Глава 23

Я тут чужая. Вот что ощутила, оглядевшись в когда-то отцовском кабинете. Прочитала почти в каждом пойманом взгляде, покидая его. Я так долго хотела домой, так рвалась сюда, хранила в памяти все до мелочей. Цвета, запахи, интерьер… Крошечный дефект на старинном стекле крайнего окна, превращавший солнечные лучи в поразительно яркую мини-радугу, медленно ползущую по полу во время долгих советов стаи. Скрип, похожий на тихий всхлип, который издавала одна из толстых досок в дальнем конце коридора ровно в тот момент, когда ты уже поднимаешь с нее ногу. Тысячи разных вещей, ерунды по сути, которую зачем-то скрупулезно сохраняла моя память. А сейчас внезапно поняла, что вернулась в какое-то совсем иное место, совпадающее с моим прежним домом только координатами в пространстве. Конечно дело не смене мебели или свежем ремонте, ничто не может оставаться неизменным десятками лет, и какие-то изменения я заметила сразу. Но заметить и ощутить — совершенно разные вещи. Вот и выходило, что место тоже, только я для этого места, для родной стаи — чуждый элемент.

— Детка, что? — шепотом спросил Рус в холле, будто уловив мое состояние.

Хотя, почему же будто? Тогда, прежде, меня всегда поражала эта его тонкая настройка на мои чувства. Казалось бы, упертый, похотливо-ненасытный, себе на уме, добивающийся желаемого не взирая ни на что, но меня он всегда чувствовал, чутко отслеживал, как если бы был частью моей нервной системы. Сказанное мною Георгу — не громкое заявление и поза, а лишь констатация факта. Не знаю ещё, как все сложиться и кем мы в итоге станем друг другу, но одно кристально ясно — Рус в моей жизни навсегда.

— Долго объяснять. — пробормотала я, выходя на крыльцо.

На самом деле, я вообще не знаю, как объяснить, что чувствую. Перестать быть примой для своей стаи … ну это нечто трудно осмыслимое. Перестать быть собой, той, кем рождена, кем жила, к чему себя готовила… Это же не только и не столько о власти, о вросшей в кости привычке, что тебе подчиняются, а если нет, то у тебя есть законное право этого добиться. Примов нет без их стай, а стае всегда необходим прим, это же части единого живого организма. А вот конкретному организму Курта я, похоже, нужна не была. Это опустошало, поражая грандиозностью потери и безвозвратностью. Ведь вернуть власть я могу, только цена будет непомерной, и платить придется пролитой кровью своих же. И пусть по факту над стаей я никогда и не стояла, однако, это не мешало ощутить себя лишенной почвы под ногами.

У машины Руса стоял всего один молодой и незнакомый мне сарг, как я и приказывала Георгу, все остальные Курта будто испарились. Вот только этот мальчишка был тут не по моему приказу, а подчиняясь распоряжению своего проктор-прима, это легко читалось в его дерзком взгляде.

— Садись за руль! — неожиданно велел Рус, швырнув ему ключи и чуть придержав меня за локоть, не давая приблизиться к авто.

Сарг прищурился, поймав ключи, явно испытывая желание огрызнуться, но не посмел под нашими пристальными взглядами. Сел и завел двигатель, а я внезапно поняла, что Рус весь напряжен, как готовая лопнуть пружина и сжимает мой локоть так, что уже реально больно, удерживая за нижней каменной колонной лестницы крыльца.

С пару минут мы стояли, пока он вслушивался в звук двигателя и очень цепко смотрел вокруг.

— Что происходит? — спросила, глядя на его жесткий профиль.

— Может и ничего. Правил нарушать внагляк не станет. Он же совсем не дурак. — рассеянно проворчал Рус отвечая не столько мне, сколько озвучивая свои мысли. — А вот я походу — да.

— О чем ты, Рус?

— Мы едем? — нахально влез в разговор молодой сарг.

— Ножками идём. — ответил ему Рус. — Выгоняй тачку за ворота и веди нас пешочком.

Сарг скривился и демонстративно перевел взгляд на меня, не придав своей физиономии более почтительное выражение. Я кивнула, подтверждая распоряжение Руса и спустя десять минут мы с ним уже вышли за ворота.

— Объясни мне. — потребовала я шепотом.

