Глава 24

Эдгара давно нет в живых. А Георг — лживая тварь, ухватил свой звездный шанс и хрен его кому уже уступит. Самое простое объяснение событий обычно и является правдой, это только в кино и книжках детективных понавернуто всякого причудливого, для интриги и ради поддержания тонуса конечного потребителя. Чего-то такого вроде этой засады я и ждал. У Георга было маловато времени организовать что-либо похитрее, пришлось решать проблему без изысков,быстро и радикально. Я был готов действовать все время пути, поэтому без проблем засек едва уловимый звук щелчка бойка при нажатии курка за доли мгновения до грянувшего первого выстрела. Дальше только нужно было отшвырнуть Эрин и самому изменить положение в пространстве и ипостась, уходя от большинства попаданий. Избежать ущерба совсем было невозможно, да и не входило в мой план. Георг должен был убедиться, что его ловушка, построенная на остатках доверия княжны, сработала. Это чёртово доверие с гадской верой в безусловную приверженность старым устоям хранимых Луной и есть наша с ней главная проблема, которая теперь, надеюсь, в прошлом..

Убивать Эрин подлец не собирался, в этом я твердо был уверен, иначе бы нашел способ остановить княжну, даже если бы силу пришлось применить. Переживал я только из-за ее случайного ранения, завяжись реальная схватка, влезть в которую она обязательно постарается. Есть все же минус в том, что твоя женщина не пугливая принцесса, что послушно спрячется за твоей спиной, только прикрикни, а дева-воительница, сама привыкшая повелевать и сражаться. Но вот такую ее я и полюбил до смерти — честную, порывистую, способную доверять и быть преданной, сильную и готовую биться за себя и тех, кого любит. Совершенную, единственную во всем мире.

У Георга было сто тысяч возможностей убить ее за годы изгнания, но вместо этого он изображал заботу и защиту, удерживая при этом в удалении. Небось убого кайфовал даже эти годы, теша себя тем, что Эрин сейчас почти его. На что рассчитывал мне-то понятно, тут великого ума не нужно.

Схема создания из себя самого ценного и главное, единственного мужика в жизни находящейся в уязвимом состоянии женщины стара как мир. Не-е-ет, сученок столько лет трудился над тем, чтобы стать чуть ли не центром вселенной для Эрин, что уничтожать ее не станет ни в коем разе. И ещё то, как он смотрел на нее … Как на нечто свое и крайне ценное, такое, что хранят до последнего, а не разрушают.

Сын мой… наш, видать, ему всю малину портил, особенно после возвращения, вот и хотел избавиться, сволочь. А если бы сработало, я или мои бойцы убили бы Эрика, то это вообще был бы джек-пот для урода. Помеха устранена, Эрин разбита горем и нуждается в поддержке, и никакая мать не простит никогда убийц ребенка.

“Георг предан Курта!”, “Курта сражаются только честно и в истинной форме!”, “Человеческое оружие? Это невозможно и позор для чистокровных!”

Детка-детка, ты застряла в прошлом и, будучи неспособна на подлость и коварство сама, не желаешь верить в то, что нож в спину давно воткнул тот, кого считала другом.

Впрочем, мудила Георг действительно предан Курта, потому что теперь это его стая.

Старшее-то поколение ее наверняка чтило их обычаи, вот только вопрос: много ли его представителей осталось ещё? А взращиванием и воспитанием молодняка занимался сам Георг. И если “старички” знавшие власть настоящих вожаков и могли проявить неповиновение слабоватому проктор-приму , то молодежь уже не изведала другой власти, и в их глазах Георг был высшим авторитетом.

Серебро в бедре и ступне жгло адски, лежать вниз головой на крутом склоне было не из разряда комфортных вещей, но я продолжал изображать труп, ведь нужно убедиться, что вокруг нет ещё стрелков. И только потом воскресать и переходить к активным действиям. Эх, напрасно я тогда так напугал саргов Курта, требуя встречи с Эрин! Теперь очень высока вероятность, что подельники Георга, да и он сам начнут палить на упреждение и могут задеть княжну.

Ещё проблемой стало бы, если бы Георг отправил кого-то проверять сдох ли я и добивать. Тогда пришлось бы ожить раньше времени. Но судя по звуковой картине, мерзавец в темпе пристрелил всех своих подручных, а Эрин вырубил полицейским мощным электрошокером. А значит, времени у него мало. Ни хранимых, ни обращённых шокер надолго не вырубает.

Опять же, обездвижил и может ширнет сейчас ещё чем-нибудь, а потом пойдет пару контрольных в меня засадить. Я напрягся, готовый перейти к действию, но походу утащить отсюда Эрин Георг счёл самым главным, так что вскоре его шаги стали затихать, удаляясь.

