Глава 43

Лера

– …И потом Нина показала мне эту вспышку, – быстро объясняю я и сажусь в машину. – Егор, я думаю, что самолет разобьется.

Пристегиваю ремень и снова набираю Максиму.

– Идут гудки? – бегло взглянув на меня, спрашивает Егор и со свистом колес выезжает из двора.

– Нет, телефон выключен.

Захожу в интернет и набираю в поиске: «Авиарейсы Москва-Сочи».

Ставлю сегодняшнюю дату и в панике смотрю на Егора.

– В восемнадцать ноль-ноль вылет из «Домодедово», а в восемнадцать тридцать из «Шереметьево». В какой аэропорт ехать? Куда звонить?

– У тебя есть телефоны людей, с которыми ты работала в его компании?

– Есть парочка, – киваю я, быстро отпиваю воду из бутылки, чтобы смочить пересохшее горло, и звоню Марине из отдела дизайна.

– Алло?

– Марин, привет! Это Лера Савельева. Ты не в курсе, из какого аэропорта Максим сегодня вылетает в Сочи?

– Хм… Нет, не знаю. Но если нужно, могу уточнить у его секретаря. Обычно она бронирует билеты для всех сотрудников.

– Сделай это прямо сейчас, пожалуйста!

– Хорошо. Перезвоню тебе через пару минут.

Егор останавливает машину на обочине и включает аварийку.

– Зачем ты остановился? – выкрикиваю я, не находя себе места от волнения.

– Лер, дальше перекресток. Мне нужно понять, куда сворачивать.

– Езжай прямо, чтобы не терять время! – злюсь я, вообще не понимая, что несу. – Если что, свернешь на следующем перекрестке.

– Давай мы просто дождемся звонка, ладно? – закипает Егор. – Если сейчас тебе позвонят и скажут, что нужно ехать в «Шереметьево», то мы на этом перекрестке повернем налево и быстрее окажемся на месте. А «Домодедово» вообще в другой стороне, если ты не в курсе.

Я смотрю на часы, и мое сердце начинает колотиться как после быстрого бега.

– Семнадцать пятьдесят пять, Егор! Один из самолетов вылетает через пять минут!

В моей руке вибрирует телефон, и я молниеносно прижимаю его к уху.

– Марин, удалось узнать?

– Слушай, я так и не дозвонилась до секретаря. С Максимом Эдуардовичем в Сочи летят два наших сотрудника, может, попробуешь им позвонить?

– Скинь мне их номера. Прямо сейчас, умоляю.

– Блин… у меня ребенок с градусником лежит на руках. Подожди минут пять. Мне просто не совсем удобно сейчас копаться в телефоне и писать СМС.

Марина скидывает звонок, а Егор берет свой мобильник и кому-то набирает.

– Сань, здорово! Ты заправщиком в каком аэропорту работаешь? Случайно не в «Домодедово»?

– ***

– Отлично! Сможешь прямо сейчас узнать список пассажиров на ближайший рейс Москва-Сочи? Нужно срочно найти одного человека. Максим Эдуардович Смирнов.

– ***

– В смысле никак? У тебя что, нет знакомых в аэропорту?

– ***

– Сань, не муди! – раздраженно произносит Егор. – Если Максим Смирнов есть в списке, то нужно задержать этот рейс любыми усилиями.

– ***

– Нет, не террорист он. Просто я знаю, что… Черт! Как тебе это объяснить… В общем, самолет, в котором полетит этот человек, упадет. Хочешь верь, хочешь нет, но сейчас ты можешь спасти жизни.

Егор смотрит на часы и багровеет от злости.

– До вылета осталось три минуты! Просто посмотри, есть ли он в списке, мать твою! Если нет, то я буду звонить в «Шереметьево»!

Пока Егор разговаривает с этим непонятливым идиотом, я набираю в интернете:

«Номер телефона аэропорта «Домодедово».

Нужно во что бы то ни стало задержать этот рейс. Плевать, если даже Максима нет в этом самолете. Плевать, что мне потом придется ответить за этот звонок. Самое главное, не дать взлететь этому самолету.

