Глава 4

Брачное платье было традиционного красного цвета и представляло собой обычный отрез ткани с дыркой для головы. И держалось оно на мне лишь на тонких плечиках и большом металлическом поясе на талии, обнажая бока и ноги по самые бёдра. Здесь даже бельё не предусматривалось, только голое тело. Порыв ветра и я могла остаться обнажённой.

Волосы заплели в тугую косу и сверху накрыли золотой вуалью, призванной скрыть лицо новобрачной. Вуаль держалась благодаря тяжелому венцу с огромным прозрачным как слеза алмазом.

Ноги оставили босыми, надев золотые браслеты, которые при каждом шаге тихо звенели, оповещая всех и каждого о приближении счастливой невесты.

По правилам меня должна была наряжать на свадьбу мама. Именно она должна была наложить на глаза зелёные тени, подвести их черным карандашом, делая их еще больше. Она должна была сама лично причесать меня и надеть на голову венец, напевая едва слышно ритуальные песни, желая мне счастья, любви, процветания и здоровых деток.

Всё должно быть по-другому. И рядом не было бы недовольной мадам Силс, которая смотрела на меня как на кусок грязи, не было бы этой звонкой тишины, нарушаемой лишь шорохом одежды.

А пройди я третий круг жизни у Великого Древа, ритуал использовался другой. Огненный бог отступил бы, отдавая меня на милость Зелёному божеству Вечного леса.

К свадьбе бы меня готовили неяды — прекрасные лесные нимфы. Те, что могли жить вечно и оставаться красивыми долгие столетия, пока не встретят того, ради которого захотят отринуть прошлую жизнь и стать смертной, любимой и счастливой. Брак для неяды — великое событие, ведь лишь истинная любовь могла заставить нимфу решиться на такой поступок.

Мои волосы украсили бы венком из ароматных и хмельных цветов, тело облачили бы в тонкий белоснежный шелк, который почти не скрывал обнаженной кожи, коралловых вершинок груди и тёмного треугольника внизу живота.

Солнце бы уже зашло и наш путь освещали лишь факелы и стайки крохотных светлячком. С избранником мы произнесли бы клятву у Великого Древа, густая крона которого уходила под самое небо. Жрица скрепила бы наш союз кровью и позволила провести первую ночь у корней Древа.

Там в высокой траве, со звездным небом над головами, скрытые от любопытных глаз, под песни сестёр я бы стала женой того, кого любила больше всего на свете, даже больше жизни. Именно там мы бы дали начало новой жизни, зачав следующую неяду, благословлённую Лесными духами и Богом.

Проклятье и дар всех нимф — способность рожать лишь дочерей, послушниц Зелёного Божества.

Но я не неяда, третий круг мне пройти так и не дали, обрекая на одиночество и боль.

«Не прощу её! Никогда не прощу!»

— Пора, — громко произнесла женщина, вырывая из тяжелых воспоминаний.

Меня весьма грубо подтолкнули к выходу и повели в часовню, которая располагалась совсем недалеко.

Чего я точно не ожидала увидеть, так это стоящего у входа в храм наследного принца Ремаля. Встретившись с ним взглядом, я невольно замерла, чувствуя себя донельзя обнаженной и беззащитной, придерживая ткань на бёдрах, не давая ей распахнуться.

— А вот и невеста, — фальшиво улыбнулся принц. — Здравствуй, дорогая кузина.

Говорят его матерью была принцесса-ящер, которую двадцать лет назад Император захватил во время походов и изнасиловал. Конечно, это родство никем не подтверждалось, и любая мысль о таком жестоко каралась. Официально Ремаль был сыном первой жены императора, которая умерла вскоре после родов, или ей помогли умереть, чтобы она не сболтнула лишнего. Ящеры были врагами и наследник Императора просто не мог быть одним из них.

Но глядя в его тёмные глаза, я видела в их глубине красные всполохи. И это был не божественный огонь Сайрона, призванный дарить тепло и оберегать. Нет, это был безумный блеск навеки запечатанного внутри хищника.

Полукровки не могли оборачиваться. Именно поэтому ящеры отказались от него, отдав на милость завоевателю.

Но это тоже слухи. Доказать которые никто не мог.

