Глава 18

Четыре дня спустя

— Я хочу помочь! — уже в сотый раз я пыталась достучаться до своих охранников, которые неприступной стеной встали передо мной, не давая выйти.

— Не велено вас выпускать, — как заведённые повторяли они уже успевшую меня достать фразу.

— В больницах раненные, кракены нападают, а вы! — крикнула я и вздрогнула от очередного и такого знакомого за последние дни хлопка, который гулко разнесся по всему острову.

Это означало лишь одно — на завесу снова обрушились морские чудовища.

— Боги, — простонала едва слышно, чувствуя, как застывает от страха сердце, и повернулась к окну, которое выходило на океан.

Не надо было, но не смотреть я не могла.

Погода на Кароссе за последние дни резко изменилась — постоянный сумрак, давящие тёмные тучи и полное отсутствие солнечного света. За исключением тех коротких мгновений, когда ветреный сорджи летел в бой, пронзая кракенов своими сверкающими стрелами.

Эти существа приходили каждый день, днём и ночью, по несколько раз, по одиночке или целыми группами. Обезумевшие, кидались на острые рифы и завесу, разбивались о защитные ограждения, умирали, сраженные солнечными стрелами Ирила или разрубленные магическими плетьми Сандера, но всё равно шли.

Завеса была хрупкой и часто не выдерживала, несмотря на все старания защитников, поэтому жертвы у кароссиканцев были. Я не знала их количество, но слышала из разговоров стражников, когда они шептались между собой, думая, что их подопечная находится далеко.

Во Фриасторе осталась лишь я, немногочисленные слуги, более многочисленные охранники, парочка смотрителей и грифоны.

Валенсия съехала еще в первые дни смуты. И теперь весь огромный замок принадлежал мне лично. А я сходила с ума от отчаянья и тягучей тоски.

Мне ведь только и оставалось — есть, спать и ходить из одной комнаты в другую. Самое удивительное, что спала я действительно много и главное, при всём при этом, страшно уставала.

Однажды даже умудрилась уснуть прямо в большой гостиной, свернувшись в комочек на неудобном кресле. Как же у меня потом болела шея, словами не передать.

— Вот что делает лень с людьми, — с досадой бормотала я.

Все мои попытки вырваться из этого замкнутого, порочного круга ни к чему не приводили. Сандер под угрозой неминуемой кары запретил выпускать неугомонную супругу из дворца.

А за окном бушевал самый настоящий шторм. Волны поднимались до такой высоты, что дыхание сбивалось от ужаса. Сквозь тёмные воды то тут, то там виднелись щупальца очередного кракена, а чернильное небо взрывалось от ярких вспышек сверкающих стрел.

Еще немного и всё кончается. Мы выстояли. Снова. Небольшая передышка перед новой волной атак.

— Передайте, пожалуйста, моему мужу, — произнесла я, переводя взгляд на охранников, — что я так больше не могу. Его забота, несомненно, очень приятна, но я хочу помочь! Я могу помочь!

Конечно, они были не виноваты и лишь исполняли приказ Сандера, но так хотелось сделать что-то некрасивое. Пытаясь проглотить взявшуюся ниоткуда злость, я развернулась и уже собиралась уйти, как внезапно меня позвали.

— Тьяна!

Ко мне спешил младший Ниардо, когда ему наперерез встала вездесущая охрана.

— Виттор?

Впервые за всё время нашего знакомства я была жутко рада его видеть. Даже забыла, на какой не совсем красивой ноте мы с ним расстались.

— Пропустите его! Немедленно! Опасности этот человек для меня не представляет.

— Я безоружен, — подтвердил молодой мужчина.

Ему всё-таки позволили подойти ко мне, правда сами не отступали ни на шаг. Кажется, это уже начинает бесить.

— Здравствуй, — произнёс Виттор, бережно беря меня за руки и целуя поочерёдно каждую.

— Здравствуй. Как ты здесь оказался?

— Пришёл повидаться с тобой. Если позволишь?

— Ну, конечно! Пойдём на террасу? Ты голоден? Я прикажу подать закуски…

— Не надо. Я здесь ненадолго, — ответил он, продолжая держать меня за руки и разглядывать. — Ты изменилась.

— Всё меняются, и я в том числе, — скупо улыбнувшись, ответила ему.

— Да, конечно. Я хотел извиниться за своё поведение…

— Не стоит, — поспешила я перебить его.

— … и попрощаться, — закончил Виттор.

— Попрощаться? Почему?

— Я ухожу на укрепления. Сейчас. Вот выбрал минутку заехать сюда.

— На укрепления? На первую линию обороны?.. — пробормотала потрясённо.

— Да. Пришёл мой черед послужить родине.

