Глава 27. Дом номер четыре

Группа вошла на территорию с двух сторон.

Мы оставались в машине за поворотом, откуда база не просматривалась.

В наушнике Берестова звучали короткие команды.

— Первый корпус чист.

Пауза.

— Второй чист.

Снег медленно падал на лобовое стекло.

Я считала секунды.

— Движение возле четвёртого.

Берестов поднял руку, заставляя нас молчать.

— Мужчина у окна. Возможно, объект.

— Дети видны?

Шорох.

— Один ребёнок на диване. Второго не вижу.

У меня перехватило дыхание.

— Соня на диване, — прошептала я. — Где Миша?

— Вера, спокойно, — сказал Артём.

— Почему его не видно?

Берестов слушал.

— Объект закрыл шторы. На контакт не выходит.

Телефон в его руке зазвонил.

Скрытый номер.

Он посмотрел на меня.

— Это вам.

Я взяла аппарат.

— Да?

— Ты привела полицию.

Голос Романа был тихим.

— Я приехала, как ты хотел.

— Не одна.

— После того, что ты сделал, я не могла приехать иначе.

— Могла.

— Где Миша?

— Рядом.

— Дай услышать.

— Сначала убери людей.

Я посмотрела на Берестова.

Он покачал головой.

— Я не управляю ими.

— Лжёшь.

— Ты похитил детей и напал на охраняемую машину. Теперь это не семейный разговор.

— Для меня всегда был семейный.

— Тогда открой дверь и отпусти их.

— А ты войдёшь.

Внутри всё стало холодным.

— Да.

Артём резко повернулся.

Берестов поднял ладонь: продолжать.

— Без полиции, — сказал Роман.

— Я войду одна, если сначала выйдет Миша.

— Почему он?

— Потому что Соня болеет. Её нельзя вести по снегу без меня. Миша выйдет сам.

Роман молчал.

— Я должна увидеть, что он цел.

— Он цел.

— Тогда отпусти.

— Нет.

— Ты хочешь меня. Я здесь.

Слова вызвали тошноту, но я произнесла спокойно.

— Дети тебе не нужны для разговора.

— Они нужны нам обоим.

— Не как заложники.

— Не называй их так.

— Тогда докажи.

Долгая пауза.

— Отойди от машин и иди к воротам, — сказал он. — Одна.

Берестов написал на листе:

«Согласиться. Тянуть время».

— Хорошо.

Артём схватил меня за запястье.

Я накрыла его руку своей.

— Я иду, — сказала Роману. — Но хочу услышать Мишу.

Шорох.

— Мам?

Голос сына.

— Я здесь.

— Ты нашла птицу.

Слёзы обожгли глаза.

— Нашла.

— Я молодец?

— Ты самый умный мальчик на свете.

— Папа сердится.

— Знаю.

— Соня горячая.

— Я скоро приду.

— Не заходи.

Роман выхватил телефон.

— Достаточно.

Но я успела услышать.

Не заходи.

Миша предупреждал.

Внутри дома было что-то ещё.

Оружие.

Ловушка.

Другой человек.

— Почему он сказал не входить? — спросила я.

— Потому что ты настроила его против меня.

— Он находится с тобой несколько часов без меня.

— Я снял с него твоё внушение недостаточно быстро.

— Рома, послушай меня. Ты ещё можешь остановиться.

— Я уже остановился. Жду тебя.

— Если отпустишь детей, я попрошу учесть это.

Он рассмеялся.

— Перед кем? Перед твоим следователем?

— Перед судом.

— Ты правда думаешь, что после всего я позволю тебе решать мою судьбу?

— Уже не я решаю.

— Тогда зачем мне сдаваться?

Вопрос был страшным.

Человек, который считал проигрыш хуже преступления, мог решить, что выхода нет.

— Ради детей, — сказала я. — Они запомнят, что ты их отпустил.

— Они запомнят, что мать привела людей с оружием.

— Они уже запомнили бабушку на полу.

На другом конце стало тихо.

Я поняла, что он смотрит на детей.

— Ты говорил, что не хотел причинять ей вред, — продолжила я. — Докажи, что это правда.

— Иди к воротам.

— Сначала Миша.

— Нет.

— Тогда я остаюсь здесь.

— Ты рискуешь дочерью.

— Не я держу её в доме без врача.

Его дыхание стало тяжёлым.

— У неё тридцать восемь и четыре.

Сердце сжалось.

— Дай сироп.

— Дал.

— Когда?

— Двадцать минут назад.

— Сколько?

— По инструкции.

— Она пьёт воду?

— Немного.

— Ей нужен врач.

— Ты врач?

— Я её мать.

— Тогда заходи.

Связь оборвалась.

Берестов забрал телефон.

— В доме может быть взрывное устройство, — сказал он.

— Что?

— Группа увидела провод у входной двери. Возможно, сигнализация. Возможно, ловушка.

Я вспомнила предупреждение Миши.

— Он видел.

— Поэтому сказал не входить.

— Что делать?

— Ждём сапёров.

— У Сони температура.

— Они уже подъезжают.

— Роман может сорваться.

— Поэтому вы продолжите говорить с ним.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз Роман включил видео.

Я увидела комнату.

Деревянные стены.

Соня лежала под пледом, лицо красное.

Миша сидел рядом.

Роман держал телефон одной рукой.

В другой был пистолет.

Не направленный на детей.

Опущенный вниз.

