Глава 11

Следующие три дня пролетели незаметно.

Сандер еще пару раз приглашал отужинать с ним, но я всегда вежливо отказывалась, предпочитая собственную каюту и одиночество. Настаивать супруг не стал, за что я была ему крайне благодарна.

Пару раз один из кароссиканцев водил меня посмотреть на Аргуса, который продолжал спать и набираться сил. Изменения было сложно рассмотреть, но меня уверили, что они уже есть. Одна выходить из своей каюты отказывалась, предпочитая передвигаться по кораблю только в сопровождении. Палуба, свежий воздух и солнце пока были недоступны.

Я много размышляла о сложившейся ситуации и Сандере. О нём, мне кажется, я думала даже слишком много. Вспоминала его необычные глаза, голос, мимолётную улыбку, которая лишь слегка приподнимала уголки губ.

Не сосчитать сколько раз порывалась встать, броситься к нему и рассказать о своём соглашении с Императором, о няне и моём страхе потерять последнего дорого человека в этом мире. Но каждый раз останавливалась.

А если не поймёт, а если расценит как предательство? Тогда я и няню погублю, ведь шпионить мне не позволят, запрут в замке, и доверие мужа потеряю.

«Ты его точно потеряешь, если он узнает правду от других», — шептал внутренний голос.

Понимала, но что делать не знала. Выхода пока не было и надо было хорошо всё обдумать прежде, чем решаться на такое откровение.

Еще я неожиданно поймала себя на мысли, что хочу, чтобы ритуал побыстрее состоялся. Тогда бы всё закончилось, мы расстались и это наваждение исчезло.

Когда мне было тринадцать, няня впервые, смущаясь, запинаясь и краснея, рассказала о мальчиках, первых чувствах влюбленности и невинности. Просила быть осторожнее.

— Ты не чета им, деревенским, ты — Колдер.

— Титула давно нет, — возразила я, помешивая варево в котелке.

— Может и нету, но ты есть. Не подходят тебе эти ребята.

— Ты не переживай, они на меня даже не посмотрят, — горько усмехнулась в ответ.

Не то чтобы мне хотелось получить чьё-то внимание, с мороком это было крайне трудно, почти невозможно. Разве кто на спор решит приударить за проклятой. Но мне было тринадцать, я становилась девушкой и больше всего на свете хотела быть другой. Не для кого-то, а для себя.

— А ежели ты? А вдруг отзовётся сердечко? — не отступала нянюшка, тревожно за мной наблюдая.

— Не отзовётся, — как могла успокоила её я. — Не на кого тут отзываться. И вообще я сама хозяйка своего сердца. Как скажу, так и будет. Вот увидишь.

— Нельзя без любви, девонька. Совсем нельзя. Чувства, любовь и сострадание отличает нас от ящеров. Не уподобляйся им, не гневи Богов, не призывай Тёмного.

Ведь прожила до восемнадцати лет, уверенная, что всё смогу выдержать. Что мёртво сердечко, засыпано серым пеплом и чувства совсем не для него.

Получается, ошиблась?

Стоило кому-то проявить тепло и уважение, сделать что-то хорошее, как отозвалось. Готовое в первый раз забиться для кого-то.

— Молчи, глупое, — твердила я. — Не для нас он. Да и нельзя полюбить кого-то за пару дней. Это просто благодарность и только.

А сама считала дни до прибытия. Веря, что там на берегу всё изменится и будет по-другому.

На палубу мне помог подняться Ирил.

— Сегодня моя очередь, — сообщил сорджи, которого мне каким-то чудом удавалось избегать все эти дни. — Готова?

— Всегда, — ответила ему, но руки не подала, спрятав их за спину.

От яркого солнца я на мгновение ослепла и зажмурилась, подставляя лицо лёгкому ветерку и наслаждаясь свежим воздухом, которого так не хватало эти дни.

— Давай, помогу, — раздался голос Сандера, который аккуратно взял меня за руку, привлекая к себе.

— Ничего не вижу, — пробормотала в ответ, чувствуя, как выступают слёзы.

