Глава 22

Вот ты, значит, какой, сраный ублюдок Георг. Видел я его,получается, не впервые, при вылазках на территорию Курта случалось пересечься, но, ясное дело, представляться в моменты стычек никто не спешил, а официального сайта стаи с фотографиями ее руководящего состава не существует, само собой.

Долговязый, на полголовы выше меня, мускулистый и поджарый, как гончая, с волнистыми черными патлами до плеч, с породистой скуластой харей, и с четко ощутимой аурой настоящего хищника. Короче, образец самца, на какого аж бегом бабы западают. Моя Эрин находила его привлекательным? Смотрела хоть когда-то как на мужчину? Она сказала — нет. А ещё сказала, что между ними никогда не было влечения. Но мне хватило поймать один взгляд Георга на мою княжну, чтобы понять — она ошибалась. Ну или в упор не замечала очевидного. Хотя, это не удивительно. Если женщина не воспринимает мужика, как сексуальный объект, то может не замечать, как он трахает ее глазами, особенно если тот неплохо шифруется. И, между прочим, это не всегда вот прям про секс. Собственничество — это гораздо более объемная херня, вовсе не ограничивающаяся потребностью быть единственным, кто трахает эту женщину. И в это как раз очень гармоничненько вписываются те годы, когда этот урод по факту создал изоляцию для Эрин. Вот хоть убейся, но я считаю, что это было так и нарочно, и ревность тут не при чем. Почти.

— Эрин, ни в коем разе ты не должна позволить разделить нас, поняла? — сказал ей, пока мы медленно катили по главной аллее их поселения, двигаясь по сути сквозь строй. По обеим сторонам стояли и очень мрачно пялились члены стаи. — Т-ш-ш-ш! Не психуй! Я не охренел приказывать приме на ее же земле, детка. Просто нужно убедиться, что земля эта все ещё твоя и нечего тебе тут опасаться. А пока этой уверенности нет, то логично держаться рядом, согласись.

Эрин перестала жечь меня гневным взглядом и кивнула.

— Направо. — негромко сказала она. — Вот к тому зданию. Это дом примов.

— Стало быть, сюда ты возвращалась, покидая меня? — спросил, окидывая пристальным взглядом мрачное тяжеловесное здание из бордового кирпича. Оно производило впечатление громадного кряжистого пня, пусть и лишённого ствола, но продолжающегося очень крепко и глубоко впиваться в землю мощными корнями.

Дома примов в других, разгромленных нами стаях тоже напоминали обычно крепости. Толстые стены, узкие окна, стальные ставни и внешние двери, огромный подвал, с ведущим далеко за пределы поселения подземным ходом. Наверняка тут он тоже был, видимо, неподалеку от каземата, где отец удерживал мою любимую, пока я дозревал до вывода — она меня бросила. Придурок.

— Нет, мне тут не нравилось жить. У меня было собственное бунгало на дальней окраине поселения. — кивнула головой куда-то вправо Эрин, наблюдая как Георг трусит рядом с машиной, изображая почетный и почтительный караул.

Лживая мразь, от меня не ускользнул смысл представления у ворот, и я прекрасно ощущал волны исходящей от княжны сдерживаемой ярости. Это же по нормам чистокровных вообще пипец какое оскорбление, что приме стаи не только сразу ворота не распахнули еще на подъезде, но ещё и вякали там что-то, и потребовалось вмешательство этого их исполняющего обязанности прима. Меня тоже это чуть не подорвало, но вмешиваться — только все усугубить и повысить уровень ущерба авторитету примы до максимального. Чужак, ещё и враг, лезет через голову и пытается давить, решая за приму ее иерархические тёрки. Конец уважению. А может хитрожопый Георг на это и рассчитывал, будучи в курсе о моем отношении к Эрин и взрывном характере?

Дверь машины распахнулась, стоило мне только затормозить у высокого крыльца, такого здоровенного, что на верхнюю его ступеньку-площадку запросто сел бы вертолет, и я чудом сдержался, не рявкнув “Отвали!”, когда Георг протянул свою культяпку моей княжне. Но так я мог отслеживать их, не поворачиваясь к Георгу спиной. И, как бы меня это не вымыкало, но для Курта Георг официально пара, то бишь, супруг Эрин, и в его поведении нет ничего странного, скорее наоборот, неуважением было бы, если бы он не шустрил тут, отыгрывая почтительность. И пусть для всех более чем очевидно, что между мной и Эрин была физическая близость, но всех явно триггерил не сам этот факт, а моя личность, как таковая. Таскайся следом за примой любой другой ее любовник, никто бы тут и не глянул дважды, не то, что осуждающе. Ничего, привыкайте, псы чистопородные.

Вылез из салона, шагнул к крыльцу вслед за Эрин и сразу передо мной встали, сомкнув плечи двое саргов Георга. Я им улыбнулся очень нехорошо, показав зубы, и в этот момент на нас глянула княжна.

— В чем дело? — потребовала она ответа, добавив властных вибраций в голос.

