Глава 15. Человек, который остался жить
Артём пришёл раньше.
Он сидел за столиком у окна, положив телефон экраном вниз. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе.
Я сняла пальто и села напротив.
Он посмотрел на моё лицо.
— Что он сделал?
— Почему ты сразу думаешь о Романе?
— Потому что после встречи с ним ты обычно смотришь так, будто тебя заставили ходить по битому стеклу.
— За мной следил сотрудник его службы безопасности.
— Я догадался.
— У меня есть отчёты.
Артём не удивился.
— Откуда?
— Неважно.
— Важно, если человек рискует.
— Валерия.
Он медленно кивнул.
— Значит, у них проблемы.
— Были ещё до меня.
Официантка подошла, но я попросила только воду.
Когда она ушла, я сказала:
— Они собрали сведения и о тебе.
Артём отвёл взгляд к окну.
Слишком быстро.
— Что именно?
— Всё.
Он понял.
Я увидела по тому, как напряглись его пальцы.
— Про аварию тоже, — добавила я.
Долгая пауза стала ответом.
— Ты был за рулём.
— Да.
— Почему не сказал?
— Ты не спрашивала.
— Я спросила, что произошло.
— Я сказал, что они погибли в аварии.
— Но не сказал, что вёл машину.
— Что бы это изменило?
— Я бы знала правду.
Артём откинулся на спинку стула.
— Правда в протоколе. Машину занесло. Я не был пьян. Не превышал скорость. Не разговаривал по телефону.
— Я не обвиняю тебя.
— Уже обвиняешь.
— Потому что ты скрыл.
— Я не скрыл. Я не рассказал женщине, которую знал несколько дней, подробности худшего вечера своей жизни.
Это было справедливо.
Но боль от этого не исчезла.
— Теперь Роман использует аварию против тебя.
— Пусть.
— Он может сказать, что детям опасно ездить с тобой.
— Я не вожу твоих детей.
— Пока.
Слово вырвалось само.
Артём посмотрел на меня.
— Пока?
Я почувствовала жар в щеках.
— Не в этом смысле.
— В каком?
— Мы не знаем, что будет дальше.
Он молчал.
Я сделала глоток воды.
— Расскажи, — попросила я.
— Зачем?
— Потому что не хочу узнавать твою жизнь из отчётов Романа.
Артём посмотрел в окно.
За стеклом люди спешили по своим делам. Мать тащила ребёнка на санках. Курьер поправлял короб за спиной. Дворник сгребал серый снег.
— Мы возвращались от родителей Лены, — начал он. — Поздно. Должны были остаться ночевать, но дочь капризничала и хотела домой. Ей было три года.
Он говорил ровно.
Так ровно, что за этим спокойствием чувствовалось усилие.
— Начался ледяной дождь. Дорогу обработали плохо. Я ехал медленно. На повороте машину вынесло на встречную полосу. Навстречу шёл грузовик.
Он замолчал.
Я не торопила.
— Очнулся в больнице через два дня. Первое, что спросил, — где они. Мать сказала, что Лена в другой палате. Я поверил. Потом увидел её лицо и понял.
Артём провёл ладонью по столу.
— Я сломал ребро, ключицу, ногу. Врачи говорили, что мне повезло.
— Тебе так не казалось.
— Мне до сих пор так не кажется.
— Следствие признало, что ты не виноват.
— Следствие — да.
— А ты?
Он посмотрел мне в глаза.
— Я сел за руль. Я решил ехать. Я не справился с машиной. Какая разница, было ли на асфальте достаточно льда для прекращения дела?
— Большая.
— Для суда.
— Для человека тоже.
— Нет.
В его голосе впервые появилась жёсткость.
— Я должен был сказать: остаёмся. Дочь устала, погода плохая. Я видел прогноз. Но хотел домой, потому что утром была встреча.
— Ты не мог знать.
— Мог.
— Ты наказываешь себя четыре года.
— Имею право.
— А жить имеешь?
Он усмехнулся без радости.
— Именно этим я и занимаюсь.
Я протянула руку через стол.
Он посмотрел на неё, но не коснулся.
— Я не боюсь тебя, — сказала я.
— А должна?
— Нет.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что Роман хочет, чтобы я боялась.
— Возможно, в этот раз он прав.
Я убрала руку.
— Почему?
— Я не тот человек, рядом с которым стоит начинать новую жизнь.
— Решать мне.
— У тебя дети.
— Именно поэтому я умею отличать опасность от боли.
— Не уверен.
— А я уверена.
Артём впервые взял чашку, но пить не стал.
— Когда я тебя поцеловала, ты остановился, потому что думал обо мне. Когда Роман вошёл в ярость, ты не ударил его. Ночью проверял окна для Миши, хотя мог сказать, что это глупый страх. Ты не опасен моим детям.
— Ты знаешь меня меньше месяца.
— Иногда человек показывает себя за одну минуту. Иногда за пять лет не показывает ничего настоящего.
Он опустил глаза.
— Вера, я не знаю, смогу ли…
— Что?
— Быть рядом с детьми.
— Я не прошу становиться им отцом.
— Не сейчас.
— Никогда, если не захочешь.
— Ты не понимаешь. Когда Миша закричал ночью, я на секунду услышал свою дочь.
Его голос сломался.
Совсем немного.
Но я почувствовала эту трещину.
— Я почти ушёл, — продолжил он. — Не потому, что не хотел помочь. Потому что не мог дышать.
— Но остался.
— Да.
— Почему?
Артём наконец коснулся моей руки.
— Потому что ты попросила.
Мы сидели так несколько секунд.
Не любовники.
Не спаситель и спасённая.
Два человека, каждый из которых нёс внутри комнату, куда боялся входить.
— Роман хочет оформить детям паспорта, — сказала я.
