Глава 3

Надо же как одна вроде бы незначительная вещь может всё разрушить, сбить с толку, внушить неуверенность и взвинтить тревогу до предела.

Император никогда ничего не делала просто так. Никогда. И то, что меня привели именно сюда, в эту комнату, тоже было неспроста.

Что он хотел сказать этим портретом? Что та безумная страсть никуда не делась? Или о том, что всё знает о нашей жалкой попытке спастись?

Я продолжала стоять и смотреть в лицо матери, еще такой счастливой и не знающей, что её ждёт дальше.

Весь мир словно исчез, я забыла о боли, тугом корсете, неудобных туфлях и прочих неудобствах. И просто смотрела, заново знакомясь с дорогими чертами, вспоминая её тихий смех, улыбку и нежные объятья. То, чего меня лишили.

Мне было известно, когда и по какому случаю был создан этот портрет. Подарок Верховной Жрицы, который оказался слишком своевольным, чтобы следовать чужой указке. Любовь, связавшая души, против которой не смогли выстоять даже сильнейшие этого мира.

Пойти против всех, чтобы умереть в один день. Вместе.

Жалела ли она о своём выборе? Нет. Никогда. Даже тогда, в самый последний момент, крепко сжимая, она шептала, что любит меня, и просила жить. За себя, за неё и отца.

А жила ли я? Существовала, боясь лишний раз выдохнуть, ожидая прихода красных волков и воли Императора, который вроде бы забыл обо мне на десять лет. Постоянная тревога и смирение. Даже сейчас я ничего не могла ему противопоставить.

Убить не получится, Око Сайрона бережет своего сына. Убить себя? Наверное, только это и останется. Быстро, резко, минуя жуткие пытки и надругательство.

Я вздрогнула, прогоняя страшные мысли.

Еще ничего не известно, а я уже хороню себя на милость Повелителю мира.

Едва слышно скрипнула дверь, заостряя нервы до предела. Лишь только он сделал первый шаг, как я упала на колени, смиренно склонив голову, задержав дыхание и вслушиваясь в каждый шорох.

Каждый шаг как удар сердца, которое так громко билось в груди, что оглушало. Столько лет я ждала и боялась этой встречи. Надеялась и оттягивала. И теперь лишь смиренно сидела, ожидая приговора.

Потерять меньшее, чтобы получить большее.

Я верила в это. Вера — это всё, что мне оставалось.

Он подошёл совсем близко, я видела кончики его дорогих туфлей из дублёной белоснежной кожи, украшенные драгоценными камнями, и замер, изучая мою склоненную макушку.

Это длилось всего пару секунд, показавшихся вечностью. И тут Император резко схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову и показать ему своё лицо.

Подчинилась, но в глаза отказалась смотреть, сосредоточившись на вазе за его спиной. Замерла, давая возможность внимательно осмотреть меня. Пристально, жадно.

Едва слышное проклятье сквозь сжатые губы и Император принялся стирать белоснежным рукавом пудру и краски с моего лица. Быстро, до боли натирая кожу, пытаясь разглядеть за этой маской меня настоящую.

А я лишь терпела и ждала.

Стёр, добился и теперь изучал результат.

Вечность в паре ударов сердца, когда мужчина вдруг с шипением оттолкнул меня назад и отшатнулся. Это произошло так неожиданно, что я едва не упала, успев вовремя подставить руки, и впервые взглянула на него.

Гордый императорский профиль был выбит на всех монетах, статуи стояли в каждом городе, а портреты украшали площади во время великих праздников. Но реальный он производил совсем иное впечатление. Высокий, но уже оплывший, утративший былую жилистую фигуру. С небольшим брюшком, которое не смог скрыть даже широкий халат, расшитый золотыми нитями, которые образовывали на белой ткани образы огненных птиц.

Время не пощадило его, когда-то густые чёрные волосы поредели и засеребрились на висках. Пухлые влажные губы, короткая окладистая борода, крючковатый нос и тёмные, почти чёрные глаза. Они сейчас так пристально смотрели на меня, что страх вновь поселился в сердце.

Неужели догадался и всё было зря, а мамина жертва оказалась напрасной?

Мне хотелось бежать, но я усилием воли заставила себя застыть на полу. Бег — это не выход, далеко уйти всё равно не дадут. А инстинкты пробудит.

— Так похожа… и такая другая, — наконец, произнёс мужчина.

Молчать, держаться, ни словом, ни взглядом не выдавать истинных чувств.

