Глава 26

— Детка, как себя чувствуешь? — спросил, закончив доламывать ментальное сопротивление Георга.

К своему удивлению, я оценил его способность к сопротивлению, то бишь, ту самую примовскую силу, как практически равную той, что ощущал от Эрин. Мерзавец годами дурил всех, изображая слабоватого ментального бойца или же сумел прокачать эту способность, как и я в свое время? Теперь-то уже без разницы, но моя княжна ошибалась в отношении его ещё и на этот счёт. Мудачина вполне бы потянул возглавить стаю и самостоятельно, Эрин действительно была нужна ему для того, чтобы закрепиться наверху меньшей кровью в стае и произвести на свет потомков, чьи права уже хрен оспоришь по законам хранимых Луной. И чего ты он там не пел, объясняя крайнюю логичность своих властных многоходовок, но я шкурой всей, костями чую — Георг хотел Эрин. Хотел себе, причем уже уйму времени и не как рядовой любовник, каким стать у него действительно шансы были. Нет, он хотел ее СЕБЕ и никак иначе.

— Паршивей, чем хотелось бы, но это поправимо. — с натянутой улыбкой ответила Эрин, не спеша подниматься с каменного пола. — Вытащишь меня отсюда?

— Обязательно. Дай мне чуток времени только.

Сейчас, когда адреналин чуть схлынул, я ощутил не только боль в ранах, старых огнестрельных и свежих от схватки с Георгом, но и эту странную штуку — вблизи к решетке камеры, где была заперта княжна будто начинало на башку давить, появлялось чувство утекающих сквозь пальцы сил. Или точнее противоестественного извлечения из тебя некой части, как раз отвечающей за все ментальные фокусы. Типа я опять в какой то мере начинал ощущать себя просто человеком. И это я снаружи, а моя женщина внутри и сраный минерал или чем там долбанутые строители отделали тут стены, тянет из нее силы по максимуму. И, в отличии от меня, Эрин никогда человеком не была, так что хрен представлю, как ее подобное должно пугать. А она держится, улыбается. Лучшая в мире женщина.

Не доверяя словам Георга, я подобрал все его шмотье, слетевшее при обороте, и ощупал, авось ключ все же был. Не повезло. Потом я сорвал со стены факел и по-быстрому обследовал решетку и замок, саданул по ним, что было сил несколько раз, надеясь найти слабину, если не в заметно проржавевшем металле, то в старой кладке и удерживающем ее растворе. Но, сука, не зря же говорят, что раньше умели строить на совесть и на века. И тут ещё и с учётом силищи хранимых.

Меня прямо корежило от мысли уйти, даже пусть и по необходимости, и оставить мою Эрин в этой проклятой дыре, жрущей ее силы. Ещё и наедине с поломанным мною чуть ли не до состояния овоща, но все же живым ублюдком. Хитрым и лживым, способным притворяться профессионально.

— Сейчас первым делом пробегусь до места западни и обыщу там все. Если уцелел мой телефон или же найду у кого-то и смогу разблокировать — свяжусь с Васькой. Скажу пусть берут инструменты на аккумуляторах, поднимают вертушку и летят сюда, а сам вернусь к тебе сразу. — я решил подробно проговорить весь порядок действий, чтобы Эрин примерно знала чего и сколько ждать, а не страдала от неопределенности.

— Вертушка… это вертолет? У тебя он есть? — изумилась княжна.

— У меня много чего теперь есть. — я почувствовал себя неуместно хвастливым балбесом, а ещё придурком, что не подумал о телефоне сразу, сейчас бы времени лишнего не тратил. — Если с телефонами голяк, то я пробегусь очень быстро до ближайшего населенного пункта, где бы он ни был. Ты же помнишь, что я умею очень быстро бегать, детка? Поэтому я вернусь тоже очень-очень быстро.

— Рус, я ведь не ребенок и не слабачка, не нужно убеждать меня потерпеть, я справлюсь. — снова смогла выдавить из себя улыбку княжна, но ещё более бледную, чем раньше.

— Пффф! Как будто я тебя убеждаю, а не себя. Думаешь мне легко уйти и снова потерять тебя из виду хотя бы ненадолго? Для этого я как раз — слабак.

— Ну тебе как-то придется с этим справиться, иначе мне отсюда не выбраться. — Эрин поднялась и максимально натянув цепь, приковывающий ошейник к дальней стене, протянула мне руку.