— Ни в чем. — ответил Георг, и бойцы мгновенно расступились, а я заметил, как волна темного бешенства полыхнула в золотых глазах любимой. Очередной подлый удар по ее влиянию.

Эрин не пошла — вихрем понеслась в дом, и мне пришлось поторапливаться, следуя за ней практически плечом к плечу с Георгом. Чуток подбешивало это положение одного из двух волочащихся за ней хвостов, но я осознавал, что моя девочка сейчас на пределе терпения. Мы пронеслись через огромный холл, где нам попались несколько женщин, склонивших голову, как мне снова показалось, с лёгким опозданием, то есть реагируя не на появление Эрин, а на следующего за ней Георга. Но, возможно, я уже накручиваю.

Массивные двери из темного дерева распахнулись от толчка княжны, врезались в стены, и чуть не долбанули нас по задницам, отскочив обратно. Тут же Эрин обернулась, почудившись мне столбом гудящего серебристого пламени. Весь сдерживаемый до сих пор гнев отразился на ее лице, не искажая черт, но превращая ее в великолепную фурию. Однако, прежде чем она обрушилась на Георга, он опередил ее.

— Луна заступница, что ты делаешь, Рин? — сдавленным шепотом “заорал” гад. — Хочешь спровоцировать бунт в стае?

— Я?! — явно опешила она от его борзости. — Это ты только что продемонстрировал перед всеми, что твои приказы приоритетнее моих!

— А ты мне разве оставила свободу для маневра? Сама подумай: тебя не было в стае столько лет, у нас целое поколение выросло молодых саргов и наиб, которые тебя даже в лицо не знают. И только вернувшись, ты не занялась подчинением и демонстрацией своих сил, как следовало бы, а постоянно уединяешься и покидаешь территорию. Потом является Дикий, выкрикивая твое имя и размахивая фото Эрика, который для стаи вообще почти чужак и ментально атакует наших саргов, а ты не сражаешься с ним, чтобы поставить на место, а снова уезжаешь. А возвращаешься, приводя врага с собой и требуешь покорно открыть перед вами главные ворота, будто он какой-то дорогой гость и наш союзник. Ты хоть понимаешь, чем в тот момент все могло обернуться? Все эти молодые сарги, едва узнавшие тебя, могли не выдержать и атаковать вас. И вам бы пришлось убить их на глазах у всей стаи. Почти забытая прима и главный враг вместе расправляются с юными бойцами.

— Хреновый расклад. Для Эрин, но необыкновенно удачный для тебя. — язвительно заметил я.

— Рус! — глянула на меня строго княжна.

— На что-то намекаешь, Дикий? — оскалился в мою сторону Георг, просто неимоверно искушая забить ему зубы в глотку.

— Вовсе нет. Прямо говорю, что ставить в подобный момент на ворота исключительно молодняк, не испытывающий ещё нужного почтения перед примой и едва знающий ее, я бы не стал, если бы не рассчитывал на возникновение ситуации вроде этой. — я не отводил взгляда, давая понять, что его манипуляции вижу насквозь, и Георг поспешил оборвать наш визуальный контакт, уставившись лживо-преданно на Эрин.

— Вот как? Эрин, тогда почему же я поспешил вмешаться? — обратился он к ней, нарочито типа исключая меня из беседы.

— Может потому, что у ворот появились и члены стаи постарше, а может, потому, что и так вышло тебе на руку. Эдакая наглядная демонстрация, кто рулит в стае реально. — не промолчал я и, встав за спиной княжны, обнял ее, подпирая спину и демонстративно окружая собой.

— Рус! — качнула она головой, показывая недовольство вмешательством в беседу, но не отстранилась, потребовав у дернувшего щекой засранца ответа. — Зачем ты подтолкнул Эрика к нападению на стаи Дикого? И не нужно говорить, что это не так.

— Тогда я промолчу. — процедил с псевдо обиженной рожей Георг. — Эрин, что с тобой происходит? Столько лет нашей дружбы и моей преданности во всем вдруг стали ничем? Ты врываешься сюда и требуешь у меня ответов, заранее обвиняя по умолчанию и более того — ты позволяешь делать это в твоем присутствии чужаку и врагу. Что с нами стало?

От последней фразы, произнесенной с такими театральными упреком и тоской, у меня завибрировало в груди от рыка. Это его “с нами”, бесило, было жирной кляксой чего-то интимного, только им типа принадлежащего, чем ублюдок тыкнул именно мне в глаза.

— Ты мне скажи, что с нами стало, Гера. Как так вышло, что ты решил избавиться от моего сына? Он мешает твоим планам на будущее? Поэтому ты заводил речь о том, чтобы я не ехала вытаскивать его из плена и о том, что у нас могут быть еще свои дети. Те самые, твои потомки, которым бы ты хотел оставить власть у Курта, чему мешал бы Эрик.