— Ты все равно станешь спорить и утверждать, что Георг ни за что на такое не пошел бы, что если и посмел бы, то исключительно по всем вашим правилам с вызовом на поединок, в истинной форме и бла-бла-бла, вот это вот ваше все.

— А ты считаешь, что он… — почти уже действительно заспорила я с ним, как вдруг осенило, что же он имел в виду. — Думаешь… с машиной было что-то сделано? Но это…

— Невозможно, потому что хранимые дерутся между собой честно и по-зверски, а не пользуются человеческим оружием и подлыми штучками, ага-ага. — перебил тоном “ну я же говорил” меня Рус, пристально глядя, как юный сарг паркует его машину.

— А ты уверен, что это не так. Рус, чтобы понимать, насколько это действительно крепко сидит в нашей натуре и в крови буквально надо родиться и вырасти хранимым Луной.

— Я одно понимаю, детка — нас ждёт какое-то дерьмо. “Крепко сидит”, Эрин, не значит абсолютно невозможно по-другому. Не верю, что Георг невинный и бескорыстный радетель за благо Крута, не верю и все тут. Взорвать нас прямо перед домом прима было бы, конечно, совсем палевно для него, но за пределами территории — совсем другое дело.

— Взорвать?! — опешила я.

— Да, княжна моя. Не по вашим законам, само собой, но и Потапа с его парнями не в честной драке в истинной форме убивали.

— Я по-прежнему не могу представить зачем бы это могло быть нужно Георгу.

— Время покажет, Эрин. Просто прошу — не расслабляйся и будь все время начеку.

— С нами всего один мальчишка.

— С нами — да. А что будет там, куда он нас приведет?

— Не думаешь ли ты, что отец устроит мне засаду? — изумилась я.

— Разве однажды он уже не запер тебя в подвал? И засада вполне может быть и на меня. Короче, в любой непонятной ситуации ты со всех ног убегаешь и не останавливаешься, пока не окажешься перед воротами моего поселения, а потом ждёшь меня в нашем доме. Поняла?

— Убегаю? Я?! Ты в своем ли уме? — ошарашенно воззрилась я на него.

— Ты, Эрин, ты. Моя великолепная, могучая, непобедимая в бою прима. Детка, как давно ты не бывала в реальной драке? Сколько лет?

— Какая раз…

— И с чего ты взяла, что нам дадут шанс на честную драку? — не дал мне закончить Рус.

— Если ты такое предполагаешь, то зачем мы… — теперь я осеклась уже сама.

Я настаивала на том, чтобы встретиться с отцом, я. Отказалась от боевой группы Курта в сопровождение тоже я. Если сейчас помедлить, чтобы Рус мог вызвать своих саргов для нашей подстраховки, то это будет истолковано как трусость. Или же как плевок в лица бойцам Курта, в чью способность защитить я, якобы, не верю, предпочтя в этом деле обращённых и врагов Курта. Ещё один сокрушительный удар по моей репутации среди своих, от которой и так, похоже, мало что осталось. Но если выбирать между почти погибшей репутацией никому, выходит, не нужной примы и его безопасностью… Что если все действительно подстроено ради того, чтобы непобедимый Дикий очутился в одиночестве и уязвимом положении или же Георг просто решил воспользоваться удачно подвернувшимими обстоятельствами, которые мы с Русов опрометчиво создали сами. Если думать так, как когда-то учил меня отец, то упустить такой шанс — редкая глупость.

— Рус, мы можем… — тихо начала я, но он качнул головой и коснулся губами моего виска.

— Не можем, детка. Думаю попытайся мы сейчас отменить визит к твоему отцу и с нами мигом перестанут церемониться и живо нашпигуют серебряными пулями. Если и не прямо перед воротами на глазах у всех, то чуть поодаль точно.

— Я не могу… не хочу в такое верить, не хочу, даже если это правда. Если верить, то… что же с Курта стало тогда?

— Они изменились, это же нормально, Эрин. Новые времена, новые враги, например я со своими бойцами, новое руководство. Курта хотят выжить, вот и перестали так уж строго блюсти старые обычаи хранимых. И у них было время вырастить целое поколение, для которого это приемлемо, а не лютый зашквар, как для тебя и твоих ровесников.

— И что теперь делать? — я внезапно снова ощутила себя как в тот день, когда моя жизнь рухнула. От всего что было я отказалась сама, а будущего, на которое решилось не оказалось.