Я не знала, что сказать, какие слова поддержки найти. Лишь неловко высвободила ладони из его рук, и сама сжала их, прошептав:

— Вернись. Вернись живым и здоровым.

— Ты будешь ждать меня?

И взгляд, заглядывающий в душу, такой непохожий на прошлый, презрительный и самовлюблённый. Ниардо повзрослел, жаль, что такой ценой.

— Конечно, буду, — ответила я, проигнорировав двусмысленность вопроса. — Буду ждать и молиться богам.

— Спасибо. И еще раз прости, — произнёс мужчина, прежде чем уйти.

Его шаги еще не смолкли в коридоре, когда я, не разбирая дороги, бросилась в спальню, уже не в силах сдержать рвущиеся наружу слёзы.

А ночью пришла беда.

Резкое пробуждение, толчок в сердце, глухая боль и крик, застывший на губах: «Сандер!».

За окном бушевала гроза, сверкали молнии, разделяя небо на части, крупные капли били по стёклам и гремел гром. А я корчилась на кровати, пытаясь не задохнуться от боли, пронзившей каждую клеточку моего тела.

«Сандер! Сандер! Как же так?…»

Надо было встать, а не получалось, я не могла себя контролировать. Тело изгибалось от боли, слёзы текли из глаз и носа, а дыхание с хрипом вырывалось из лёгких.

«Вставай, Тьяна! Вставай!»

Для начала приподняться, чувствуя, как гудит в ушах, подползти к краю и упасть на пол, прямо на мягкий ворс ковра. Свернуться в комочек, вцепившись в этот ворс руками и беззвучно кричать от боли.

В кровь искусанные губы, металлический привкус во рту и жалкая попытка встать. Руки подгибались, и я падала назад.

Но сдаваться было нельзя. И чем глубже я дышала, тряся отяжелевшей головой, тем легче становилось, боль уходила, но тяжесть никуда не делась, как и чувство потери.

«Сандер!»

С губ сорвался тихий стон и затерялся в раскатах грома. Я стояла на коленях, опираясь руками о пол и раскачивалась из стороны в сторону, заставляя себя ползти дальше.

Хлопок и запах гари.

Меня схватили за плечи и затрясли. Кажется, кто-то кричал, но из-за шума в ушах я почти ничего не слышала.

Пришлось сосредоточиться, заставить глаза сфокусироваться на бледном пятне перед собой.

Фриона.

Растрёпанные волосы, торчащие в разные стороны, безумные глаза, полные нечеловеческой боли и ужаса и крик, раздирающий сердце:

— Спаси его! Слышишь? — она снова меня встряхнула. — Спаси моего сына!!!

Вспышки перед глазами, словно свет и тьма устроили игру, пытаясь завладеть моим сознанием, противный горький ком, подступивший к самому горлу. Затошнило, замутило со страшной силой.

Я упала на колени, прижимая руку ко рту, дрожа и покрываясь липким потом с ног до головы, сотрясаясь всем телом, пытаясь сдержать рвотные позывы. Зато был один большой плюс — боль начала стихать, превратившись в неясный шум, брат того, что гудел в отяжелевшей голове.

— Фриона? Что ты?… Как?

Сорджи. Его голос я бы узнала из тысячи, чтоб ему неладно было.

«Слишком громко!»

Мне хотелось зажать уши руками, но сил не было, оставалось лишь морщиться и дрожать от нарастающей боли, которая вновь накатывала безумной волной. Недолгой оказалась передышка.

«Сандер! Сандер!» — беззвучно шептала, силясь поднять голову, убрать с лица волосы.

Но меня не слышали.

— Ты зачем её сюда перенесла?

— Она его вытащит! Я знаю, что вытащит! Живительная магия, — забормотала свекровь, прежде чем была перебита.

— Им нельзя, особенно сейчас, когда щиты спали. Слишком близко друг к другу!

— Ты что говоришь?! — взвизгнула Фриона. — Как ты можешь?!!

Сквозь гул в ушах, я услышала, как застучали маленькие кулачки по сильной груди Ирила, который даже не пытался отстраниться или защититься.

— Сандер умирает! Мой сын умирает!!!

— Не умрёт. Кристалл…

— Сошел с ума!!! Почти выпил из него всё! — крикнула обезумевшая от горя женщина, захлёбываясь слезами. — А ты! Ты позволяешь! Молча наблюдаешь, отказываясь от единственного шанса на спасение!!!

— Фриона, я прошу тебя, успокойся! — с болью в голосе произнёс Ирил и только тут вспомнил про меня. — С ней-то что? После переноса должна была быстро прийти в себя.

— Не знаю, она была такой, когда я пришла.

Крепкие руки схватили за плечи, приподнимая, заставляя смотреть прямо в глаза.