Он прав.

Похожа на мать и не похожа одновременно.

Будто взяли её совершенное лицо и провели по нему губкой, стирая краски, смазывая черты, лишая их притягательности и красоты.

Светло-карие, почти жёлтые глаза, прямой нос, обычные губы (не пухлые и не тонкие), прямые, совсем не пышные русые волосы. Безликая девушка, каких много в этом мире. Не уродина, но и не дочь одной из самых красивых пар Империи.

Проклятье за грехи родителей. Только мы оба знали правду.

Мужчина отвернулся и чуть пошатываясь, подошёл к столику, наливая вино в бокал, который тут же осушил в пару глотков, стоя ко мне в пол-оборота.

Я видела, как алые капли стекали по бороде, оставляя разводы на белой рубашке. Он пил и смотрел на портрет — зло, отчаянно.

— Вставай! — не оборачиваясь, процедил Император.

Подчинилась, поднимаясь и вновь склоняя голову.

— Я пощадил тебя десять лет назад, хотя мог бы отправить на казнь вслед за родителями. Пора платить долги. Ты слышала о гибели моей сестры и её дочери полгода назад?

Кивнула, не решаясь произнести хоть слово. Эти смерти наделали много шума. Нападение диких ящеров во время дипломатической миссии, последовавшие за этим стычки на границе и нависшая над миром новая война, жаждущая кровавых жертв и амбиций правителей.

— Ты займёшь место Маргузы, — произнёс мужчина, называя имя погибшей племянницы. — Ведь несмотря на предательство Арнольда, в тебе всё ещё течет императорская кровь.

Он слова начал пить. Глотал вино как воду и смотрел на мамин портрет. Словно ожидая, что он сейчас оживёт и остановит его. Но она молчала, лишь с улыбкой смотрела на нас. Вот только улыбка сейчас больше напоминала оскал.

— Во дворце сейчас находится делегация с острова Каросс, у нас давнее соглашение, которое сейчас особенно важно. Империи нужны союзники в грядущей войне. Ты станешь залогом будущего и даром прошлого.

Я продолжила молчать, зная, что следующая фраза мне не понравится.

Император повернулся и на его когда-то красивом лице играла безумная улыбка.

— Выйдешь замуж за их главу дипломатической миссии.

— Замуж, — хрипло повторила я, впервые подав голос, забыв обо всём на свете, и об осторожности в том числе.

Конечно, как бы не было сложно и трудно, но я, как и любая девушка, думала о том, какой будет моя жизнь дальше. Даже пару раз позволяла себе мечтать о том, как некая неведомая хворь свалит Императора и его детей, а на трон взойдёт кто-нибудь другой (очередь была большой и весьма разношерстной, когда-то в ней было место и для меня). Родителей оправдают посмертно, меня оставят в покое и жить станет легче. Но даже в самых потаённых фантазиях я никогда не видела себя замужней. Семья, брак и тем более дети не для таких как я. Никто не захочет связывать себя с проклятой, несостоявшейся неядой, связь с которой может обойтись слишком дорого.

И теперь эта новость, как гром среди ясного неба. Брак, да еще с островитянином, дикарём, которого ни разу в жизни не видела. Чей мир и образ жизни был для меня загадкой, полной мрачных и интересных тайн.

— Надо же, оказывается ты и говорить умеешь, — язвительно произнёс Император. — Еще немного и я бы поверил, что ты немая. Да, замуж. У Империи с Кароссом древний договор, который исполнишь ты. Поверь мне, Тьяна, на тебя были другие планы, совсем другие. Но Сайрон решил по-другому. Маргоза мертва, Этель слишком важна и из ближайших родственниц остаёшься лишь ты. Да, есть еще Ферроу, младшая сестра Маргозы, но ей всего десять, а долг надо отдать уже сейчас.

Долг? О каком долге он говорит? И как с этим связано моё происхождение?

Император молчал, ожидая ответа, который всё равно ничего не изменил бы.

И что я должна была сказать? Упасть на колени с воплями: спасите, помогите, не хочу?! Ведь если отбросить в сторону удивление, то уехать из Империи, из-под грозного ока правителя даже лучше. Больше шансов спастись. А муж… С ним можно будет договориться. Я очень на это надеялась, в конце концов, если он хочет заполучить наследника, то ему придётся пойти на уступки. Пусть я не была неядой до конца, но два круга пройдено и условия соблюдены.

— На всё ваша воля, мой Повелитель, — ответила приглушенно.