Я метнулся навстречу, просунув руку сквозь прутья максимально далеко и переплел наши пальцы. У моей девочки они были холодными, как окружающие камни и я напрягся, представляя, что вливаю в нее свое тепло и силы, делясь ими, чтобы помочь продержаться.

— Люблю. Всегда. — шепнул, поймав взгляд Эрин,иухнув в него, как и всегда — сходу, с головой и на огромную глубину невесомости, и тут же оборвал наш контакт.

Не теряя больше времени, разодрал шмотье Георга, соорудил из него ошейник понадежнее, привязал прям впритык к прутьями камеры напротив той, где была заперта Эрин и бегом ломанулся из этого долбаного склепа за помощью.

Вернулся по собственным следам к месту засады, полез рыскать по кустам на месте первого экстренного переворота. Обшарил, нашел телефон и взревел в досаде. Он был смят и мертв безвозвратно. У покойников в черном телефонов не было, нашел только бесполезную рацию, ответить на сигнал которой было уже некому. У парня проводника гаджет был, современный и навороченный, с графическим, сука, паролем. Не мог ты, пацан, его на отпечаток пальца настроить?

В общем, пришлось вытряхнуть одного из стрелков из штанов, брезгливо морщась, натянуть их, не выходить же из лесу в костюме Адама. Если в таком виде выпереться на дорогу, то хрена с два кто остановится и согласится одолжить телефон на позвонить, будут только притормаживать и снимать меня, спортсмена-нудиста гребаного, болтающего хоботом на бегу, чтобы потом где-нибудь выложить. Народ сейчас такой.

Бежать обратно к поселению Курта я счел бесполезным и даже опасным, мало ли, может Георг подстраховался ещё командой расстрельной, а то и не одной. Так что, примерно высчитав вектор движения, я ломанулся через лес со всех ног и где-то через полтора часа бега в таком почти запредельном темпе, услышал впереди шум движков.

Встал посреди дороги, тормозя какого-то бедолагу на Газели.

— Мужик, ты чё под колеса лезешь? — возмущенно заорал он.

— Телефон! — приказал, не церемонясь добавив и ментального давления, так что парень без единого больше слова разблокировал и протянул мне свой гаджет.

— Васек, это я. — сообщил рыкнувшему на том конце другу.

— Рус, какого хр…

— Тихо, слушай меня, Васек! — перебил я нервно заоравшего друга. — Мне нужна помощь, вот прямо мега срочно! Мы сейчас где? — обратился к газелисту и повторил ориентир Ваське. — Короче, в темпе грузите в вертушку болгарки на аккумуляторах с кучей дисков по металлу, ломы, кувалды, всякие инструменты чтобы крушить, ломать и пилить и живо вылетаете ко мне. Подхватите и двинем на место.

— Рус ты объяснишь норм…

— Прилетишь — сам всё увидишь. Давай, шевели там всех!

— Бойцов и оружия сколько брать?

— Можно вообще нисколько. Главное инструменты. — я отключился и протянул парню его имущество. — Благодарю! Не смею больше задерживать.

— Вам может Скорую вызвать или хотя бы аптечку дать? — неуверенно спросил водила.

Ну да, вид у меня сейчас живописный, с непривычки обосраться можно.

— Не, не парься, заживёт, как на собаке. — отмахнулся и уставился в небо в нетерпеливом ожидании.

Лететь — это не по дорогам плутать, так что вертолет завис надо мной где-то минут через сорок, но мне все равно они почудилось дико долгими. Вскарабкался по сброшенной лестнице, махнул всем, встал за креслом пилота, согнувшись и стал показывать, куда лететь.

— Живо-живо! — прихватив из ящика одну из болгарок, я выпрыгнул ещё до приземления и первым делом снёс запор на входной двери.

— Эрин, ты как? — окликнул, практически скатившись по лестнице в подземелье.

— Жива. — ответила княжна, но что-то такое мне почудилось в ее голосе, что прямо жутью пробрало до костей.

Георг был, как я его и оставил, разве что обернулся и пялился на меня с бессильной ненавистью.

Решетка пилилась адски хреново, на один прут только улетело сразу несколько дисков лучшего качества. Все время работы Эрин сидела на полу, подтянув к себе колени с прямой спиной и неотрывно следила за мной, не проронив ни слова, пугая меня все сильнее.