Но дети его видели.

Я тоже.

— Убери оружие, — сказала я.

— Для защиты.

— От кого?

— От людей, которых ты привела.

— Они не войдут, если ты отпустишь детей.

— Я хочу видеть тебя у ворот через две минуты.

— Роман…

— Иначе уеду.

— Машины блокированы.

— Не все.

Камера повернулась к окну.

За домом стоял снегоход.

— Ты повезёшь больного ребёнка по лесу?

— Если заставишь.

— Не смей перекладывать на меня свой выбор.

Его лицо появилось крупно.

— Две минуты.

Связь оборвалась.

— Я иду, — сказала я.

— Нет, — одновременно произнесли Артём и Берестов.

— Он увезёт их.

— Периметр закрыт, — сказал следователь.

— Вы видели снегоход?

— Его остановят.

— С детьми на скорости? В лесу? Он может перевернуться.

Берестов молчал.

— Я подойду к воротам, — продолжила я. — Не войду.

— Только до обозначенной точки.

— Хорошо.

Артём встал.

— Я с ней.

— Он увидит мужчину и сорвётся, — сказал Берестов.

— Я не отпущу её одну.

— Отпустишь, — сказала я.

Он посмотрел так, будто я ударила.

— Вера.

— Ты будешь рядом. Но не там, где он увидит.

— А если он схватит тебя?

— Тогда группа войдёт.

— После того как он приставит пистолет?

Я подошла ближе.

— Артём, мои дети внутри.

— Поэтому ты не должна становиться третьим заложником.

— Я не стану.

— Ты не можешь обещать.

— Не могу.

Он стиснул челюсть.

— Я ненавижу это слово.

— Я тоже.

Я коснулась его лица.

— Но ты сам сказал: опасность заставляет действовать.

— Не безрассудно.

— Я буду выполнять команды.

Берестов передал мне скрытый наушник и застегнул под курткой лёгкий защитный жилет.

— Не приближаетесь к дому. Останавливаетесь у ворот. Руки держите на виду. Если он выходит с оружием, не делаете резких движений.

— Поняла.

— Если потребует войти?

— Откажусь.

Он посмотрел прямо.

— Повторите.

— Не войду в дом.

Только после этого открыл дверь машины.

Я пошла по снегу.

Каждый шаг звучал слишком громко.

Ворота базы были приоткрыты.

За ними тянулась дорожка к деревянным корпусам. Дом номер четыре стоял дальше остальных, возле леса. Шторы закрыты.

— Я пришла! — крикнула я.

Ответа не было.

— Роман!

Дверь дома открылась.

Он вышел один.

Пистолет держал возле бедра.

— Иди сюда.

Я остановилась у ворот.

— Сначала дети.

— Ты обещала войти.

— Я обещала прийти.

— Не играй словами.

— Отпусти Мишу.

— Тогда ты зайдёшь?

— Да.

В наушнике Берестов прошептал:

— Не подтверждать.

Я уже подтвердила.

Роман посмотрел по сторонам.

— Пусть полиция отойдёт.

— Я не вижу их.

— Но они видят меня.

— Отпусти сына.

Он скрылся в доме.

Через минуту дверь снова открылась.

Миша появился на крыльце.

Без куртки.

Роман стоял за ним.

— Иди к маме, — приказал он.

Сын не двигался.

— Папа…

— Иди.

Миша сошёл с крыльца.

Потом побежал.

— Не по дорожке! — закричал Роман.

Слишком поздно.

Миша свернул в снег.

Раздался резкий электронный писк.

Я замерла.

Роман побледнел.

— Стой!

Миша остановился.

Под снегом рядом с его ногой виднелся тонкий провод.

Не взрывчатка.

Сигнальная растяжка.

Но мы этого ещё не знали.

— Не двигайся, — сказал голос Берестова в наушнике. — Ребёнку тоже.

Я подняла ладони.

— Миша, стой как статуя.

Он заплакал.

— Мам…

— Смотри на меня. Не шевелись.

Сапёр медленно появился из-за бокового корпуса. Ползком приблизился к проводу.

Роман поднял пистолет.

— Назад!

Снайперы где-то в лесу уже держали его в прицеле.

Я это знала.

Он — тоже.

— Опусти оружие, — сказала я. — Твой сын рядом с проводом.

— Это сигнализация.

— Тогда зачем оружие?

— Чтобы они не вошли.

Сапёр перерезал провод.

— Чисто, — прозвучало в наушнике.

Я протянула руки.

— Миша, ко мне.

Он побежал.

Я прижала его так крепко, что он вскрикнул.

— Соня там, — сказал сын. — И ещё дядя.

— Какой дядя?

— Тот, который снимал нас.

Денис был задержан.

Кирилл исчез.

Значит, внутри мог быть Кирилл.

— Он злой, — прошептал Миша. — Папа с ним ругался.

Роман услышал.

— Замолчи!

Я закрыла сына собой.

В этот момент из дома донёсся мужской крик.

Потом выстрел.

Дверь захлопнулась.

Роман резко обернулся.

Его лицо изменилось.

Не он стрелял.

Кто-то внутри.

С Соней.

— Группа, пошла! — приказал Берестов.

Люди появились сразу с трёх сторон.

Роман поднял оружие, но не на полицию.

На дверь собственного дома.

— Там моя дочь! — закричал он.

И впервые за весь день в его голосе был не контроль.

Ужас.