— Так это тебе выпала честь сопроводить меня к алтарю? — спросила у него, подходя ближе.

Он вырос и изменился. Из прыщавого сутулого подростка, который обожал дергать меня за волосы, щипать и подставлять подножки, Ремаль вырос в красивого худощавого мужчину с острым лицом, прямым носом и чувственными губами. Его чуть волнистые чёрные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб.

Красив и порочен.

А еще очень опасен и коварен.

— Ты же наша родственница. По крайней мере на ближайшие пару часов для посла и его свиты. Раз отец будет проводить церемонию, то на меня возлагается обязанность сопроводить тебя внутрь.

Я огляделась, внезапно поняв, что на площадке перед храмом мы остались совсем одни.

— Этель сказала, что ты утратила красоту и очарование неяд, стала блеклой тенью Микеллы, — всматриваюсь мне в лицо, пытаясь взглядом пробраться сквозь золотистую вуаль, произнёс он и протянул руку, словно хотел сорвать её с меня.

От него удушливо пахло кровью или это всего лишь игра моего воображения?

— Об этом все говорят.

— Проклята родной матерью. Ссильнейший заговор из существующих, обратить который не под силу никому. Интересно, зачем она это сделала?

— Не знаю.

«Хотела спасти от вас, от той участи, что ждала меня, став старше… Той, что не смогли получить от неё».

— Император ведь показал тебе портрет Микеллы?

Я еще крепче стиснула ткань накидки, но не ответила. Ремаль усмехнулся.

— Запретная страсть. Неяда, что предпочла ему, вершителю судеб, незаконнорожденного брата. Отец ведь до сих пор её любит.

— Мне об этом ничего не известно.

— Все его последние любовницы зеленоглазые беловолосые девушки. Жрица ведь до сих пор не потеряла надежды на союз, каждый год шлёт новую неяду. Они уж посговорчивее твоей матери будут.

Наверное. Родить дочь от императора, получить славу, деньги и почёт. О чём еще можно мечтать? Разве что о любви.

— А какие надежды он возлагал на тебя, — вкрадчиво произнёс он, подходя ближе и поднимая вуаль.

Я замерла, позволяя Ремалю увидеть моё лицо. С мучительным удовольствием наблюдая, как ведомый проклятьем, он отшатнулся и закрыл глаза.

— Значит, правда. Жаль. Давай руку, скоро закат и нас уже давно ждут.

Уже не боясь, я протянула ему ладонь и пошла следом.

Часовня была небольшая, но очень красивая. Стены, пол и конусообразный потолок из сверкающего белоснежного мрамора. Четыре статуи Богов стояли по частям света и были созданы из мрамора соответствующих цветов — Красный Бог огня Сайрон, Зелёный Бог жизни Древ, Синий Бог воды Каарх и Желтый Бог неба Воргун. Не было здесь лишь пятого бога. Того, кого не стоило даже упоминать. Но идолы Тёмного ставились лишь в храмах ящеров, которые почитали его как главного. Ведь именно он дал им возможность оборота, превращая в злобных чудовищ.

Но не статуи привлекли моё внимание.

У сверкающего алтаря стоял Император и мой жених. Чуть в сторонке Этель, которая не сводила с мужчины задумчивого взгляда, и группа островитян.

Я мельком посмотрела на них, сосредоточившись лишь на том, кому было суждено стать моим мужем и увезти прочь отсюда.

Раздался перезвон ножных браслетов и он обернулся.

Высокий, гораздо выше остальных, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, собранными на затылке. Смуглый, с легкой щетиной на подбородке и пронзительными глазами цвета морской воды. Никогда таких не видела, будто сам океан жил в его сердце, найдя своё отражение в радужке. Одет он был тоже не по правилам: чёрные штаны, жилет, обнажающий сильные накаченные руки.

— Ну наконец-то, — сухо произнёс Император, наблюдая за нами, в то время как Сандер не произнёс ни слова. — Закат уже совсем скоро. Пора начинать.

— Одну минуту, — вмешался один из свиты. Седовласый мужчина невысокого роста с жутким шрамом на лице. — Мы должны убедиться.

— Моего слова вам мало? — зловеще спросил Повелитель.