До вылета из «Шереметьево» есть еще полчаса. Мы успеем что-нибудь придумать.

А пока разберемся с «Домодедово».

– Сейчас Саня попробует посмотреть список пассажиров, – без всякой надежды на чудо произносит Егор.

– Я звоню в «Домодедово»! – решительно заявляю я и, услышав звук эсэмэски, читаю сообщение от Марины.

«Только что секретарь перезвонила. Сказала, что вылет из Домодедово в 18–00».

Я с ужасом смотрю на Егора, затем – на часы, которые показывают: «18–00»

Егор выезжает на трассу, вписывается в поток машин, а я нажимаю на вызов и включаю громкую связь.

– Вас приветствует московский аэропорт «Домодедово», – раздается в трубке голос робота. – В целях улучшения качества обслуживания все разговоры записываются. Для получения информации о расписании вылетов нажмите один. Если вам необходима экстренная медицинская помощь, нажмите два. Если желаете сообщить о найденном багаже, нажмите три.

– Четыре, пять, шесть, семь! – злюсь я. – Пока вы перечисляете все эти долбаные пункты, погибнут люди! Егор, ищи другие номера этого аэропорта и звони туда. Может, я полчаса буду дозваниваться до оператора.

– …Если вам необходима информация о парковках, нажмите четыре, – продолжает робот, которого я готова убить. – Если у вас другой вопрос, нажмите пять и дождитесь ответа оператора.

Я быстро нажимаю цифру пять и чувствую, как в моей горячей руке плавится мобильник.

– Справочная служба аэропорта «Домодедово». Какой у вас вопрос? – раздается в трубке женский голос.

– Девушка, нужно срочно остановить самолет, который сейчас вылетит в Сочи! – кричу в трубку. – Он разобьется!

– Давайте по порядку, – тоном психолога произносит она. – Для начала подскажите, как я могу к вам обращаться?

Мое лицо обжигает жар, внутри все закипает.

– Вы хотите спасти жизни пассажиров или нет?! Какая к черту разница, как меня зовут! ЗАДЕРЖИТЕ ВЫЛЕТ! НЕМЕДЛЕННО!

– Если вы хотите сообщить о террористической деятельности, то…

– Вы вообще слышите меня или нет? – перебиваю я. – Остановите самолет! Не тратьте драгоценное время, иначе погибнут люди! У вас высветился мой номер, вы потом найдете меня, накажете и все такое, но сейчас, пожалуйста, остановите. Чертов. Самолет!

– Самолет уже взлетел, – отвечает она, и из моей ослабшей руки выскальзывает мобильник.

Егор ударяет кулаком по рулю и отвечает на звонок.

– Я уже в курсе, что Максим есть в списках. Свяжитесь с пилотом, Сань! Предупредите его. Скажите, чтобы немедленно посадил самолет.

Он скидывает звонок и, остановившись на светофоре, берет меня за руку.

– Лер, все обойдется. Сейчас кто-нибудь свяжется с пилотом.

– Самолет загорится во время взлета… – надломленным голосом произношу я, не желая верить, что эта железная птица все же успела подняться в небо.

Озноб разбивает мое тело, пробирает до костей.

На пороге моего сознания топчется мысль о том, что Максима вот-вот не станет, но я прогоняю ее от себя. Не даю проникнуть ей в мою голову, иначе упаду в обморок от горя и не смогу контролировать ситуацию.

Заставляю себя дышать ровно.

– Я уверена, что всё не может закончиться таким жестоким образом, – убеждаю Егора и саму себя. – Максим должен узнать, что мы в курсе всей правды. Он должен знать, что ты и мама простили его. Он должен жить, черт побери! Жить без клейма, которое нес все эти годы.

«И мне сейчас глубоко плевать на то, простит он меня или нет, – добавляю про себя. – Главное, пусть просто останется жив».

– Ты уверена, что правильно поняла видение? – оторвав взгляд от дороги, спрашивает Егор.

– Нина показала мне, как Максим входит в самолет. Я видела, как этот самолет оторвался от земли и загорелся в небе.

