Глава 2

— И сколько невинных душ ты успела сожрать на радость Тёмному Богу, пока волки не привезли тебя сюда? — не дождавшись моего ответа, задала свой вопрос принцесса.

О, как она ликовала и гордилась своим превосходством, насаждаясь мгновением, когда могла унизить меня и втоптать в грязь.

Я ведь отомстила ей тогда за царапины на лице, от которых болезненно ныла кожа и было сложно есть. Любое неловкое движение и раны натягивались и снова начинали кровоточить. Но и я не осталась в долгу. Прокралась в спальню, где отдыхала в обед царственная особа и отрезала её золотистые кудряшки, которым очень завидовала когда-то. Не все, конечно, а только те, до которых смогла достать. Но зато под самый корень, едва не захлёбываясь от рвущегося наружу смеха.

От родителей мне досталось. Папа никогда не поднимал на меня руку, но в тот момент его глаза так горели, что я думала, что он сейчас не выдержит. Не дала мама. Бесшумно подошла сзади, обняла его и что-то тихо прошептала на ухо. Всего пара слов, но это помогло, и я отделалась месячным лишением сладкого. Но это меня нисколько не огорчило. Месть была намного слаще.

Эти воспоминания помогли вернуть уверенность.

Хмыкнув, я стала подниматься, пока не встала в полный рост. Вода была мне по пояс, обнажая холмики грудей, которые не смогли скрыть волосы. Тонкие ручейки стекали по лицу, шее и груди, теряясь в мутной мыльной воде. Я слегка наклонила голову, исподлобья изучая солнечную принцессу, оскалила зубы в жесткой усмешке и тихим, глухим голосом поинтересовалась:

— Ты хочешь предложить свою душонку?

Нельзя было так шутить, опасно и не благоразумно, но удержаться я не смогла, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо Этель, как она дрогнула, отступив на шаг назад.

Я знала, что она была в курсе того обмана, который сломал мне жизнь, но всё равно девушка испугалась, оступилась, снедаемая страхом, который подпитывали тихие вскрики служанок, метнувшиеся от меня как от прокаженной. Отчасти именно такой я и была. И давно научилась пользоваться слухами себе во благо.

— Тебе меня не запугать, отродье. Огонь Сайрона на моей стороне!

— Отродье? — насмешливо переспросила я, водя подушечками пальцев по воде, разводя пену на сотни мелких пузырьков. — Разве это не ты только что звала меня сестрой?

— Дочь клятвопреступников не может быть мне родственницей, — фыркнула она, окончательно взяв себя в руки.

Видимо до этого момента служанки понятия не имели, кого им дали мыть, и сейчас тихий гул пронесся по купальне.

— Клятвопреступники…

— Дочь Абремо…

— Проклятая…

— Создание тёмного бога…

— Проклятая… проклятая…

На их шепот я не обратила внимания, столько слышала этих разговоров за свою жизнь, что не пересчитать. В данный момент сосредоточилась лишь на принцессе.

— Волки ведь не сказали, зачем Император призвал такую, как ты? Конечно, не сказали. Никто не знает, лишь самые близкие к отцу люди. Пришло время платить по счетам, отродье. Теперь и ты послужишь на благо Империи.

— И что это значит?

— Узнаешь. Не моё право оглашать тебе волю Императора. Я лишь хотела убедиться, что слухи не врут. Ты лишь жалкая тень своей матери…

Я вновь опустилась в воду и лениво улыбнулась, наслаждаясь её смятением. Ведь другого ждала Этель, приходя сюда. Думала, что время и невзгоды сломали соперницу, превратив в затравленную деревенщину. Но я сильней, чем они все думали. И я еще докажу, когда придёт время.

— Расскажи мне то, чего мне не известно.

— Дикарка. Безбожница.

— Это я тоже знаю.

— Посмотрим, как ты потом запоёшь, — ледяным тоном ответила Этель, развернулась, подхватила парчовые юбки, украшенные золотой вышивкой, и удалилась прочь.

За ней стремительно ретировались все остальные слуги, последней выползла мадам Силс. Она посекундно оглядывалась, испуганно вздыхала и сжимала в потной ладошке охранный кулон.

Никто не хотел касаться проклятой. Страх потерять душу был слишком велик. Последние годы, что я провела в городке, начальнику полиции чуть ли не каждую неделю приходили жалобы с требованием отправить в тюрьму тёмную приспешницу. И каждый раз он давал обещание, что обязательно разберётся, приходил к нам и просил меня вести себя прилично.

— Арестовать я вас не могу, сами понимаете. Приказ свыше. Но народ у нас простой, могут и самосуд учинить. Так что не провоцируйте их, Тьяна.

— Я не провоцирую, они просто меня боятся.

— И вы этим упиваетесь.