— Есть порядок, — покачал головой тот. — И правила. Девушка, дайте вашу руку.

Ремаль отступил на шаг, а я наоборот шагнула вперёд, протягивая ладонь старику, когда её внезапно перехватил жених. Притянул к себе, заставляя подойти еще ближе, достал другой рукой нож и одним лёгким движением проколол мой палец.

— Ох! — только и успела выдохнуть я, наблюдая за красной капелькой, которая выступила на подушечке.

Но дальнейшее и вовсе произвело на меня неизгладимое впечатление. Мужчина вдруг наклонился, быстро слизнул кровь (клянусь, на долю секунды я увидела, как красный огонёк вспыхнул в его глазах) и тихо произнёс чуть хрипловатым голосом:

— Императорская кровь. Невинна. Брак будет заключён.

Вот оказывается как. И врач не нужен с унизительным и болезненным осмотром. Попробовал каплю крови — и сразу всё известно. Кто, где и с кем. Точнее ни с кем и никогда.

Нормальная девушка должна была испугаться, отшатнуться в сторону, охнуть или красиво упасть в обморок. Хоть как-то показать своё чрезмерное удивление вперемешку со стыдом. О таких вещах не говорят вслух в присутствии стольких людей. Это по крайней мере не прилично.

Но кого волнуют приличия, когда совершается брак дочери предателей и дикаря с независимого Каросса?

Я просто стояла и смотрела на него, моего мужа и молчала. Через вуаль Сандер меня разглядеть не мог, а вот я получила отличную возможность изучить этого странного мужчину. Ведь другой возможности может просто не быть.

Красив? Сложно сказать. Не смазлив и совершенен как Ремаль. Нос слегка искривлён, скорее всего был сломлен и не раз. Густые брови, четко очерченные губы, упрямый подбородок.

Некрасив, но притягателен, интересен. И еще эти глаза. Невероятные, невозможные. Не человеческие.

— Раз всё решено, то медлить больше нет смысла, — раздражённо произнёс Император, привлекая к себе внимание.

Мы подошли поближе к алтарю, жених всё еще сжимал мою руку, словно боялся, что я сбегу или просто исчезну, растворившись в воздухе.

Тёмные глаза Императора пристально наблюдали за нами. Что-то странное промелькнуло в них, будто он хотел отменить брак, но еще мгновение и всё вернулось на круги своя.

Обряд начался и всё смешалось, завертелось перед глазами. Слишком быстро, чтобы я запомнила. Или может сознание специально уберегало меня от этого, не давая сосредоточиться.

Священный огонь, безболезненно опаливший наши соединённые руки. По крайней мере, мне точно было не больно, а мужчина нахмурился и сжал зубы. Островитяне издревле поклонялись и больше чтили Синего Бога, тот давал им пищу и спокойную жизнь.

Искры огня, играющие на наших руках, рисующие магические узоры алым пламенем, и гаснущие, ярко сверкнув напоследок.

Клятва верности, во время которой как-то странно и ехидно хмыкнула Этель. Я не ждала от мужа верности, понимала, что это бессмысленно. Но зачем так откровенно?

Терпкое вино, которое горчило на губах, и вспыхнувшая следом жажда совсем иного порядка. Огненным пламенем беснующаяся в крови, узлом закручивающаяся внизу живота, сбивающая дыхание и нарушающая ритм сердца. Желание.

— Перед лицом всех Богов ваш брак считается заключенным, — разведя руки в стороны, провозгласил Император.

Поцелуя, который должен был скрепить наш союз, не последовало. Муж даже не захотел убрать с моего лица вуаль, чтобы заглянуть в лицо новобрачной. Сдаётся мне, что ему было просто всё равно.

Может это и к лучшему. Не хотелось бы сейчас при всех видеть, как его лицо скривится от гнева и разочарования. Нет, так будет хорошо.

— Клятва исполнена, — провозгласил седой мужчина.

— Как и было обещано, — сухо ответил Повелитель, опуская руки.

— Возвращайтесь в свою комнату, — неожиданно грубо велел муж, даже не удосужившись посмотреть в мою сторону.

Романтично-то как.

Какой будет следующий приказ? Ложись, раздвинь ноги и расслабься? Я не настолько наивна, чтобы не знать, что происходит между мужем и женой за закрытыми дверями спальни.

