Глава 12. Первая трещина в его новой жизни

В пятницу Роман приехал за детьми лично.

Раньше он почти всегда присылал водителя, но теперь вошёл во двор сам, в спортивной куртке и тёмных очках. Женщины на площадке оборачивались ему вслед.

Роман умел занимать пространство.

Рядом с ним любой подъезд казался декорацией, а люди — массовкой.

Дети ждали у окна.

— Папа приехал! — крикнул Миша.

Они выбежали в прихожую.

Я проверила сумки: пижамы, лекарства, сменная одежда, Сонин заяц.

— У неё снова иногда болит живот, — сказала я Роману. — Никаких обычных сливок.

— Я помню.

— Миша кашлял утром. Сироп в боковом кармане.

— Хорошо.

— Вернёшь в воскресенье до шести.

— Да.

Он был подозрительно покладистым.

— Где вы будете?

— Дома.

— На спектакле?

— В субботу.

— Кто ещё будет?

— Лера. Нина Петровна.

Я кивнула.

— Телефон не отключай.

— Не отключу.

Соня натягивала сапоги, Миша искал перчатку. Роман наблюдал за мной.

— Ты хорошо выглядишь.

— Не начинай.

— Я просто сказал.

На мне были джинсы и свободный свитер. Волосы я собрала в хвост. Ничего особенного.

— Тебе кто-то помогает? — спросил он.

— Няня.

— Я не о детях.

— Не твоё дело.

— Значит, помогает.

Он улыбнулся так, будто получил подтверждение.

— Роман, в моей личной жизни никого нет.

— Зачем оправдываешься?

— Чтобы ты перестал говорить детям о новом папе.

Его улыбка исчезла.

— Я сказал, что когда-нибудь у тебя может появиться другой мужчина.

— Ты сказал, что я забуду детей.

— Миша неправильно понял.

— Они постоянно неправильно понимают только то, что говоришь ты.

— Не начинай при них.

— Тогда не начинай вообще.

Миша нашёл перчатку.

Дети обняли меня и убежали к машине.

Роман задержался.

— В воскресенье мы с Лерой объявим им дату свадьбы.

— Зачем сообщаешь мне?

— Чтобы ты подготовилась.

— К чему?

— Не знаю. Ты любишь неожиданно появляться в гостиницах и аэропортах.

Я почувствовала укол, но не позволила ему увидеть.

— Передай Валерии мои поздравления.

Он не ушёл.

— Она думает, что ты всё ещё хочешь меня вернуть.

Я рассмеялась.

— Ты так ей сказал?

— Нет.

— Значит, она сама сомневается.

— В чём?

— В тебе.

На лице Романа возникло раздражение.

— Не пытайся влезть между нами.

— Я ничего не делаю. Но женщина, которая получила мужчину через измену, всегда будет знать, что он способен повторить маршрут.

— Я никогда ей не изменю.

— Мне ты тоже так говорил.

За его спиной просигналила машина.

Миша махал из окна.

Роман вышел.

Я поднялась в квартиру, закрыла дверь и впервые за несколько дней осталась одна.

Не считая ночь в аэропорту, это были мои первые свободные выходные за пять лет.

Я могла спать.

Работать.

Сходить в кино.

Принять ванну, не слушая, не дерутся ли дети.

Вместо этого ходила по пустой квартире и не знала, куда деть руки.

На столе лежали чертежи новой клиники. Инга нашла помещение — бывший офис страховой компании в здании на другом конце города. Нужно было за неделю полностью изменить концепцию.

Я открыла ноутбук.

Через сорок минут поняла, что перечитываю одну и ту же строку.

Телефон молчал.

Роман обещал позвонить после приезда.

Прошло два часа.

Я написала:

«Вы добрались?»

Ответа не было.

Тревога сразу вернулась.

В три часа пришла фотография детей в гостиной.

«Всё нормально».

Я выдохнула.

Потом увидела на заднем плане Валерию.

Она стояла у камина с бокалом в руке и смотрела не на детей, а на Романа.

В её лице было напряжение.

Я увеличила снимок.

Глупость.

Меня не должно было заботить, ссорятся ли они.

В четыре позвонил Артём.

— Ты дома?

— Да.

— Могу привезти расчёт по балкону.

Я посмотрела на пустую квартиру.

— Приезжай.

Он пришёл через двадцать минут с папкой и пакетом продуктов.

— Это что?

— Бабушка.

— Она решила меня усыновить?

— Думаю, сначала откормить.

В пакете были пирожки, банка варенья и контейнер с котлетами.

— Передай, что я благодарна.

— Передам.

Артём разложил чертежи.

Мы обсудили балкон за десять минут.

Потом он заметил планы клиники.

— Новый объект?

— Старый проект на новом месте.

— Покажи.

Я развернула эскизы.

Артём изучал их молча.

— Здесь несущая стена, — сказал он.