Но это совершенно не мешало ощущать его тепло, вдыхать аромат тела, вслушиваться в тихий голос. Сейчас, когда зрение было мне недоступно, усилено заработали другие органы чувств, сыграв со мной злую шутку.

— Глаза скоро привыкнут, — тихо произнёс мужчина и его дыхание пошевелило волоски у меня у ушка.

Он подошёл слишком близко. Надо бы отступить, но не могла. Мне так не хватало этого тепла и ощущения защиты, которое он мне дарил. Я тянулась к нему и ничего не могла с этим поделать.

— Хорошо, — ответила ему и тихо охнула, когда Сандер неожиданно подхватил меня на руки и понёс.

— Так удобнее, — сообщил мужчина на мой немой вопрос. — С закрытыми глазами сложно спуститься по трапу, не сломав при этом себе ноги.

— Спасибо.

А сама всё пыталась понять, что со мной такое происходило. Почему так горят щеки и сбилось дыхание? От чего так колотится сердце внутри? Заболела или причина в другом? В том, чего так боялась эти дни.

Внезапно давление на глаза пропало, и я смогла осторожно их открыть.

Карета с зашторенными окнами и Сандер напротив.

— Ты как?

В голосе полно участия, от которого пересыхает в горле.

— Уже лучше, — прокашлявшись ответила ему и отсела чуть в сторону. — Спасибо.

— Мы отправляемся сразу в Фриастор. Тебя уже ждут.

Я даже не стала спрашивать кто и зачем. И так понятно. Сегодня ночью всё свершится.

Дорога поднималась всё выше и выше. Глаза привыкли настолько, что я смогла одернуть в сторону занавески, рассматривая проплывающий мимо пейзаж: небольшие аккуратные деревеньки, зелёные поля и луга, солнечный лес, полный ярких красок. Дорога был равной и дискомфорта поездка не вызывала, меня даже чуть-чуть укачало.

— Прибыли, — произнёс Сандер через пару часов, когда мы остановились. — Готова?

— Готова.

Он помог мне спуститься вниз. Карета остановилась прямо напротив входа в один из самых красивых замков, которые я видела. Высокие мраморные колонны, мозаичные дорожки, сверкающие до блеска ступеньки, много зелени и пестрых цветов. Большой фонтан с журчащей кристально чистой водой.

Я не могла насмотреться, вертя голову и находя всё новые и новые удивительные вещи.

— Сандер!

Сойдя со ступенек, к нам в окружении слуг царственно шла высокая, стройная женщина в нарядном кафтане ярко-зелёного цвета. Такого же цвета у неё на голове был тюрбан, украшенный брошкой с изумрудами и экзотическими перьями.

Её возраст было сложно определить, почти невозможно. Лишь сеть мелких морщинок у карих глаз говорили о том, что ей гораздо больше сорока.

— Госпожа, — улыбнулся мужчина, делая ей шаг на встречу и целуя унизанные перстнями руки. — Вы как всегда великолепны.

— Ах ты, проказник, — рассмеялась она низким грудным голосом. — Совсем перестал навещать старушку.

— Назвать вас старушкой может лишь глупец, — лукаво ответил Сандер отступая и поворачиваясь ко мне. — Я не один.

— Это она? — быстро спросила женщина, впиваясь в меня жадным взглядом.

— Да. Прошу, знакомьтесь. Это Тьяна — моя жена. А это госпожа Валенсия. Вдова моего отца.

«Жена, но не мать», — быстро отметила я про себя, прямо смотря в карие глаза в обрамлении густых черных ресниц.

Эта женщина вообще была очень красива и возраст совершенно её не портил, а даже украшал, делая осанку прямой, а спину ровной. По сути госпожа Валенсия относилась к тому типу людей, которых всё украшало.

Огненная кровь, дитя, отмеченное Сайроном.

Такая же как я? Или мне предстоит такой стать?

Чему я удивляюсь, кристалл ведь надо постоянно пополнять энергией, Сандер ведь говорил мне об этом. Вот только нечастной женщина совсем не казалась.

Она долго вглядывалась в моё лицо, словно пыталась пробраться сквозь морок проклятья, заглянуть за шторку, стараясь разглядеть скрытое. Но не смогла.