Перед глазами со скоростью двадцать пять кадров в секунду проносятся картинки из последнего сна. Я сжимаюсь в комок от боли, разрастающейся в груди, и, сама того не желая, начинаю набрасываться на Егора с претензиями.

– Максим столько раз пытался рассказать вам правду, но вы его не слушали. Даже Нина сумела прорваться в этот мир для того, чтобы оправдать его. Она видела, как он мучился все эти годы, и пыталась через меня донести до вас с мамой, что Максим ни в чем не виноват. Она хотела, чтобы вы простили его.

Я вытираю рукавом куртки мокрые глаза и заставляю себя заткнуться.

В порыве отчаяния я могу наговорить много всего, о чем потом буду жалеть.

Сейчас я очень сильно переживаю за жизнь Максима и в этом состоянии забываю подробности измены, которой не было, но в которую все поверили благодаря Тане.

Я прекрасно понимаю, что Егор и мама были обмануты, и знаю, почему все эти годы они не пожелали выслушать Максима.

Я зря накинулась на Егора с обвинениями. Просто в таком состоянии всегда пытаешься найти виноватых и начинаешь ясновидеть: как было бы, если бы тогда, а если бы вот тогда…

Если хорошо подумать, то я тоже виновата в том, что сейчас происходит: я неправильно растолковала видения, не разобралась во всем до конца и не узнала у самого Максима его историю с Ниной.

А ведь могла бы.

Что мне мешало подойти к нему и спросить, как погибла его жена? Спросить, как он пережил ее смерть и кто виноват в случившемся.

Возможно, он бы вообще не стал говорить со мной на эту тему. А, возможно, рассказал бы о том, как его неожиданно поцеловала подруга жены.

В таком случае я бы призадумалась: а может, он вообще не виноват в смерти Нины, и поцелуй в туалете был действительно случайным?

Но я не задала ему этих вопросов.

Мне казалось, что все очевидно: сначала история Егора про серьгу подтвердила связь Максима с Таней, а потом и сама Таня говорила о Максиме с подругой.

Мне даже в голову не пришло, что она сделала это специально.

Мы все виноваты в том, что что-то недопоняли, недослушали, или, как в моем случае – не досмотрела сны до конца.

Но запустила этот страшный механизм Таня.

Изначально она всех одурачила. И она единственная, кто виноват во всем случившемся.

Если б не ее одержимое желание быть с Максимом, то сейчас было бы все по-другому: Максим с Ниной жили бы вместе со своими взрослыми детьми, готовились бы выдать их замуж или женить. Папа Коля тоже остался бы жив, а мама Лида не нуждалась бы в операциях на сердце, которое дало сбой после смерти Нины.

Я очень надеюсь, что больше не будет смертей.

Но самое ужасное, что я ничего не могу контролировать. Не могу силой мысли остановить железную птицу.

Сейчас только одна надежда на сотрудников аэропорта, которые, дай бог, свяжутся с пилотом и попросят его посадить самолет.

В мои виски вкручиваются слова радиоведущей:

– Мы прерываем вечерний стол заказов для экстренного выпуска новостей.

Егор, с испугом глядя на меня, прибавляет громкость, а я с колотящимся сердцем смотрю в экран магнитолы.

– Только что стало известно об авиакатастрофе, произошедшей несколько минут назад, – звучит из динамиков новость, от которой у меня темнеет в глазах. – Двигатель самолета, летевшего из Москвы в Сочи, загорелся через несколько минут после взлета. Пилоту удалось совершить экстренную посадку, но в результате жесткого приземления погибли пассажиры. Сообщается, что на борту находилось сто шестьдесят три человека. На данный момент известно о двух погибших, летевших в салоне бизнес-класса.

Мои пальцы рефлекторно сжимаются в кулак, я задерживаю дыхание и, болезненно поджав губы, пытаюсь стерпеть боль в груди, которую никогда не испытывала.

Кажется, в мое сердце только что вошел нож и медленно, на протяжении нескольких секунд, разрезает его на маленькие части.

Всё.

Это конец…