Глава 32. Женщина, которую он выбрал

Валерия дала показания на следующий день.

Перед допросом она попросила увидеть меня.

Мы встретились в коридоре следственного комитета.

На ней был строгий чёрный костюм, волосы собраны. Синяк под глазом исчез, но лицо всё ещё казалось усталым.

— Павел сотрудничает? — спросила она.

— Да.

— Значит, всё.

— Не всё. Будет суд.

Она кивнула.

— Я боюсь войти.

— Можешь отказаться.

— И снова дать Роману решить, что я сделаю?

Я смотрела на неё.

В гостиничном номере она стояла в его рубашке и спрашивала:

«Это она?»

Теперь «она» стала женщиной, которую Роман тоже попытался стереть.

— Он любил тебя? — спросила Валерия.

Вопрос застал меня врасплох.

— Почему сейчас?

— Хочу понять, способен ли вообще.

— Не знаю.

— Он говорил, что вы давно чужие.

— Говорил мне, что любит тебя.

Она усмехнулась.

— Потом назвал ошибкой.

— Мне предложил вернуться.

— Знаю.

— Откуда?

— Павел записывал часть разговора. Роман заставил включить мне. Хотел показать, что может вернуть тебя, когда захочет.

Это было настолько в его духе, что я не удивилась.

— Что ты почувствовала?

— Сначала ненависть к тебе.

— За что?

— За то, что он всё ещё хотел тебя.

— Он хотел не меня.

— Теперь понимаю.

— А тогда?

— Тогда думала, что если стану красивее, спокойнее, преданнее, он окончательно выберет меня.

Она посмотрела на дверь кабинета.

— Ты тоже так думала?

— Не про другую женщину. Про работу, детей, усталость. Думала, что если стану удобнее, он снова будет тем, кого я полюбила.

— Стал?

— Нет.

Валерия провела пальцами по запястью, где раньше был браслет.

— Я знала, что он женат.

— Да.

— Знала, что у вас дети.

— Да.

— Ты ненавидишь меня?

Я могла бы ответить сразу.

Когда-то ненавидела.

Представляла её лицо ночами. Сравнивала тело, волосы, голос. Хотела, чтобы Роман предал и её, чтобы она почувствовала.

Потом это произошло.

И не принесло ничего.

— Я не прощаю того, что ты сделала, — сказала я. — Но ненависть требует слишком много места. Мне оно нужно для другой жизни.

Её глаза наполнились слезами.

— Ты всегда так красиво говоришь?

— Нет. Иногда бью людей.

Она неожиданно рассмеялась.

— Я слышала.

— Все слышали.

— Роман показывал видео несколько раз.

— Конечно.

Смех исчез.

— Он хотел, чтобы я презирала тебя. А я смотрела и думала, почему ты всё-таки ушла после удара. Я бы осталась объяснять.

— Я тоже раньше оставалась.

Сотрудник открыл дверь.

— Валерия Олеговна, проходите.

Она сделала шаг, потом обернулась.

— Если его посадят, это будет из-за нас?

— Из-за него.

— Но без наших показаний…

— Мы не создавали его поступки. Только перестали скрывать.

Она кивнула и вошла.

Допрос длился четыре часа.

Валерия рассказала о слежке, документах, угрозах, планах удержания детей и подготовленной провокации. Передала фотографии таблицы и свой телефон с перепиской.

Когда вышла, выглядела опустошённой.

— Всё? — спросила я.

— Теперь да.

— Нет. Теперь начинается твоя жизнь.

— Не знаю, что с ней делать.

— Никто не знает заранее.

Инга ждала внизу.

Она устроила Валерии работу в отделе рекламы новой клиники.

— Испытательный срок, — предупредила она. — И не думайте, что свидетельство против Воронцова автоматически делает вас хорошим маркетологом.

— Не думаю.

— Прекрасно. Я не люблю самоуверенных.

Я подняла брови.

Инга посмотрела на меня.

— Кроме дизайнеров. Они без самоуверенности бесполезны.

Мы вышли втроём.

Впервые рядом с Валерией я не чувствовала запах гостиницы.

Она была просто женщиной в чёрном костюме, которая потеряла иллюзию и пыталась не потерять себя.