— Ушам своим не верю, Эрин! Эрик — избалованный мальчишка, который меня терпеть не может, ему ничего не стоило наговорить обо мне всякой ерунды, и тебе это прекрасно известно. И чем бы нашим общим детям, пусть и не стопроцентным примам, помешал бы потомок этой дворняги? Ты же не думала, что Курта хоть когда-нибудь потерпели бы его над собой?

Я уже собрался показать, как дворняги умеют указывать место чистокровным псам, особенно когда дело касается их потомства, но Эрин опередила меня. Метнулась вперед, вырвавшись из моих объятий, и через долю мгновения Георг влетел спиной в стену кабинета, сполз на пол и оказался на заднице, держась рукой за челюсть.

— Рус — прим своей стаи! — рявкнула моя княжна, нависая над ним. — Чистокровный или обращенный, какая разница, если он сумел достигнуть такой силы! У хранимых Луной именно личная мощь всегда давала статус и право брать все желаемое, разве нет? В моем сыне течет кровь двух примов, так что, у тебя нет никакого права говорить о его происхождении с пренебрежением и оспаривать будущую возможность встать над Курта.

— Есть старые правила и устои, Рин, а есть ныне сложившаяся реальность, вот о чем я тебе говорил, а вовсе не пытался оскорбить. — ответил Георг, утирая кровь с губ, — Раньше мы могли быть предельно честными друг с другом. А теперь мне следует говорить лишь то, что ты и твой любовник желали бы услышать, а не правду? Но ведь это прямой путь к катастрофе, разве нет?

Я почувствовал смятение княжны, ублюдок ловко заговаривал ей зубы, цепляясь как репей к из прошлому и подтягивая его, как инструмент для манипуляции.

— К вопросу о правде, как она есть. — вмешался, хоть и словил за это импульс гнева от Эрин вкупе с кратким строгим взглядом. — Поведай нам, Георг, когда прим Эдгар пожелал возвращения своей дочери в стаю?

— Я обязан держать ответ перед ним? — вскочил на ноги ио прима Курта. — Серьезно, Рин? Ты привела врага в наш дом, чтобы он позволял себе чинить мне, проктор-приму и твоему другу детства допрос?

— Рус… — качнула головой Эрин, но уже хрен там.

— Эй, кончай тут становиться в позы и корчить обиженку! На вопрос отвечай! — рявкнул я.

— Р-р-рус! — зарычала Эрин и меня покачнуло от ее подчиняющей ментальной волны.

Ровно мгновение длилась моя борьба с самим собой, с поднявшейся в ответ волной силы, с четким пониманием, что я сильнее, что могу ее запросто одолеть сейчас. Могу, но никогда не стану этого делать. Никогда моя сила не будет направлена против нее.

— Прости, детка, я зарвался. — склонил покорно башку, злорадно замечая, как опять дернулась щека у Георга.

— Гера, ответь мне, когда отец позволил мне вернуться? — переформулировала княжна мой вопрос.

— Семь дней назад, а через два я был уже у тебя с его письмом. К чему этот вопрос, Рин?

— Я бы хотела увидеться с примом Эдгаром. Где он живет сейчас?

— Рин… ты же знаешь… — мягко-вкрадчиво начал Георг. — Эдгар позволил тебе вернуться в стаю, но не давал разрешения на встречу с ним. Он все еще…

— Пусть так! — оборвала его княжна. — Но я хочу услышать лично от него, что он все еще зол и не желает видеть меня! Где мне найти отца?

— Еще один крайне опрометчивый поступок, — якобы сокрушенно покачал головой Георг. — Столько лет ты ждала возможности вернуться и тут же хочешь все испортить, явившись к его жилищу без позволения и в компании с тем, кто был причиной всех проблем.

С полминуты Эрин молчала и меня изнутри прямо начало чуток расшатывать, от опасения, что сейчас она примет решение расстаться, даже на краткое время. Но неожиданно Эрин отвела за спину тонкую руку, недвусмысленно ища моего прикосновения и сразу же получила его. Я взял ее тонкую кисть в свою ладонь и сжал в поддержке.

— Рус — отец Эрика и часть моей жизни, этого уже ничему не изменить. — произнесла она. — Он будет в ней присутствовать и нет смысла таить это ни сразу, ни потом. Если отец не готов будет видеть нас рядом сейчас, то вряд ли что-то поменяется после.

Мою грудь расперло от раздувшегося там за ребрами вселенских размеров счастья. Любимая признала, что нам вместе — быть. Что она оставляет меня в своей жизни. Как там дальше и в каком качестве — над этим поработаем еще.

— Что же… это твое решение. — чуть ли не сквозь зубы процедил Георг. — Я прикажу собрать отряд саргов, что проводит вас и будет охранять в пути. Но сам, уж прости, не поеду. Не хочу видеть, как ты станешь разрушать то, чего так долго ждала и над чем сам столько трудился.

— Одного провожатого вполне хватит. — ответил Эрин.

— Как прикажешь, прима Эрин. — было ответом и Георг стремительно покинул кабинет.