Вздрогнула, отвернулась и взглянула на Сандера, который продолжал молча стоять рядом.

— Дочь Каири? — в голосе слышалась настороженность и даже некоторое опасение.

Я видела, как слуги синхронно отступили в сторону. Боялись проявления гнева хозяйки или причина была в чём-то другом?

— Нет, — быстро вставила я, не желая казаться безвольной куклой. — Колдер.

Здесь на Кароссе можно было не боясь называть титул, принадлежащий родителям. Я гордилась им и не собиралась забывать о том, чья кровь текла в моих жилах. Тем более сейчас, когда ответственность за такое своеволие не настигнет.

Надо сказать, эффект от моих слов был просто потрясающий. Валенсия дрогнула, глаза вспыхнули и погасли, вокруг глаз и в уголках губ залегли некрасивые складки, сразу делая её старше, отшатнулась, едва не падая. Пара слуг дёрнулись, стремясь её подхватить и удержать, но тут же отступили, стоило женщине раздражённо отмахнуться от них как от надоедливых мух.

Её рука дрожала, прижимаясь к пышному бюсту, сверкая на солнечных лучах драгоценными камнями колец, которые были щедро нанизаны на пальцы. Рот несколько раз открывался и закрывался, словно ей не хватало воздуха.

— С вами всё порядке?

От Сандера просто так не отмахнуться. Мужчина уже был рядом, взял её под руку, обеспокоенно заглядывая в глаза.

Интересные у них отношения.

— Да-да-да, — торопливо произнесла женщина и снова посмотрела на меня. — Сандер, ты не мог бы отойти.

— Зачем?

Супруг явно не хотел оставлять меня одну.

— Всего пять минут.

— Тьяна? — в голосе мужчины явно звучал вопрос.

Он оставлял право выбора за мной.

— Всё хорошо.

Отошёл в сторону, метров на пять и застыл.

— Ты дочь Арнольда?

Моего отца госпожа Валенсия знала. Это факт. И сдаётся мне, что знала очень хорошо, иначе не реагировала так бурно.

— Да, — ответила ей, спиной чувствуя пристальный взгляд мужа, который прожигал мне спину.

— Почему Тангир тебя пощадил?

Я не сразу поняла, о ком она говорит. Действующего Императора уже лет сорок никто не называл по имени. Лишь Повелитель, Император и прочие восторженные эпитеты. Даже в официальных документах это имя отсутствовало.

«Кто же вы, госпожа Валенсия? Откуда вы столько знаете?»

— Он мне об этом не сообщил, — ответила ей, наблюдая как быстро женщина приходила в себя.

А она в ответ изучала меня. Насколько долго ей позволяло проклятье.

— Не огонь… Жизнь. Надо же как интересно распорядилась судьба, — неожиданно хмыкнула женщина и повернулась к моему мужу. — Мать знает?

— Еще нет, — спокойно ответил тот, совершенно не смущаясь и не отрицая того, что подслушивал.

— Интересно-интересно. — По полным алым губам промелькнула странная усмешка. — Надо же как распорядились Боги.

— Кто вы такая? — не выдержав, задала я свой вопрос.

Терять-то было нечего. А эта дама меня очень сильно беспокоила, если не сказать пугала.

— Сандер же представил меня. Здесь на острове ты почтенная вдова его отца.

— А в Империи? Кем вы были в Империи? — не отставала я, не желая отступать.

— Это было так давно, моя дорогая. Уверена, сейчас все обо мне забыли.

Хитрила или лгала? Играла со мной? Зря, отступать я была не намерена.

— Но вы знали моего отца!

— Знала? — Короткий смешок. Бьющий по натянутым нервам. — Я сама лично, будучи сопливой девчонкой, помогала появиться Арнольду на свет. Империя знала меня как Валенсию из рода Огненных, потомка Красного бога. Дочь Филиана Третьего Великого Повелителя непобедимой Империи.

— Филиан Третий? — недоверчиво переспросила я, вспоминая учебники истории. — Но этого не может быть.

— От чего же? — Идеально выщипанная бровь поползла вверх.