Мы не стали подругами.

Некоторые мосты не нужно строить.

Достаточно перестать стоять по разные стороны с оружием.

Вечером Артём привёз меня смотреть квартиру.

Она находилась в новом доме недалеко от мамы. Три комнаты, небольшая кухня, окна во двор. Без охраны, мрамора и панорамного камина.

Зато в детской было два окна.

— Одно закроем плёнкой? — спросил Миша.

Он приехал с нами.

— Только если захотите, — ответил Артём.

Соня подошла к стеклу.

Во дворе дети катались с горки.

— Здесь никто не фотографирует?

— Мы проверим, — сказал он.

Она посмотрела на него с одобрением.

— Хорошо.

В квартире требовался ремонт.

Стены были голыми, на полу лежала строительная пыль.

Я медленно прошла по комнатам.

— Дорого, — сказала я.

— Цена ниже рынка.

— Почему?

Артём замялся.

— Бабушка знает владельца.

— Насколько ниже?

Он назвал сумму.

Я остановилась.

— Это не аренда. Это подарок.

— Скидка.

— Артём.

— Хорошо. Часть суммы внёс я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу снова жить в доме, который мужчина считает своим вкладом в мою благодарность.

Он побледнел.

— Я не Роман.

— Знаю. Но я ещё не умею принимать такое спокойно.

Дети ушли смотреть ванную.

Мы остались в пустой гостиной.

— Я не собирался покупать твоё согласие жить со мной, — сказал Артём.

— Тогда почему не сказал?

— Потому что знал, что откажешься.

— То есть решил обойти мой отказ.

Он провёл рукой по лицу.

— Да. Плохо.

— Очень.

— Я хотел обеспечить детям безопасное место.

— Роман говорил то же самое.

Артём отшатнулся, словно я ударила.

Я сразу пожалела.

— Прости.

— Нет. Справедливо.

— Не справедливо. Ты не используешь детей.

— Но решил за тебя, потому что считал свою цель правильной.

Мы молчали.

Это была первая настоящая ссора между нами.

Не из-за Романа.

Не на фоне опасности.

Наша.

— Я верну деньги, — сказала я.

— Не нужно.

— Тогда не возьму квартиру.

— Вера.

— Я серьёзно.

— У тебя нет полной суммы.

— Найду другую.

— Опять переезд, теснота, район хуже.

— Это моё решение.

Артём сжал челюсть.

На секунду мне стало страшно.

Не потому, что он мог причинить вред.

Потому что я увидела знакомую развилку.

Сейчас он либо услышит «нет», либо начнёт убеждать, почему я не понимаю собственного блага.

Он глубоко вдохнул.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Не берём эту квартиру.

Я смотрела на него.

— Просто так?

— Не просто. Мне обидно. Я считаю, что ты отказываешься от хорошего варианта из-за Романа. Но это твой отказ.

Напряжение внутри ослабло.

— Спасибо.

— Не благодари. Я сейчас не великодушный. Я раздражённый.

— И что будем делать?

— Искать ту, которую ты сможешь оплачивать сама.

— А жить с нами?

— Обсудим отдельно. Без тайных вкладов.

Я подошла ближе.

— Я не хотела сравнивать тебя.

— Хотела.

— На секунду.

— И имела основания.

Он посмотрел на голые стены.

— Я тоже должен следить, когда помощь превращается в решение за тебя.

— Это сложно.

— Да.

— Может, проще жить отдельно?

Артём повернулся ко мне.

— Проще.

Сердце сжалось.

— Но я не хочу проще, — добавил он.

Я коснулась его руки.

— Я тоже.

Из ванной раздался голос Миши:

— Здесь можно поставить две зубные щётки взрослых!

Мы посмотрели друг на друга.

— Он считает быстрее нас, — сказал Артём.

— Инженер.

— Не оскорбляй ребёнка.

Я рассмеялась.

Квартиру мы не взяли.

Через неделю нашли другую.

Скромнее.

Дальше от центра.

Но договор подписала я, а Артём официально переводил мне половину аренды после того, как мы договорились жить вместе.

Не спаситель.

Не владелец.

Не благодетель.

Партнёр.

Впервые это слово означало не бизнес.