— Смиришься и даже не станешь возражать?

— Моя жизнь в ваших руках.

К моему большому сожалению.

Стакан с грохотом опустился на стол, заставив вздрогнуть и еще сильнее напрячься. Сейчас можно было не прятать эмоции и чувства.

— Я помню, какой ты была десять лет назад. Независимая, своенравная и непокорная. Помню, как разбила нос Ремалю и отрезала волосы Этель. Не боялась моего гнева и гнева родителей.

— Годы меняют каждого.

Как и испытания, выпавшие на долю восьмилетней девочки. Жизнь впроголодь, в холоде, в жутких условиях. То, что должно было сломать, уничтожить. Или закалить как сталь.

Страшно подумать, что бы со мной стало, если бы не няня, которая на свой страх и риск решилась остаться с опальной племянницей Императора.

— Но кровь Сайрона сильнее. Кровь, текущая в твоих жилах.

Кровь? Что она даёт кроме неприятностей?

— Её слишком мало, — ответила я. — У меня нет титула, родных и положения. Нет ничего. Я обычная жительница Империи, которая готова служить своему Повелителю.

Мужчина вновь схватил меня за подбородок и приблизился, впиваясь ногтями в кожу.

— Почему я не верю тебе?

— Не могу знать. Но вы уверены, что посол захочет взять в жены дочь предателей?

— Ему важна лишь твоя кровь.

Снова кровь. Никогда не слышала, чтобы она что-то значила, и родители никогда не упоминали её особенности, больше акцентируя роль неяд в моей жизни.

Интересно, почему в голове сразу возникли картинки кровавого обряда? Моё обнаженное тело на жертвенном камне и алые брызги вокруг. Хотя учебники утверждают, что учение Каарха не признавало кровавых жертв, но мало ли что островитяне творили за закрытыми стенами своих замков.

— А как же проклятье? — попыталась отказаться от почётной должности жертвенного агнеца.

— Я буду лишь рад, если Сандер падёт от его силы и умрёт в страшных муках, — равнодушно ответил мужчина, отпуская мой подбородок и снова подходя к столу. — Но ведь смысл проклятья не в этом.

Сандер. Значит так зовут моего будущего супруга.

— Свадьба состоится сегодня на закате. Тебя подготовят к обряду.

Надо же какая поспешность. Чтобы я не сбежала или он?

— И я должна буду уехать с мужем на Каросс? — осторожно поинтересовалась, смирившись с неожиданным будущим. По крайней мере, на время.

— Да, и провести там остаток своих дней.

— Я могу взять с собой няню?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я смогла понять, что делаю.

— Няню? — удивлённо переспросил Император, разворачиваясь ко мне.

— Да. Хельга Тойс, та женщина, которая растила меня.

— Ах, эта. Зачем она тебе?

Тёмные глаза зловеще вспыхнули на смуглом лице. Как же хотелось смолчать, но было уже поздно, я сама виновата в том, что проболталась. Новость о браке так удивила, что забыла об осторожности, и вот результат.

— Она моя семья.

— Семья, говоришь? — улыбнулся Император и я едва не застонала от ужаса, окончательно поняв, как сильно ошиблась.

Дура! Нельзя было открывать перед ним свои карты. Нельзя было выдавать слабости, по которым можно ударить. Я сама дала ему в руки нити, за которые меня можно дёргать как марионетку.

— Она останется здесь. А если ты хочешь, чтобы твоя нянька оставалась живой и здоровой, жила в богатом доме с кучей слуг, то сделаешь то, что я скажу.

Ради неё я была готова на многое, если не на всё.

— И что я должна буду сделать?

— Убить Сандера ты всё равно не сможешь, твоя участь уже предрешена. Но вот рассказывать мне о том, что творится на острове, сможешь.

Из его фразы я узнала сразу две важные вещи. Первая, у меня есть уже какая-то участь, видимо не очень радостная, но вторая состояла в том, что в живых меня в любом случае оставят. Мёртвые плохие доносчики.

— Вы думаете, мне позволят отправлять вам сообщения и никто не заметит? Сомневаюсь, что будущий муж не предвидит такой возможности.

— Он не так всесилен, как считается. Так ты согласна?

Этот вопрос так часто задавался сегодня, что я потеряла счет.

— Мне нужны гарантии, что с няней ничего не случится.

— Даю слово.

И он думает, я ему поверю, особенно после того, что произошло? Слово? Он уже не раз нарушал его и будет нарушать дальше.