— Что и всегда, детка. Двигаемся вперед и действуем по обстановке. — улыбнулся Рус и снова коснулся губами моего виска.

— Мы так и будем тут топтаться? — нахально выкрикнул с дальней обочины молодой сарг, и мы с Русом, наконец, двинулись в его сторону.

Парень шагнул в кусты и сорвался сразу в лёгкий бег, вынуждая и нас ускориться. Рус чуть обогнал меня и поравнялся с ним.

— Позволишь себе ещё один дерзкий взгляд или неуважительное обращение к своей приме и дальше проведешь нас, как минимум, хромая и поливая все своей кровью, щенок. — глухо проворчал он.

— Прима легко приструнила бы меня сама. — огрызнулся парень.

— А на кой ей утруждаться и снисходить до тебя лично, если у нее есть для этого я.

— Это типа сам Дикий у нее личным саргом заделался?

— Так и есть. Личным, преданным до смерти и готовым всем вам хребты ломать по одному ее взмаху ресниц. Усёк перспективы? — юноша помедлил, но все же кивнул, глянув на Руса с опаской. — Ну и супер. Другим тоже передашь, если выживешь, конечно.

С движения легкой трусцой мы вскоре перешли на быстрый размашистый бег и мчались так сквозь лес около трёх часов, прежде чем выскочили на некое подобие дороги. Весьма заросшей, как будто по ней давно никто не ездил. Рус стал шумно принюхиваться и я следовала его примеру. Однако, ни близким обитаемым жильем, ни другими хранимыми Луной не пахло.

— Мы направляемся в дом Эвора? — спросила с удивлением, внезапно начав узнавать местность, когда заметила блеснувший неподалеку ручей. — Отец … прим Эдгар живёт здесь?

— Георг велел отвести сюда. — буркнул сарг, и мы с Русом переглянулись, потому как, это не было ответом на мой вопрос.

— Отец здесь? — настояла я. — Почему Георг тогда просто не сказал об этом? Я знаю более короткую дорогу сюда.

— Я сделаю, что было велено. — упрямо повторил мальчишка.

— То есть, ты не знаешь, живёт ли прим Эдгар тут? — я остановилась, отказываясь двигаться дальше и уже не церемонясь надавила на мальчишку ментально.

— Не знаю. — болезненно поморщившись огрызнулся он. — Георг сказал отвести, я веду.

— А сам ты тут прима не видел?

— Да я в принципе никогда прима Эдгара не видел. Он удалился из стаи ещё до моего рождения и больше не бывал у нас.

В моей голове родилось сразу столько вопросов и, в первую очередь о том, кто же тогда занимался все это время укрощением и обуздыванием агрессии молодняка, но порыв ветра вдруг донес до моего обоняния странный запах. Странный и знакомый, хоть и почти забытый. Примерно так несло от тех безвестных нападавших на пустыре много лет назад.

— Ру-у… — грохот выстрелов заглушил мой бесконечно опоздавший вопль-предупреждение, а я сама уже летела в кусты.

Рус с огромной силой отшвырнул меня далеко прочь, и еще не коснувшись земли, я успела увидеть, как он обратился в высоком прыжке, но уйти смертоносного металла это не помогло. Кувыркнувшись в полете, тело мощного зверя рухнуло бездыханным на землю и покатилось по склону вниз к ручью.

Следующий раз имя любимого вырвалось из уже моей звериной глотки отчаянным воем, и я развернулась к невидимым нападавшим уже на четырех лапах.

— Но как же…! — вскрикнул явно ошалевший и перепуганный проводник, но грохот новых выстрелов оборвал его, и мальчишка стал валиться на траву, заливая ее своей кровью.

Я прыгнула раз, пересекая всю поляну, еще раз, ведомая мерзким запахом врагов, и в третьем прыжке вылетела прямо на их засаду. Двое в черном с головы до ног лежали без движения на земле и жизнью от них уже не пахло. Крутанувшись на месте, я успела лишь засечь еще одну высокую фигуру и тут же в бок впились тонкие, казалось бы, смехотворные иглы, но прежде чем я бросила тело в новый прыжок, меня пронзило дикой болью, а мышцы свело судорогами, практически разрывая их и роняя на землю. Меня било в страшных конвульсиях еще секунду до того, как сознание сдалось и покинуло меня, но за нее я успела заметить, как враг шагнул ко мне и склонился, внимательно глядя в лицо знакомыми золотисто-карими глазами