Я вскочил, отряхнулся от ледяной воды, поскрипывая зубами выбрался из оврага. Обратившись, бегло обыскал тела ряженых в чёрное, с одобрительным ворчанием забрал у одного метательный нож, проверил магазин автомата, нацепил его ремень на плечо. Глянул коротко на тело мальчишки-проводника. Эх, ни за что ты погиб, парень. Просто не повезло, и мог быть на твоем месте кто угодно из пацанов, выращенных ублюдком, для которого вы — ничто, и доверяющих ему и его приказам.

Встав на след уносящего мою княжну Георга, поковылял по лесу, надеясь, что вскоре будет возможность остановиться и выковырять пули. Все же серебро для меня теперь яд, пусть и не настолько токсичный, как если бы был чистокровными хранимым Луной. Пусть попадания были не критичными, но раны не закроются, а наоборот будут разрастаться, ещё и ожог пойдет.

Георг торопился, почти бежал и явно двигался по прямой куда-то. Я не догонял, чтобы он не засек меня случайно, и старался следить за направлением ветра, ведь кровью от меня воняет — будь здоров.

Наконец впереди между деревьями показалась черепичная и поросшая мхом крыша какого-то строения, и я уловил лязгающий звук, оповестивший, что Георг вошёл внутрь. Выдохнув с облегчением, я плюхнулся задницей на траву и, сунув между зубов подобранную тут же ветку, стал выковыривать ножом пули. Сука, заметка на будущее: гребаное серебро извлекать лучше как можно скорее, иначе причиняемый им ущерб растет в геометрической прогрессии, как и уровень долбанной боли в процессе.

Минутку или пять пролежал на траве, утирая ладонью холодный пот с лица, хотя уж скорее размазывая по нему кровь, и дожидаясь, пока перед глазами чуток проясниться и перестанут плясать здоровенные черные мухи.

Так, хорош расслабляться, пора княжну забирать у паскуды этой. Стыдно о таком даже думать, но все же, Эрин хорошую такую пилюлю сейчас словила, которая ее от любых признаков доверия Георгу излечит.

Стал обходить строение по кругу, изучая под прикрытием зарослей. Дом в два этажа был сложен из камня, однозначно старой постройки, а не стилизованный новодел. На обжитое жилье не похоже, высокая густая трава и даже небольшие деревца захватили все пространство перед строением, и даже подоконники чем-то поросли, а железные заметно поржавевшие ставни на окнах обоих этажей плотно закрыты и наверняка заперты изнутри.

Никакие провода к дому не вели, на крыше тоже ничего типа солнечных батарей или ветряка не наблюдалось, как и не было звука работающего генератора. Камеры конечно могут быть и на портативных аккумуляторах, но как не присматривался, ничего не заметил. Как и не слышал вообще никаких звуков.

Эрин сказала, что вели нас в дом какого-то Эвора что ли. Судя по имени, это кто-то из примовской братии Курта. Но дом вообще не в стиле жилищ хранимых. Мало того, что один и черте где, так ещё и никакой ограды, разве что двери-ставни из металла. Изгой какой-нибудь тут проживал? Но если так, то не слишком ли роскошна хижина каменная для изгоя-то. В принципе, пофиг, главное понять как войти и где в этом домишке моя княжна.

Заросли молодых деревьев подходили впритык к одной из боковых стен, а окон в ней вовсе не было, и если бы я тут занимался системой безопасности, то обязательно прицепил бы камеру, ведь идеальное место для прорыва. Но буду считать, что Георг на это не заморочился — не успел или смысла не видел.

Разбежался, прыгнул как можно выше, вогнал пальцы между камнями и чуть не взвыл от прострелившей раненную ногу боли, да и автоматом, болтавшимся на плече по заднице словил. Но тормозить нельзя, опора почти отсутствует. Карабкался вверх, как заправский таракан, пока не втянул себя на руках на край черепичной крыши. Сразу подо мной подозрительно заскрипело и как-то просело, видать прогнило все изрядно. Того и гляди проломиться к чертям.

Распластавшись на животе, как на тонком льду, я стал аккуратно разбирать крышу, откладывая черепицы в сторону. Обнажилась трухлявая подложка, а потом и стропила, или как эти деревяшки принято называть, тоже гнилые. Щели между ними были узковаты, так что пришлось потихоньку давить на одну, пока она не проломилась с почти бумажным звуком. Но вся моя осторожность пошла прахом, когда змеем скользнул внутрь на пол чердака. Несколько сраных черепиц сорвались-таки со своих мест и, протарахтев по своим товаркам, полетели вниз и спустя секунду до меня донёсся звук их глухого падения, смягченного густой травой.