— Слово Императора, которое можно легко дать и легко забрать назад, — произнесла я и покачала головой. — Нет.

— Надо же как ты заговорила, открылась, сбросив маску деревенской дурочки. Я читал отчёты о тебе. Так что игра была зря. Я знаю какая ты.

Подозревала ведь, что за мной следят, но никак не думала, что Императору так интересна моя жизнь. Ведь ничего примечательного в ней не было. Сплошное выживание.

— Я ведь могу заставить тебя действовать по своему желанию, — перешёл повелитель к угрозам.

— Можете, но сегодня в закату послу нужна жена с императорской кровью. Живая и здоровая. Да, я буду сообщать вам о ситуации на острове, но должна быть уверена, что с няней всё хорошо. Что она жива, здорова и ни в чем не нуждается.

— Торгуешься?

— Пытаюсь выжить, как выживала все эти годы.

— Что Микелла сделала с тобой? — вдруг резко спросил Император, снова меняя тему разговора и прищуриваясь. — Это ведь твоя мать прокляла тебя.

— Предательство и почитание Тёмного бога.

— Мы с тобой оба знаем, что Арнольд не участвовал в заговоре, — оборвал он, перестав играть в игру.

Фактически признаваясь в том, что осознанно измучил в Башне Смерти, а потом казнил своего брата и его жену на глазах маленькой дочери. Сбрасывая маски и предлагая мне сделать то же самое.

— Столько лет прошло, — пошла я на попятную, не желая обсуждать эту историю.

Еще неизвестно, куда приведут такие откровения. За сомнения в императорской власти и законе и казнить могут. И всё равно, что разговор начал Император. Главное, как на него среагировать.

«Следи за словами, Тьяна… следи».

— Я была совсем ребёнком, — быстро продолжила, не дожидаясь его ответа и новых неприятностей. — Всего восемь лет.

Восемь лет и один день.

Красные волки пришли, когда праздник по случаю моего дня рождения еще не успел отгреметь. Этот жуткий контраст не давал мне покоя и сейчас.

В тот день на мой праздник были приглашены не только отпрыски знати, поместья которых находились недалеко от нашего замка, но и дети слуг и арендаторов, с которыми я прекрасно ладила и играла целями днями. Конечно, многим это не нравилось, но спорить с герцогиней мало кто решался.

— Помни о том, что все мы создания Богов, — говорила мама, присаживаясь передо мной на колени. — У всех есть чувства, желания и мечты вне зависимости от положения и статуса. То, что здесь, — она осторожно положила ладонь туда, где билось моё сердечко, — намного важнее блеска золота и драгоценных камней.

Я до сих пор помнила вкус того торта с воздушным кремом из взбитых сливок, нежным бисквитом и вишневой прослойкой с легкой кислинкой. Помнила, как сладкая шипучка горела на губах и во рту, щекотала нос и пузырилась в бокалах, а мы смеялись — громко, заразительно. Гору подарков в блестящих коробках с огромными бантами, которые мне так и не удалось открыть. Как папа нежно обнимал маму и они с улыбками наблюдали за шумной бегающей детворой.

— Но ты не забыла.

— Факт участия в заговоре Пятнадцати был доказан. Суд вынес приговор, который был приведён в исполнение.

Император коротко рассмеялся, не желая оставлять эту опасную тему.

— Суд? Ох, Тьяна, хватит играть, я всё знаю. Ты ведь ненавидишь меня и много лет вынашиваешь план мести. Хочешь убить.

— Это невозможно, — спокойно отозвалась в ответ, не пряча взгляда.

— Да, — мужчина коснулся груди, там, где было надежно скрыто под одеждами Око Бога. — Эта вещь всё усложняет, не так ли? Ты ведь так и не ответила на мой вопрос, Тьяна. Что Микелла с тобой сделала?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Почти не помню те дни. После их ареста я две недели пролежала с горячкой. Все считали, что я не выживу. Лишь молитвы и помощь няни вернули меня. А когда пришла в себя, оказалось, что болезнь забрала мою внешность, украла краски жизни, сделав такой.

Серой, безликой, пустой. Один взгляд на которую побуждает мужчин против воли морщится и отворачиваться. Не потому, что так уродлива, а из-за проклятья.