— Если вы дочь Филиана Третьего, то тогда…

Ох, сколько же ей лет. Возможно даже больше, чем нянюшке. Но как она выглядит, такая яркая и броская, что сложно глаза оторвать. Да, такая женщина никогда не будет одна.

— Тогда я, — подсказала мне госпожа Валенсия. — Родная тётка Тангира и твоего отца.

— Мой отец сын герцога Колдер.

— Не надо передо мной юлить, девочка. Я отлично знаю, когда, где и при каких условиях появился твой отец.

И почему мне кажется, что эти данные у нас с ней не совпадают? По моим сведениям, отец родился через месяц после брака бабушки с герцогом Колдером в поместье далеко от столицы.

— Валенсия! — предупреждающе произнёс Сандер.

Было видно, что ему не нравится, куда завёл нас этот разговор.

— Успокойся, дорогой. — Пожала в ответ плечами женщина. — Девочка имеет право знать правду. Хотя признаюсь честно, я удивлена, что дорогой племянничек тебя пощадил и оставил в живых.

— Где ваши подруги? Где все придворные дамы? — вновь вмешался Сандер, пытаясь перевести разговор, но ближе не подходил.

«Подруги? Дамы? Надо же как интересно».

— Я всех отослала, — побормотала она. — Сам понимаешь, такой день. Нам ведь надо было столько обсудить с Тьяной.

— Почему? — вмешалась я. — Почему он должен был меня убить?

— Ты одна из немногих, кто может пошатнуть его власть.

Теперь пришла моя очередь коротко смеяться.

— Я всего лишь девчонка из провинции. Для подавляющего большинства меня просто не существует. Я мертва столько лет и меня это более чем устраивает.

— Но что будет, когда они узнают, что ты есть? — в глубине её глаз взметнулось красное пламя.

Теперь понятно почему она так молодо выглядела. Сила крови огненного предка была велика, именно она не давала ей состариться быстро.

Но тогда возникал дугой вопрос — разве кристалл не должен был всё это забрать? Сандер ведь говорил о полном выкачивании огненной энергии. Тогда почему у госпожи Валенсии она осталась?

Но об этом сейчас спрашивать не стоило. Потом, останемся наедине и я у неё обязательно поинтересуюсь.

— Ничего, — жёстко оборвала её я. — Десять лет назад заговорщики тоже так считали. И чем всё закончилось? Сколько жизней унесло то восстание?

Никто до сих пор не знал. Это глав семей казнили прилюдно, а скольких вытащили тёмными ночами и убили без суда и следствия, какое количество погибло в массовых восстаниях на широких улицах столицы? А те несчастные, сгнившие в застенках Башни Смерти? Никто не знал, теперь никогда не узнает точное количество смертей.

— Ты думаешь, это началось лишь десять назад? Дорогая моя, это продолжается более шестидесяти лет. Мне ли это не знать. Чтобы спасти свою шкуру, я была вынуждена бежать на Каросс. Скажу честно, это не самое плохое место, можно сказать, одно из лучших. И Тангиру здесь нас не достать.

У меня на этот счет было совсем иное мнение, но высказать его я не успела.

За нами раздался полный боли нечеловеческий крик. В следующий момент Сандер оказался рядом и задвинул меня за спину, пытаясь отгородить от опасности.

Но мне не надо было смотреть, я и так знала, что случилось.

* * *

Сегодня утром, когда я в последний раз видела Аргуса, он продолжал мирно спать и ни на что не реагировал. Смотрящий так привык к моим частым визитам, что даже позволил в виде исключения подойти к тяжелой клетке и коснуться грифона.

— Не боитесь, госпожа? — с сомнением спросил он, смотря как я осторожно глажу израненную птицу по голове, как провожу подушечками пальцев по старым шрамам, которые всё никак не хотели затягиваться.

— Нет, — спокойно ответила ему, не отрывая взгляда от изучения грифона. — Аргус никогда меня не обидит. А я не дам в обиду его.

— Он потерял хозяина. После такого не выживают и редко восстанавливаются до конца, — продолжил смотритель.