Ведь прав оказался старый начальник. Не прошло и недели, как меня попытались затащить в кусты. Снасильничать, а потом придушить и выставить бездыханное тело на всеобщее обозрение на городской площади.

Мне чудом удалось выбраться, и то благодаря тренировкам и умению управляться ножом.

Я, пытаясь смыть пену, вновь с головой окунулась в мыльную воду. Но она была слишком грязной и жирной.

Передо мной встала дилемма, что делать дальше и как быть. Ни полотенец, ни тем более халатов мне не оставили. Моё единственное платье превратилось в жалкие лохмотья. Оставался ещё комплект белья, но не могла же я ходить в нём. Оставалось лишь ждать. Но сидеть в небольшой и мыльной воде — то еще удовольствие. Ни поплавать, ни вымыться, ни отдохнуть, как следует.

Оглядевшись, я увидела в соседнем зале еще одну купальню, только бассейн там был побольше и вода чистая. А еще там вроде бы никого не наблюдалось.

Думала я не долго. Выбравшись из своей купальни, стрелой переместилась в другую и с наслаждением нырнула, разбрызгивая воду вокруг.

Оказавшись на поверхности, я с удивлением вытерла лицо.

Солёная? Откуда здесь морская вода? И самое главное, зачем? Неужели очередное новомодное веянье аристократов? Чего только не придумают со скуки.

Если честно, мне было всё равно, какая вода в бассейне. Самое главное — это большие размеры и глубина.

Я так увлеклась водными процедурами, что не сразу почувствовала чужое присутствие. Это было очень странно. Жизнь научила меня реагировать на каждый шорох, косой взгляд и просто вздох. Но не в этот раз.

Сначала я ощутила прикосновение к ногам. Словно огромный морской зверь проплыл подо мной, задев своими плавниками.

Дёрнувшись в сторону, я осмотрела прозрачное дно, пытаясь понять, что же меня потревожило.

С Этель станется подбросить мне какого-нибудь гада. Но ничего. Кроме меня в бассейне никого не было.

— Странно, — пробормотала я, продолжая удерживаться на плаву.

В следующую секунду почувствовала прикосновение к плечу и спине, а затем и к бедру. И сопровождалось всё это ласковым шёпотом неизвестно откуда взявшихся волн.

— Кто здесь?!

Краем глаза заметила движение у тёмной ниши и повернулась всем телом. Там точно кто-то был. Несмотря на солнечный день, я смогла разглядеть лишь контуры сильного мужского тела и тяжело сглотнула, понимая, какое у меня сейчас крайне не выгодное положение.

— Кто вы такой?

Снова шорох, на этот раз сзади, возле входа. Кто-то явно пытался обойти меня с тыла. А если он не один? Если их много? А я без одежды, оружия и хоть какой-то защиты, посреди глубокого бассейна, но даже моя интуиция спала. Словно это был и не человек вовсе.

Неужели сам тёмный? Надоело ему, что я прикрываю его именем свою израненную душу и пришел покарать глупую девчонку. Легенды говорят, что в тёмном остроге дева может жить веками, ублажая своего властелина. А если натворит чего, то кара будет так велика, что смерть покажется избавлением. Воображение рисовало образ жуткого чудовища, нагоняющего страх на каждого, бездушной твари, желающей только одного — убивать и крушить всё подряд.

На груди полыхнул жаром кулон и я, не думая, накрыла его ладонью. Надо же, в первый раз за десять лет отозвался. Я думала, что остыл давно, ведь третью ступень жизни мне так и не дали пройти.

И надо бы вроде радоваться, но не получилось. Что же могло разбудить кулон, что такого страшного и жуткого он почувствовал? Кто тот человек, стоящий в нише и пристально изучающий меня? Я отчётливо чувствовала его взгляд, пробирающий до самых костей.

Страх ледяной волной прошёлся по позвоночнику, и я едва не выпрыгнула прочь, услышав голос:

— Вот ты где!

Ко мне спешила, обливаясь липким потом, который некрасивыми ручейками смывал весь её броский макияж, мадам Силс.

— Ты посмотри, куда забралась. Расхозяйничалась тут как у себя дома. Быстро вылазь!

— Вы сами меня бросили, — ответила ей и снова посмотрела на нишу, которая в этот раз оказалась пуста.

Исчез? Но когда? Почему я этого не почувствовала?

— Ты еще поскандаль мне. Кому сказано, вылезай. Не для тебя всё тут приготовлено. А если узнает кто? Мало ли что этим дикарям в голову придёт? А может и надо тебя оставить, наигрались бы с тобой, покорнее стала бы.

— Каким дикарям? — переспросила я, выбираясь наружу и кутаясь в широкое полотенце, принесенное брезгливо морщащейся женщиной.

— Делегация в замке гостит с острова Каросса.