Чтобы спилить ублюдский ошейник пришлось закутать княжну в мокрые тряпки и засунуть их же под металл, чтобы искры не обжигали и без того уже истерзанную и только начавшую подживать нежную кожу. Эрин послушно делала все, что говорили, помогая себя освободить.

— Спасибо, мужики! — с чувством сказал я, хватая свою женщину на руки, как только поганое железо упало на пол и понесся вон отсюда, к солнечному свету и свежему воздуху.

— Рус, а с этим что делать? — крикнули мне вслед, имея в виду Георга.

— Грузите и везите его к нам в подвал. У меня к нему ещё вопросы есть. — бросил через плечо.

Хотел нести Эрин сразу в вертолет, но она внезапно освободилась и соскользнула, становясь на землю и отстраняясь. Покачнулась, сделала один неуверенный шаг, ещё и ещё, и внезапно сорвалась, помчалась вперёд, не разбирая дороги.

— Эрин! — заорал я и ломанулся следом. — Куда ты? Чё за дела?

Вместо ответа княжна вдруг завыла, протяжно, тоскливо, по-звериному, и это было особенно жутко в человеческом обличии. Этот вой длился и длился, пока в ее лёгких не кончился воздух, а ноги не подломились. Эрин рухнула на землю, сгибаясь и утыкаясь лбом в траву.

Я бухнулся на колени рядом, но прежде чем коснулся ее, княжна вскинулась сама, молниеносно обвивая мою шею руками и прижавшись всем сотрясающимся от рыдания телом.

— Детка-детка, все закончилось, все хорошо уже! — растерянно забормотал я, пока она как-то отчаянно судорожно гладила меня везде, где доставала, тискала в объятиях и осыпала лицо краткими, жгучими поцелуями, мешая их с потоком слез. — Ну же, родная, успокойся, все хреновое в прошлом.

Я не великий мастак в утешении плачущих женщин, а плачущая княжна, это в принципе нечто немыслимое для меня, так что, чувствовал себя неуклюжим дебилом. Пытался поймать ее губы, но Эрин не давала их мне, взобралась мне на колени, продолжая гладить щеки и плечи, целовать и плакать. Так безысходно горько, что у меня в груди будто нож с каждым ее всхлипом проворачивался.

— Столько лет… столько лет… — прорвались ее первые слова сквозь рыдания и она прижалась ко мне, пряча лицо на груди, — Мать всех стай… Рус… столько лет… напрасной боли…Не вернуть… Не исправить… как же больно!

— Детка, если не объяснишь, я ведь ни черта не пойму, — мягко упрекнул я и, запустив пятерню в ее волосы, заставил таки поднять лицо и посмотреть мне в глаза. — Ну же, расскажи в чем дело, а то я уже прям очкую.

Но вместо слов получил новый поцелуй, жадный, соленый, напористый, точно как наш первый когда-то, уйму лет назад. И так же, как и тогда завелся с нуля до сотни за пару общих вдохов. Я для нее всегда буду загораться и полыхать, это же моя женщина с глазами Солнцами, в жаре и свете которых только и могу жить с того момента, как попал в притяжение этого светила.

— Рус-Рус-Р-р-рус! — забормотала-заворчала Эрин, отрываясь от меня лишь на краткие секунды.

Отшатнулась, привстала на коленях, рванула ширинку позаимствованных мною брюк и скользнула изящной, но такой сильной рукой, обхватывая по-хозяйски мой ствол. Мне по нервам хлестнуло жестким разрядом, по глазам полоснуло красным маревом, по разуму долбануло кувалдой похоти, молниеносно вышибая все, кроме одного знания — моя Эрин хочет меня прямо сейчас. Она хочет, а я подыхаю от свирепого желания, запредельного уже вот так, сходу, от одного только касания-требования любимой.

— Убери! — повелела Эрин, и я дернул ворот своей же рубашки с ее плеч, обнажая ее тело.

Княжна упёрлась одной рукой мне в плечо, вынуждая откинуться, а второй направила в себя, опускаясь и двинув бедрами навстречу.