Я лишь рассеяно кивнула, не став вдаваться в подробности, что и меня так же сломали. Нам будет чем поделиться друг с другом, есть за что зацепиться и встретить новый день. А время лечит. Чуть-чуть, но лечит.

Именно утром пожилой мужчина уверил меня, что Аргус будет спать еще долго и никаких проблем с транспортировкой не возникнет.

Почти прав оказался. Клетку ко дворцу доставили без проблем, всё так же по воздуху на четырёх мощных грифонах бурого цвета с короткими мощными шеями и сильными крыльями. Но вот дальше.

Один из четырёх тросов не выдержал нагрузки и лопнул. Клетка тут же наклонилась, заваливаясь на бок, сбивая строй. На землю она не упала, но вот Аргус хорошо стукнулся о прутья всем телом, незажившими ранами и резко очнулся ото сна. Забился, ломая крылья и жалобно крича.

— Аргус! — вскрикнула я, вновь пытаясь к нему пробиться.

Три оставшихся грифона уже не могли удержать, раскачивающуюся из стороны в сторону, клетку и стали медленно опускать вниз, чётко подчиняясь приказам наездников.

А на земле уже собралась толпа смотрящих со специальными верёвками и палками, что не добавляло Аргусу спокойствия. Крик стал яростным и злобным.

«Живым не дамся!»

Я так отчётливо это услышала, что вздрогнула всем телом.

— Что происходит? — недовольно спросила госпожа Валенсия. — Что здесь делает это существо?

— Аргус! — вновь вскрикнула я, пытаясь обойти Сандера.

Но муж казалось был везде, мешался, держал меня и всё пытался достучаться до моего сознания.

— Тьяна, успокойся!

А я ответила ему безумным взглядом и бессвязным шепотом:

— Он упадёт. Разобьётся!

— Успокойся. Клетке не дадут упасть. Лопнул всего один трос. Это не опасно.

Сильные руки на плечах, которые слегка встряхнули меня, пытаясь привести в чувство.

— Ты слышишь меня? Всё будет хорошо. Его почти опустили.

Клёкот становился всё громче и оглушительнее. Сзади возмущалась Валенсия, а я до крови искусала губы, едва дыша.

Всего пара секунд и клетка опустилась на землю, оглашая площадь тихим скрежетом.

— Обрубай канаты!

— Грифонов освобождай!

— Осторожнее!

— Замки заело!

— Дотянуться не могу.

— Вот же злобный какой!

— Бешеный!

Громкие ругательства, когда дотянуться до канатов так и не получилось. Наверху стали роптать грифоны, наездникам тоже дотянуться не получалось до канатов.

Количество народа всё увеличивалось. Теперь перед клеткой были не только смотрящие, но и охранники, слуги и еще кто-то.

— Чуть руку не оттяпал!

— Да, угомонись ты! Мы же помочь хотим.

— Не кричи, а то совсем свихнётся.

— А глаза-то глаза…

— Аркан давайте.

Внезапно обзор загородила долговязая фигура сорджи, который невесть каким боком оказался перед нами.

— И что с ним делать? — спросил он у Сандера.

— Живой и здоровый, — ответил тот и добавил. — Не ломай.

— Ох, вечно ты куда-то влезешь, — вздохнул тот, коротко взглянул на меня и взлетел вверх.

— Что он задумал? — нервно отозвалась я. Мне совсем не понравилась последняя фраза мужа. — Что сорджи будет делать?

— Я обещал, что с Аргусом ничего не случится, я сдержу слово.

— Ты не понимаешь, — покачала головой в ответ и быстро, захлёбываясь словами, произнесла. — Он же боится! Аргус совсем один! В чужой стране! Ему страшно! Я должна быть рядом.

— Не должна, — резко ответил супруг. — Ирил справится. Смотри.

Сорджи под радостные возгласы присутствующих уже успел отцепить тросы и отпустить измученных птиц и теперь медленно и плавно опускался вниз к Аргусу, на которого я не могла смотреть без слёз.

Испуганный, но не сломленный, пытающийся сражаться до конца, даже зная, что обречён. С воспалёнными, покрасневшими глазами и редкими перьями, вставшими дыбом на загривке.