Но жена должна быть послушна и кротка. Хотя бы первые дни. А тут вообще счет шёл на минуты. Так что характер показывать не стоило, тем более при Императоре, который так пристально смотрел на нас.

— Да, господин, — добавив в голос максимум послушания, произнесла я и склонила голову.

После чего развернулась и медленно двинулась в сторону двери, каждую секунду ожидая, что меня кто-нибудь остановит. Но этого не произошло.

Сумерки уже спускались на столицу, стало прохладнее, стихли звуки. Но плитка под босыми ногами так сильно нагрелась за день, что осталась тёплой.

Я как можно быстрее направилась к комнате, морщась от каждого бряканья браслетов друг о друга. С таким же успехом можно было повесить себе колокольчик на шею.

Хорошо идти было недалеко.

Почти вбежав в комнату, я захлопнула дверь и замерла, не зная, что делать дальше. Не было мамы, встречающей меня у входа, расплетающей косу и дающей благословение и напутствие.

Одна. Лишь тусклый свет от свечей на столе.

Раздеваться и тем более переодеваться было нельзя. Платье ритуальное, созданное для удобства мужчин. Задрал подол, сделал своё дело и свободен.

Ноги едва не подкосились от ужаса, как только смысл произошедшего стал до меня доходить.

Дрожащими руками я стащила вуаль и венец, бросая всё на пол и медленно опустилась на ковёр, обхватив плечи руками.

Храбриться я могла сколько угодно, мысленно проклинать своих врагов и шутить над новым положением. Какой бы сильной я не была, эта ночь всё равно внушала страх и трепет.

Первая. Брачная.

А неизвестность пугает и тревожит.

Но сидела так не долго. Как только первый страх прошел и волнение улеглось, я подняла с пола венец и встала, поправила платье и застыла, ожидая прихода мужа.

Лучше встретить так. Стоя, лицом к лицу.

Меня хватило лишь на полчаса. Потом ноги затекли и заныли. Пришлось перебираться на кровать. Села, примерно сложив руки на коленях и гипнотизируя взглядом дверь.

Так прошло еще полчаса.

Надо же как загулял мой дорогой супруг.

Когда часы на главной башне пробили полночь, сил ждать и тем более нервничать уже не было. Я даже немного разозлилась и уже сама хотела, чтобы это произошло как можно быстрее. Ожидание убивало, нервировало и давило.

За это время я о многом успела подумать.

О том, что именно Маргузу холили, лелеяли и берегли для этой свадьбы. И когда она погибла полгода назад, оставалась лишь я. Этель точно не могла стать женой Сандера и исполнить какой-то там, мне еще не известный договор. О любовниках принцессы слухи доходили даже до нашего захолустья.

Следующим пунктом была кровь.

Интересно, супруг каждый раз будет её пробовать? Я слышала о страшных монстрах из древних легенд. Тех, кто заживо высасывал всю кровь из своих жертв, оставляя лишь пустую оболочку. Бледные существа с красными глазами. А у него глаза другие.

Нервное напряжение дало о себе знать. Я сама не заметила, как легла на кровать, свернулась комочком и уснула.

И сны были под стать этим жутким мыслям.

Много крови, целый океан. А я посреди него, совсем одна. Кровь бурлила вокруг, заставляя сердце испуганно сжиматься, вертеться на одном месте, пытаясь понять, что же такое там на дне. Она пузырилась всё сильнее и сильнее, пока из глубины медленно не поднялся тёмный мужчина с глазами цвета моря, тянущий ко мне свои руки.

Крик застыл на губах.

Вздрогнув, открыла глаза и тут же села, прижимая руку к груди. Капельки пота застыли на лице, и я уже хотела вытереть их, когда внезапно поняла, что нахожусь в спальне не одна.

Развернулась и тут же замерла, встретившись с пылающим взором своего мужа, который со странным интересом рассматривал моё тело, задержавшись на обнажённых бёдрах. Одежда во время сна сбилась, открывая их чуть ли не полностью.

— Доброе, — прохрипела я, лихорадочно кутаясь в простыни, глянула в окно и закончила: — Утро.

— Собирайся. Мы уезжаем.