«Прости меня, милая. Ты поймёшь, я верю, что поймёшь. Так надо… он не остановится. Страшный, жуткий человек… Я должна тебя уберечь. Пусть так, но должна… Помни, что всему есть причины и есть пределы. Всё можно вернуть…»

— Лжёшь, — вырвал меня из воспоминаний голос Императора. — Но это уже не важно. Возвращайся к себе в комнату. Тебя проводят назад. Документы для нашего соглашения скоро будут готовы. Их принесут перед обрядом и дадут внимательно ознакомиться.

— Да, мой Повелитель, — я попятилась назад, путаясь в длинной юбке, шатаясь на неудобных каблуках.

Развернулась и поспешила к двери, желая быстрее оказаться как можно дальше от этого человека.

— Тьяна, — его голос нагнал, когда я почти вышла. — Помни, что даже на Кароссе я смогу найти тебя. Мне хватит людей и возможностей для того, чтобы уничтожить тебя, прежде чем искупать в собственной крови старую няньку. Так, что не думай, что сможешь обмануть меня и скрыться, зажив счастливой жизнью. Я тебе не позволю.

Я знала.

За дверью меня ждал всё тот же лакей. Он молча проводил назад в комнату с большой террасой и окнами на императорский сад и так же беззвучно удалился.

Никого не было. Надо же они совсем не боятся, что я сбегу или что-нибудь с собой сделаю.

На столике стоял большой поднос, заставленный едой. Призывно заурчал желудок, напоминая, что мне сегодня толком не удалось поесть. Ту жидкую кашу на воде с утра, сваренную для себя и няни, трудно было назвать едой.

Прежде чем накинуться на обед, я сбросила туфли (платье из-за корсета и шнуровки на спине самостоятельно снять было невозможно), проверила всё на яд и наркотики.

До заката оставалось еще часа четыре.

Утолив голод, но не переев, так и желудок заболеть может, я вытерла руки о белоснежную салфетку и забралась в постель. Кожа на лице еще чесалась, хотя и не так сильно, и я безжалостно сняла остатки пудры рукавом платья.

Перина была очень мягкой и так отличалось от твёрдой лавки, на которой привыкла спать последние годы, что я с тихим стоном вытянулась, наслаждаясь блаженством.

Сложив руки на животе, уставилась в потолок, пытаясь понять, как быть дальше. Только выбора не было. Свадьба состоится, хочу я этого или нет. Сбежать не получится, да и некуда мне бежать. Стоит только шагнуть за пределы замка, как тут же объявят в розыск с круглой суммой за голову. Няню из лап Императора мне сейчас не вытащить, поэтому следить за мужем в интересах повелителя придётся. Как бы гадко это ни звучало.

Надо же, как быстро он всё понял и подсунул мне под нос возможность докладывать в обмен на жизнь дорогого человека. Я не настолько была наивна, чтобы подумать о том, что это случайность. Нет, Император знал, ведь он сам рассказывал о докладах, которые так изучал. Знал и лишь ждал, когда я сама о ней вспомню. А потом просто поймал.

И я еще считала себя умной. Как оказывается легко меня вывести равновесия и сыграть на чувствах.

Да, до Императора мне еще расти и расти.

Примерно через час в дверь постучали и в комнату вошёл уже знакомый мне капитан волков Урли.

— Пакет от Императора. Велено прочитать, выучить все и уничтожить, — протягивая мне конверт, сообщил мужчина.

А вот и инструкция.

— Благодарю, — ответила я, беря послание.

Тот кивнул и уже собрался уходить и закрыть за собой дверь, как неожиданно остановился.

— Завтра утром Император решит сделать вам подарок. Свадебный. Выбрать себе одного из королевских грифонов. Не спешите… Дойдите до самого конца кормушек.

— Зачем? — спросила у него, не понимая, к чему и для чего была эта информация.

Но Урли уже ушел, не проронив больше и слова.

Закрыв дверь, я вернулась на кровать открывать конверт.

Первым из него выпала небольшая золотистая бумажка с алым отпечатком. Королевское слово. То самое, которое уже будет нелегко забрать назад и сделать всё по-своему. Даже уничтожив эту бумажку, клятву с него я не сниму. Она останется до самого её исполнения Императором.

С меня такую клятву брать не обязательно. У него останется няня, а это дороже любого слова.

Еще там был шифр и адрес доверенного человека, которому я могла передавать донесения. А и еще очень подробная инструкция на все случаи жизни.

Оставшееся время я провела, запоминая шифр, который оказался совсем несложным.

Когда служанки пришли готовить меня к обряду, я уже успела всё сжечь в огне камина, что пришлось разжигать самой.

— Пора, — произнесла мадам Силс, возникая в дверях.