Артём сразу поднял голову.
— Для поездки?
— Не знаю. Валерия видела фотографии и документы.
— Установи запрет на выезд.
— Адвокат занимается.
— Он может увезти их до оформления запрета?
— Может попытаться.
— Тогда не оставляй детей с ним.
— Есть решение суда.
— После того, что было в доме?
— Мы будем просить изменить порядок.
Артём сжал мою руку.
— Чего ты хочешь от меня?
— Ничего.
— Неправда.
Я закрыла глаза.
— Хочу, чтобы ты не исчез.
Он молчал.
— Но не могу обещать, что рядом со мной будет безопасно, — продолжила я. — Роман уже изучает тебя. Найдёт работу, родственников, долги. Всё, что можно сломать.
— Он уже нашёл главное.
— Аварию?
— Да.
— И?
— Она и без него ломает меня каждый день.
— Тогда ему нечего у тебя отнимать.
Артём посмотрел на наши соединённые руки.
— Есть.
— Что?
— Возможность снова к кому-то привязаться.
Я почувствовала, как сердце ударилось сильнее.
— Он не может её отнять.
— Может, если причинит вред тебе или детям из-за меня.
— Это будет его выбор. Не твоя вина.
Я узнала в собственных словах то, чему меня учили последние месяцы.
Не присваивать чужую вину.
Артём встал.
Несколько секунд я думала, что он уходит.
Но он обошёл стол и остановился рядом.
— Пойдём.
— Куда?
— Заберём детей из сада. Потом поедете к своей матери.
— А ты?
— Проверю окна в её доме.
— Она живёт на четвёртом этаже.
— Значит, проверю дверь.
Я поднялась.
— Тамара Леонидовна сказала, что юридически удобнее было бы прекратить с тобой общаться.
— Умная женщина.
— А потом сказала, что это будет капитуляция.
Артём впервые за весь разговор улыбнулся.
— Ещё умнее, чем я думал.
На улице он взял меня за руку.
Не спрятал этот жест.
Не посмотрел, есть ли рядом фотограф.
Просто взял.
Я поняла, что Роман обязательно узнает.
Возможно, сегодня же.
Странно, но впервые эта мысль не заставила меня отпустить.
У детского сада стояла машина Романа.
Я увидела её сразу.
— Он не должен сегодня забирать детей, — сказала я.
Артём припарковался через дорогу.
Мы вошли в здание.
Воспитательница вышла в коридор.
— Вера Андреевна, дети уже ушли.
Я остановилась.
— С кем?
Её лицо изменилось.
— С бабушкой.
— С моей мамой?
— С Лидией Сергеевной.
Матерью Романа.
— Кто разрешил?
— У нас в анкете указано, что она может забирать детей.
Старую анкету мы заполняли два года назад.
Я забыла удалить её имя.
— Когда они ушли?
— Минут пятнадцать назад.
Я набрала Лидию Сергеевну.
Она не ответила.
Роман тоже.
— Камеры есть? — спросил Артём.
— В холле, — сказала воспитательница.
— Звоните заведующей. Никому не удалять запись.
Я выбежала на улицу.
Машина Романа всё ещё стояла на месте.
Пустая.
Телефон завибрировал.
Сообщение с неизвестного номера:
«Не волнуйся. Дети с бабушкой».
Я набрала номер.
Отключён.
— Куда она могла их повезти? — спросил Артём.
— У неё загородный дом. Квартира в центре. Может быть у Романа.
Я позвонила охране «Кленового берега».
— Машина Лидии Сергеевны въезжала?
— Не могу разглашать.
— Она привезла моих детей.
— Вера Андреевна, свяжитесь с Романом Сергеевичем.
Я отключилась.
— Едем к дому, — сказала я.
Но прежде чем мы успели сесть в машину, мне позвонила Тамара Леонидовна.
— Вы где?
— У садика. Мать Романа забрала детей.
— Срочно приезжайте ко мне.
— Я должна их найти.
— Вера, детей привезли в орган опеки.
Я перестала понимать слова.
— Зачем?
— Лидия Сергеевна подала заявление, что вы оставляете детей с посторонними, приводите в дом мужчин и создаёте угрозу их безопасности.
Я посмотрела на Артёма.
— Где они сейчас?
— В районном отделе. Роман уже там со своим адвокатом.
— Он хочет забрать их?
— Он требует временно передать детей ему до проведения проверки.
Воздух стал слишком холодным.
— Это было запланировано.
— Да.
— Он оставил машину возле садика специально.
— Вероятно.
— Чтобы я поехала к дому, пока они будут в опеке.
— Вера, слушайте внимательно. Не кричите. Не угрожайте. Не обвиняйте сотрудников. Приезжайте и говорите только правду.
— Они могут отдать ему детей?
Пауза длилась слишком долго.
— Могут рекомендовать временное проживание у отца.
— Нет.
— Поэтому приезжайте немедленно.
Я отключилась.
Артём уже открыл дверь машины.
— Что?
— Роман пытается забрать их через опеку.
— Я еду с тобой.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что заявление именно о тебе. О постороннем мужчине в доме. Если ты появишься рядом, он скажет, что был прав.
Артём застыл.
В его лице мелькнула боль.
— Хорошо.
Он отдал мне ключи.
— Бери машину.
— А ты?
— Доберусь.
— Артём…
— Езжай.
Он отступил.
Теперь расстояние между нами было не один шаг.
Целая улица.
Роман наконец нашёл способ заставить его уйти.
Я села за руль.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз сообщение пришло от Романа:
«Ты сама впустила постороннего в жизнь детей. Теперь последствия будут твоими».
Я не ответила.
Завела двигатель.
И поняла, что впервые он не просто угрожал забрать близнецов.
Он уже начал это делать.