— Каросс? — удивилась я.

К сожалению, после смерти родителей я лишилась не только дома, но и учителей и старинной библиотеки отца. Одной из самых больших в Империи. Моим воспитанием занималась няня, которая старалась, как могла, в меру своих способностей. Именно она рассказывала легенды и сказки нашего мира. Став старше, я стала пропадать в небольшой библиотеке на сотню томов, которая располагалась в ратуше. Но даже этого хватило, чтобы я узнала это название.

Каросс — большой остров на юге Империи, крохотная точка в водах Великого океана. Беспокойная и независимая провинция, которая наотрез отказывалась беспрекословно подчиняться кому бы то ни было. Остров, живущий по своим законам и правилам, игнорируя всех вокруг. Я видела его картинки в большом географическом словаре, читала язвительные комментарии автора книги о быте, одежде и нраве островитян, которые оказались так непохожи на имперские. Но в этом и была их прелесть.

И теперь они в Империи. Целой делегацией. Почему мне казалось, что именно это послужило причиной моего призыва во дворец?

Отдадут в жертву? Я сомневаюсь. Не для этого Император оставил меня в живых десять лет назад.

— Быстрее, шевелись давай. Повелитель ждать не будет.

— Император? — я пошла за ней следом в первый зал и подхватила с пола свой узелок. — Разве аудиенция будет сегодня?

— Она будет сейчас, — рявкнула женщина, обмахивая себя платком. В купальне было жарко и мадам едва дышала от духоты. — Как только мы тебя оденем и приведём в порядок. Хотя это будет очень сложно.

Это было странно. Я думала, что меня продержат здесь пару дней, заставив сходить с ума от страха. Гадая, какая участь ждёт на самом деле.

Меня ввели в какую-то комнату, находящуюся совсем недалеко от купален. Она была с отдельным входом на небольшую террасу и милой спальней в лимонно-зелёных тонах.

Там уже ждали три девушки-служанки. Не те, что помогали купаться, а другие, которые еще не знали о том, кто я.

Именно они помогли надеть бельё, нижнюю юбку, которая была такой широкой, что я едва могла ровно ходить. Зашнуровали корсет до такой степени, что я с трудом могла дышать, надели дорогое платье с золотой вуалью, которая так сдавила грудь, что она стала почти плоской.

Как только с одеждой было покончено, слуги взялись за прическу и макияж.

Лицо покрыли белой пудрой, пытаясь закрасить мою обветренную и загоревшую кожу, которая никогда не знала масок, кремов и прочей ерунды. Нарисовали губы, глаза и также нацепили мушку. Закрутили волосы щипцами, едва не подпалив кожу на голове. В конце этого обряда, больше похожего на пытки, сверху обсыпали золотистой пудрой — грудь, лицо и волосы.

Смотреть в зеркало я отказалась. И раньше не была красавицей, а сейчас наверное просто кошмар. Но в стиле императорской аристократии — блеск и фальшь во всём своём великолепии.

— Сделали всё, что могли, — сообщила мадам Силс, скривившись.

Её мой внешний вид тоже не впечатлил.

— А теперь быстрее, Император не любит ждать.

В самую глубь дворца меня повёл один из лакеев в белоснежной форме с алыми эполетами и нашивками, так напоминающими кровь. Бесконечные коридоры, проходные залы, мраморные лестницы, множество гобеленов, ковров, золота и блеска, от которого слепило глаза. А еще очень много слуг, которые сновали туда-сюда.

Туфли, что мне вручила мадам Силс, страшно давили, каблуки были слишком высокими, и к концу пути я уже едва поспевала за слугой. Еще немного и начала бы просить сбавить темп и дать мне передохнуть. Корсет впивался в рёбра, с каждым шагом становилось всё труднее дышать, а от пудры чесалось лицо.

— Император будет ждать вас здесь, — произнёс мужчина, открывая передо мной дверь.

Я вошла внутрь, сделала всего пару шагов, чтобы застыть статуей, задыхаясь от боли и отчаянья, которые обрушились на меня, будто лавина.

Прямо напротив двери на стене висел огромный портрет одной из самых красивых женщин нашего мира. Прекрасная неяда с волосами цвета лунного серебра, бездонными глазами, которые могли поспорить яркостью с зеленью Великого леса, манящими коралловыми губами и белозубой улыбкой.

На ней было лёгкое белоснежное платье, открывающие обнаженные лодыжки. Сами ноги были погружены в ручей, и я видела крохотные капельки влаги на её коже. Казалось, что время остановилось, еще немного, и девушка сойдет с картины и спустится вниз, чтобы поприветствовать меня.

Именно такой я её запомнила, именно этот образ хранила в сердце. Самая красивая неяда, один взгляд на которую мог свести с ума от желания.

Герцогиня Колдер.

Моя мать.