Шли секунды, но, походу, никому до этого дела не было, и я двинулся дальше. Лестница даже выглядела адски скрипучей, так что я бросил к чертям оружие, просто обратился и мягко спрыгнул сначала на второй этаж, а потом и вниз на первый, где витали запахи моей княжны и ее захватчика. Особо принюхивается не было необходимости, в явно многолетнем слое пыли на полу четко видны были следы, ведущие почему-то к, казалось бы, глухой каменной стене. Частично трансформировавшись, начал шарить по ней в поисках скрытого механизма, и тут по сознанию врезало ментальной волной ярости. Она шарахнула по моему разуму и даже почудилось, что впилась в кости, хорошенько так тряхнув, словно собираясь вытрясти скелет из плоти. И только после до слуха дошел рев. Сначала полный гнева, а потом и боли.

Эрин очнулась и с ней происходит что-то хреновое. Осознание этого опять тряхнуло меня, и куда как мощнее, чем удар ее силы только что. Проклятая стена не поддавалась, я облапал уже все камни и истоптал доски, но рычаг не находился. Новая волна ментальной силы пришла из-за преграды, и на этот раз за ней следовал женский вопль боли, который буквально швырнул меня плечом в сраную стену со всей дури. Что-то скрежетнуло, как если бы сломалось нечто металлическое и стена наконец дрогнула и слегка повернулась, открыв ещё не проход, но щель. Понесло сырой затхлостью и старой смертью, волнообразно усилились звуки, позволяя теперь разобрать слова.

— Рин, прошу тебя, прекрати, ты только причиняешь себе этим боль. — донёсся до меня приглушенный расстоянием голос Георга. — Эту тюрьму строили примы для примов же когда-то очень давно. Любая попытка перекинуться в истинную форму или ударить ментально тут против тебя большей частью и обращается. Стены отделаны минералом, гасящим практически ментальную силу, а ключи от решетки и ошейника хранятся в кабинете в поселении. Даже если тебе и удастся подавить меня и заставить захотеть освободить, то сразу это физически невозможно, а по пути за ключами влияние развеется, поэтому прекрати издеваться над собой, Рин. Мне дорого твое здоровье.

— Мерзавец! Я считала тебя другом! Доверяла тебе! А ты…

Я продолжал давить на дверь, но она поддавалась невыносимо медленно.

— А я никогда и ни в чем твоего доверия не обманывал, Эрин, и ничего действительно дурного против тебя конкретно не замышлял. — ровным тоном прервал княжну ублюдок.

— Вот как? Лгать мне годами, послать на смерть моего сына, устроить засаду, пытаясь убить, а теперь нацепить рабский ошейник и запереть в проклятом каземате называется не замышлять дурного? Ты убил Руса!

В последнем выкрике было столько острой боли моей любимой, что я устыдился и поклялся вымаливать прощение еще и за это у нее. За все-все и никогда не причинять страданий больше.

— Я организовал устранение Дикого, раз уж тебе удалось выманить его и предоставить такую замечательную возможность. Не ожидал, конечно, от него такого безрассудства, но раз уж тебе удалось так легко заставить его забыть о любой осторожности… И мне странно, что ты, как прима Курта ещё и это пытаешься поставить мне в упрек. Он — враг.

— Мой единственный враг — это ты, Георг. — процедила с ненавистью княжна.

— Ты ошибаешься, Рин. Я всегда был твоим другом и защитником. Здесь и в таком положении ты сейчас всего лишь потому, что нам нужно впервые поговорить действительно откровенно. Я знаю тебя , знаю, что многое, что расскажу, тебе совершенно не понравиться и, будь у тебя возможность, ты напала и убила бы меня, не дослушав и до половины. Но я уверен, со временем ты остынешь и поймешь — все и всегда я делал для твоей защиты и блага.

— Серьезно? Где мой отец?

— Мне жаль. — цинично и холодно ответил мразеныш.

— Ублюдок! — взревела Эрин, а через мгновенье опять закричала от боли.

А я навалился снова на стену, расширяя проход и проскользнул наконец в щель, ободрав кожу. Узкая лестница, усыпанная каменными осколками, вела круто вниз, где виднелось пятно трепещущего красноватого света.

— Вероломная тварь ты, Георг. Отец доверял тебе, я доверяла. А ты его убил! Ты пытался убить Эрика! Ты! Убил! Руса!

— Да во имя Луны-защитницы, убил-не убил, какая разница и кому до этого есть дело, Эрин! Он наш лютый враг сейчас, а прежде любовник, запросто сменявший тебя на человеческих шлюх! Тебя! Я — тот, кто хранил тебе преданность всегда, защищал и заботился, когда больше не было никого.

— А мой отец? А Эрик?

— Лишь препятствия на пути, Рин. На нашем общем пути возвышения. Как и моя мать.