— Откуда знаешь?

— Судя по толщине.

— Я хотела расширить проход.

— Не получится.

— Подрядчик сказал, что можно.

— Подрядчик хочет деньги за демонтаж, а потом ещё деньги за восстановление.

— Ты всегда считаешь всех мошенниками?

— Только строителей.

— Ты сам строитель.

— Поэтому и считаю.

Мы работали вместе до вечера.

Он пересчитал размеры, нашёл ошибку в плане и предложил перенести стерилизационную зону так, чтобы сохранить коммуникации. Решение экономило Инге значительную сумму.

— Ты мог бы работать архитектором, — сказала я.

— Я и работал.

— Почему перестал?

— После аварии.

Он не объяснил.

Я не спросила.

Около десяти отключился свет.

Квартира погрузилась в темноту.

— Автомат выбило, — сказал Артём.

— Щиток в коридоре.

Он включил фонарик на телефоне.

Мы вышли на площадку.

Света не было во всём подъезде.

— Значит, авария на линии.

Вернувшись, я зажгла свечи.

В их свете кухня стала почти уютной.

— Вино есть? — спросил Артём.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что тогда я не смогу списать на него плохое решение.

Я поняла, о чём он.

Внутри стало жарко.

Он стоял у окна, наполовину скрытый тенью.

— А решение уже принято? — спросила я.

— Нет.

— Почему?

— Жду твоего.

Сердце билось слишком сильно.

Я подошла ближе.

На этот раз он не отступил.

— Я не знаю, готова ли к отношениям, — сказала я.

— Я не предлагаю отношения.

Это задело.

— Понятно.

Артём увидел мою реакцию.

— Не потому, что не хочу.

— А почему?

— Потому что ты сейчас выбираешься из чужой власти. Последнее, что тебе нужно, — сразу войти в новую зависимость.

— Один поцелуй не зависимость.

— Иногда начинается с него.

— Боишься?

— Да.

Честность обезоружила.

— Чего?

Он посмотрел на меня так, что исчезли кухня, свечи и весь город за окном.

— Что мне понравится сильнее, чем я могу себе позволить.

Я сделала последний шаг.

Коснулась ладонью его щеки.

Артём закрыл глаза на мгновение.

Он не схватил меня.

Не притянул.

Ждал.

И я поцеловала его сама.

Сначала осторожно, почти вопросом.

Его губы были тёплыми. Рука легла мне на талию, но не сжала, а только удержала, будто он оставлял мне возможность отойти в любую секунду.

Я не отошла.

Поцелуй стал глубже.

Внутри открылось что-то давно запертое. Не воспоминание о Романе — наоборот, освобождение от него. Моё тело не принадлежало прошлому. Оно всё ещё могло чувствовать, отвечать, хотеть.

Артём провёл пальцами по моей шее.

Я прижалась ближе.

В этот момент включился свет.

Мы резко отстранились.

На кухне ярко загорелась лампа, беспощадно возвращая реальность.

Артём тихо рассмеялся.

— Очень своевременно.

Я тоже улыбнулась.

Потом зазвонил телефон.

На экране было имя Романа.

Улыбка исчезла.

Я ответила.

— Что случилось?

Вместо него заговорила Валерия.

— Вера, приезжай.

Её голос дрожал.

— Где дети?

— Здесь.

— Что произошло?

— Роман… Он разбил телефон. Потом ушёл.

— Почему?

На том конце послышался плач Сони.

Я сжала аппарат.

— Дай ей трубку.

— Подожди. Ты должна кое-что знать.

— Что?

Валерия понизила голос:

— Он думает, что ты спишь с тем мужчиной.

Я посмотрела на Артёма.

— Это не его дело.

— Для него — дело. Он был в бешенстве.

— Где он сейчас?

— Не знаю. Уехал на машине.

— Он пил?

— Немного.

— Дети с тобой?

— Да.

— Я еду.

— Вера…

— Что ещё?

Она долго молчала.

— Он сказал, что скорее уничтожит тебя, чем позволит другому мужчине воспитывать его детей.

Связь оборвалась.

Я стояла с телефоном в руке.

Артём уже надевал куртку.

— Поехали.

— Это может быть ловушка.

— Может.

— Он хочет, чтобы нас увидели вместе.

— Возможно.

— Тогда тебе нельзя ехать.

Артём открыл дверь.

— Твои дети сейчас в доме с испуганной женщиной, а их отец неизвестно где.

— Я вызову такси.

— Вера.

Он посмотрел на меня спокойно.

— Сейчас не время позволять Роману решать, кто может находиться рядом с тобой.

Мы вышли из квартиры.

В лифте я написала Валерии, чтобы она не оставляла детей одних и заперла двери.

Ответ пришёл сразу:

«Он забрал ключи».

Через секунду появилось ещё одно сообщение:

«Кажется, он возвращается».