

Тут внезапно раздается стук в дверь, и в кабинет заглядывает Полина:

— Дарья Васильевна, вы подписали? А то меня уже прорабы разорвали на части.

— Сейчас, Поль, — бросаю девушке. — Зайди минут через десять.

Полина понятливо кивает и перед тем, как скрыться, говорит Хамидовой:

— Альбина Эдуардовна, вас там начальница обыскалась.

— Спасибо, Поль, — подруга растирает лицо и освобождает мне мое место. — Сейчас пойду сдаваться гарпии. Если бы я знала под руководством какого монстра мне придется работать, то ни за что бы не ушла с маркетинга.

— Да, ладно. Гарпия – не самый плохой вариант начальника, — хмыкаю, начиная подписывать заявки. — Но то, что ушла из маркетинга – плохо, конечно. Ты у нас дама творческая. Признай уже, что кадры – это не твое.

— Не мое, — соглашается Альбина и поднимает на меня свои бездонные серо-голубые глазищи. — Даш, я увольняться надумала.

— Что? Но почему? — в шоке таращусь на подругу, не веря в то, что она говорит серьезно, но спросить не успеваю, так как мой кабинет снова атакует маленькая армия бухгалтеров, у которых накопилось куча срочных вопросов.

А Хамидова – зараза такая, снова увильнув от серьезного разговора, быстро шмыгает за дверь.

Хитрая лиса.

Ну, ничего, отловлю после работы и узнаю, что у нее, в конце концов, происходит.

Дальше время до обеда проносится буквально с молниеносной скоростью. Я только-только успеваю закончить разбирать завал на своем столе, как в дверь снова просовывается светлая голова Полины.

— Дарья Васильевна, мы на обед. Вы с нами?

Отрываю взгляд от экрана монитора и фокусирую его на часах.

Да, обед…

Желудок болезненно сжимается, напоминая о том, что сегодня он остался практически без завтрака. За столом с Люсей я практически не ела – не хотелось, а сейчас, кажется, съем и слона.

Обед для моих сотрудниц – это одна из традиций. Обычно мы ходим в небольшую кафешку, что через дорогу, напротив. Цены там вполне демократичные, готовят вполне съедобно.

— Ах, давненько наша Дарья Искусница не баловала нас своими фирменными пирожками, — с огромным жирным намеком улыбается и смотрит на меня моя правая рука – главбух Светлана Георгиевна.

— Светлана Георгиевна, вы же на диете, — резонно замечает Поля.

— А к черту эту диету, — машет полной рукой женщина. — Я не коза, чтобы одну траву жрать.

— Так у вас же сахар, — подает голос всегда тихая и скромная Алёна.

— А, ну и черт с ним, — пожимает плечами Георгиевна и отправляет в рот смачный кусочек жареной курицы. — Лучше помереть на полный желудок. Я поняла, что на диете это не жизнь.

— Отставить мысли про «помереть», — шикаю на женщину. — Вы что же это собрались меня одну бросить? Я вас с того света достану, и будете мне годовой отчет доделывать. Ясно?

Главбух смеется, девочки хихикают, а я, глядя на необъятную тушу Светланы, немного грущу. Ей ведь только пятьдесят, а такой страшный диагноз. У меня мама умерла от сахарного диабета, потому знаю, что это такое. Сахар медленно разрушает организм изнутри. Кто-то может всю жизнь с ним прожить, а кто-то быстро сгорает… как мама.

— Напеку я вам диетических пирожков – пальчики оближете, — обещаю коллегам. — Только, Светлана Георгиевна, ради бога, перестаньте уже налегать на жирное!

— Вот, девочки! — поднимает палец к верху главбух и с улыбкой отодвигает курицу. — С Дарьей Васильевной не забалуешь!

Все смеются. За столом царит приятная атмосфера, ровно до того момента, пока Полинка не открывает рот и не ляпает:

— Вы, Дарья Васильевна, побольше пирожков испеките. Надо нашего Змея Кошмарыча угостить. Он их страсть как любит. Как заточит два, так целый день довольный и даже не орет почти.

Вкусненький салат Цезарь, что я до этого с аппетитом ела, внезапно встает поперек горла.

— Мне всегда казалось, он от них нос воротит, — рассеянно говорю, откладывая приборы.

— Так это он на людях. Авторитет, и все такое. А так Катька всегда парочку для него забирает, — охотно поясняет Полька. — Задабривает. Вам же не жалко?

Все смотрят на меня, а я, представляя, что босс украдкой мои пирожки трескает и от них добреет, испытываю двоякие чувства.

С одной стороны – жуткая злость берет за сегодняшнее утро. Да, мы взрослые люди, но я не привыкла, чтобы мужчина, тем более, мой непосредственный начальник вел себя таким образом.

А с другой – становится отчего-то жаль Кошмарыча.

Сразу на память приходят его слова тогда в ресторане, когда он, отведывая деликатесную рыбу, рассуждал о душевности моих пирожков.

Я тогда не особо заострила на этом внимание.

Интересно, и как давно он фанат моих кулинарных талантов?

И словно в ответ на мой мысленный вопрос Светлана Георгиевна важно замечает:

— Константин Александрович ваши пирожки просто обожает. Вы, Дарья Васильевна, ему отдельно испеките – с мясом. А мы под шумок подсунем дополнительный бюджет на День Строителя. Подобреет – одобрит.

Девочки, вдохновившись идеей, энергично кивают, а мне бы пресечь их маленькую аферу на корню, но я, отведя взгляд, смущенно туплюсь в свою тарелку и с преувеличенным энтузиазмом начинаю ковыряться в салате.

Обед подходит к концу, и мы всей дружной компанией расходимся по кабинетам. Полина идет со мной, чтобы забрать с моего согласования договора, и пока я вожусь с ключами от двери, нам на встречу по коридору вылетает взбудораженная Катя.

— Дарья Васильевна! Дарья Васильевна! — пыхтит она. — Вам там… там…

— Что? — недоуменно кошусь на нее и на мужчину в форме курьера за ее спиной.

Катька чуть тормозит на своих высоченных шпильках и громким шёпотом, так, чтобы наша самая главная сплетница – Полина непременно все услышала, говорит:

— Вам цветы.

— Какие цветы? — непонимающе пялюсь на нее, а после и вовсе теряю дар речи, когда курьер сует мне под нос пышный и очень красивый букет из нежных роз.