Зашипели мы в унисон, одинаково наказанные-одаренные за поспешность проникновения ожогом от недостатка влаги, но совершенно не готовые остановится. Эрин прогнулась, раскачиваясь на мне, принимая все глубже и подставляя под мой жадный рот свою шею, ключицы и груди с дерзко торчащими сосками. Я целовал, облизывал, царапал зубами солёную от все льющихся потоком слез кожу, тиская ее ягодицы. Всего заколбасило от потребности насадить на себя Эрин до предела, но держался-держался. Я держался, в моя княжна не стала. Резко поднявшись, она толкнулась мне навстречу, не жалея обоих, вышибая общий вскрик.

— Тише-тише, детка… — взмолился, глотая слова от бешеного вихря вожделения в башке и страха перед ее болью одновременно. — Не торопись, любимая… Понежнее с собой…

Нежничать Эрин не собиралась, вцепилась мне в плечи и взяла сходу убийственный темп, вышибая остатки рассудка и выдержки.

— Ничего… не было… ничего … не было… ничего… — вскрикивала она на каждом рваном вдохе, насаживаясь яростно, мотая головой и разбрызгивая слезы. — Зря…зря…вся боль… зря…

Я не понимал о чем она, мне было плевать на все сейчас, я был в ней, в жаре, в тесноте, в безумном кайфе, я летел к выносу мозга оргазмом и был способен воспринимать только летящую со мной в унисон любимую женщину, а весь мир с прошлым, настоящим, будущим пусть горит к хренам пока.

Первый протяжный гортанный стон, жесткая судорога, моя команда “можно!” , что прокричало мне тело любимой и нокаутирующий “ба-бах!” по сознанию. Один, другой и еще и еще, затухающие волны лютого, беспощадно жгучего наслаждения, постепенно обращающиеся пронзительной сладкой нежностью.

— Мне все охереть как понравилось, Эрин и я только всеми пятью конечностями за подобную спонтанность, когда и где бы тебе не захотелось, но все же, какого черта это было? — проворчал я, водя ладонями по влажной от пота спине распластавшейся на мне княжны, и жмурясь от кайфовых остаточных сжатий вокруг опадающего члена в ее теле.

Только что расслабленная Эрин напряглась, заставив мысленно обозвать себя долбаклюем и подняла голову, встречаясь со мной глазами.

— Ничего не было, Рус. Никакой измены тогда. Это все Георг так нарочно подгадал.

— По-го-ди-и-и! — я сел, поднимая и ее, уставился в полном ахренее. — В смысле подгадал? Но ты же видела сама и запах…

— Георг следил за тобой тогда все время. Когда ты пьяный ходил и искал меня, он узнал и стал следить. Выжидал. А все те женщины… у тебя ничего с ними не было. Просто напивались вместе. А в тот день ты просто отключился, напившись вусмерть. И девушки тоже. Твой друг, тот рыжий, он воспользовался этим, а потом ушел. Он так и раньше делал. А Георг просто уложил вас всех вместе и вернувшись, выпустил меня. Он, оказывается мог это сделать с самого начала, но выжидал подходящего момента, которого все не было, потому что ты сам… ни с кем. Георг точно просчитал, что я побегу к тебе сразу же и что разбираться ни в чем не стану. Достаточно будет просто увидеть тебя в подобном положении и все. Он ведь так хорошо меня знает.

— Ну это не сильно-то в итоге ему помогло, княжна моя. — пробормотал я, судорожно соображая.

Могло такое быть правдой? Или же это просто последняя месть Георга, типа подгадить хоть чем-то, открыв Эрин, что столько лет она винила меня без повода и значит, сама повинна в боли, длившейся годами. Мог ведь запросто такое измыслить, гаденыш. Что-то мне прям пипец, как с трудом вериться, что Васька бы полез на пьяную в беспамятстве девку. У него с сексом проблем не было, и вообще до такого опуститься — чмом позорным быть, а он не такой. Ну да ничего, было-не было, я не помню и вспоминать не собираюсь, а вот в свою пользу оберну все.

— Детка, а пошло оно все на хрен, а? Полетели домой.

— Я даже не знаю где мой дом теперь. — покачала головой Эрин.

— Там, где я. А мой — там, где ты. И пофиг где это территориально. Разберемся со временем. Вместе.

— Вместе. — сказала-облегченно выдохнула княжна и обвила мою шею, расслабляясь и давая этим позволение нести куда мне вздумается.

Ну и правильно. Это было для нас правильно с самого начала. Она доверяет и доверяется мне, а я уж во всем и со всеми разберусь.