Ирил плавно опустился на землю (люди тут же расступились в стороны) у самой клетки и бесстрашно протянул ладонь, пытаясь коснуться израненной морды. Аргус не дался, злобно щелкнул клювом, только чудом не откусив пальцы сорджи, который даже не попытался отскочить, и зашипел, забиваясь в угол.

— Они оба — дети воздуха, — произнёс Сандер. — Если кто и сможет достучаться до него сейчас, то это Ирил.

Но я видела, как дрожал Аргус, как царапал сломанными когтями плитку под ногами, как бились о клетку крылья, теряя последние перья.

— Нет, — прошептала едва слышно.

— Сандер! — вновь попыталась вмешаться госпожа Валенсия. — Ты с ума сошел? Что на территории дворца делает дикий грифон? Это безумство. А если он вырвется? Почему слуги медлят?

— Ты обещал, — прошептала одними губами, смотря мужу прямо в глаза и ловя в них ответ.

— Ирил всё решит.

— Не решит. И ты это понимаешь, — ответила ему, чувствуя, как горячая капля медленно скользнула по щеке, к ней тут же присоединилась другая.

И тут же, словно в подтверждение моих слов заклекотал Аргус, а сорджи, шипя проклятия, всё-таки отшатнулся.

— Пусти меня к нему.

— Нет.

— Пусти.

— Опасно.

— Аргус не причинит мне вред.

— Это не тот грифон, которого ты знала десять лет назад.

— Я должна, — начала и я и неожиданно вскрикнула от боли, когда огнём на груди загорелся кулон.

Дрожащими руками вытащила его за цепочку, смотря как солнечным, слепящим светом сияет древо.

— Эт-то что? — выдохнула я, сморщившись от боли на груди.

Точно ожог останется.

Сандер изменился в лице, побледнел, глянул на меня странно, недоверчиво, потом снова на кулон. Сзади приглушённо охнула Валенсия, но промолчала.

— Пошли, — вдруг резко произнёс мужчина, хватая меня за руку.

— Куда? — не сразу поняла я, решив, что муж решил затащить меня во дворец и запереть там.

— Спасать твоего грифона.

— Правда?

— Я с тобой.

— Но…

— Одну не отпущу, — твёрдо заявил Сандер.

Мне не надо было говорить дважды. Я кивнула и бросилась вперёд. Но тут же передо мной стеной встала охрана.

— Пропустить, — резко велел муж, не отставая от меня ни на шаг.

А медальон всё сильнее накалялся и светил так, что даже смотреть было больно.

— Что за…? — недовольно выдал Ирил, но тут же замолчал, увидев меня. Брови поползли вверх и он бросил вопросительный взгляд на Сандера.

Не знаю, что сорджи там увидел, но тут же отступил в сторону, бросив странное:

— Ты же говорил — непосвященная.

Но я была слишком занята Аргусом, чтобы обратить на это внимание. Грифон меня заметил и узнал, перья опускались, медленно уходила из взгляда ненависть. Но тем не менее подходить он не спешил.

— Не бойся, — дрогнувшим голосом произнесла я и едва не закричала, когда еще сильнее загорелся кулон. Еще немного и он прожжёт дырку на груди.

Сандер тут же оказался рядом, обнял за талию, положив руку на живот и притянул к себе.

— Возьми амулет в руку, — прошептал на ушко едва слышно.

— Но он же горячий, — воспротивилась я, едва дыша от жара.

— Возьми.

Зажмурилась, кусая губы и схватила древо, ожидая ощутить жгучую боль. Но ничего не произошло. Он вдруг стал прохладным, даже холодным.

— Что это? Почему? — совсем растерялась я.

— А теперь потянись к грифону. Тебе надо его коснуться.

— Он не хочет.

— Хочет. Он тоже это чувствует.

— Что? — пробормотала я, смотря как Аргус медленно двигался вперёд, нерешительно, не сводя взгляда с амулета в моей руке.

— Магию.

— Какую магию? Я ничего не знаю.

— Знаешь, — шепнул Сандер и волоски на затылке встали дыбом. — Знаешь, Тьяна. Не можешь не знать. Это в твоей крови.

— Что?

— Жизнь.