«Сандер!», — вновь попыталась крикнуть я, но губы лишь беззвучно шевелились.

Зрачок его глаз становился всё больше, пока не занял всю радужку, сделав её совершенно черной, страшной. Я бы даже вздрогнула, если бы могла. А так была вынуждена просто смотреть, зачарованная тёмным блеском. Истинный потомок Бога, такой же жуткий и могущественный.

— Невозможно…

— Что? Что случилось? — вскрикнула встревожено Фриона, в голосе всё отчётливее слышались истерические нотки.

— Привязка.

— Нет, ты ошибся. Не с ней…

— Но они связаны, — отрезал Ирил, продолжая изучать моё лицо, заглядывая в самую душу и выворачивая там всё наизнанку. — Откат пошел. Щиты упали, и она всё чувствует. Его чувствует… Потерпи чуть-чуть, девочка. — Это уже мне. — Сейчас станет легче.

И резко дунул в лицо.

На меня это подействовало, как ушат ледяной воды. Вся боль и тягость разом исчезли, а вместе с ними и силы. Мне многое хотелось сделать, спросить: что происходит, где Сандер и почему так больно? Но вместо этого я безвольно повисла на чужих руках, с трудом переводя дыхание.

— Всё хорошо. Ты молодец, хорошо продержалась. Сейчас отпустит. Воды хочешь?

Снова замутило, и я покачала головой, пытаясь сосредоточиться на пульсе, который стучал в голове.

Меня усадили в кресло, но сорджи не спешил уходить, нависая как скала, кладя руки на ноющие виски, массируя их. От прикосновений длинных пальцев кожа стала покалывать от холода и наступило долгожданное облегчение. Я даже не смогла сдержать слабого стона.

— Как она? Очнулась? Может приступить? — вмешалась Фриона.

— Где Сандер? — открывая глаза и впиваясь в Ирила немигающим взглядом, спросила я. — Где он?

— Здесь, — мужчина отодвинулся в сторону, показывая стоящую в углу кровать, а на ней…

— Нет! — всхлипнула я и закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. — Нет!

На постели лежал Сандер, укрытый тонким шелковым покрывалом, с открытой обнаженной грудью, обмотанной белоснежными бинтами, на которых уже стали проступать красные разводы крови. Мужчина тяжело и хрипло дышал, грудь медленно поднималась и опускалась, капельки пота крупными бисеринками блестели на смуглой коже.

И он был без сознания.

— Спаси его! — вновь запричитала Фриона, падая передо мной на колени и болезненно вцепившись крепкой хваткой в руку. — Ты же можешь! Спаси!

— Что с ним? — глотая слёзы, прохрипела я.

— Ранение было пустяковым и должно было само затянуться, — глухо ответил Ирил. — Но вместо этого Сандер вдруг потерял сознание и началась горячка.

— Кристалл! Он его убивает, и мы ничего не можем сделать. Ничего!

— Это безумие, Фриона. Кристалл не будет убивать единственного наследника Каарха. Никогда!

— Но тогда что? Что происходит?

— Я не знаю, — со вздохом признался Ирил.

— Пустите меня к нему, — привлекая к себе внимание, попросила я. — Я смогу помочь! Вы же знаете, что смогу.

— Ирил! — Фриона развернула мужчину к себе, крепко держа за плечи. — Позволь. Я всё что угодно сделаю, слышишь? Я всё сделаю, только спаси.

Не знаю, о чём именно она сейчас говорила и на что намекала, но сорджи это явно не понравилось. Лицо скривилось от боли, и он сам весь подобрался и даже разозлился.

— Не надо идти на такие жертвы, Фриона, — неожиданно зло ответил мужчина. — И не переживай, я не буду спрашивать потом эту клятву. Тьяна, ты уверена, что сможешь?

— Мне уже лучше.

— Сократи прикосновения до минимума. Вы сейчас оба слишком уязвимы.

— Я понимаю.

— Мы не можешь допустить, чтобы кристалл опустел.

Я снова кивнула и попыталась встать. С первого раза не получилось, снова закружилась голова, а в глазах потемнело.

— Тихо, тихо, — Ирил успел меня подхватить на руки и бережно отнёс к кровати. — Себя не загуби. Сандер мне этого не простит, — шепнул он мне едва слышно, прежде чем отпустить.

Вблизи муж выглядел еще страшнее: с впавшими щеками, выступающими скулами, которые казались такими острыми, что еще немного и прорежут кожу, с ссадинами, почти чёрными на фоне бледной кожи и сухими обескровленными губами.

Перед глазами всё поплыло от слёз, которые снова выступили на глазах.

«Успокойся! Успокойся! Потом поплачешь! Сейчас не время. Надо вспомнить. Сандер же тогда всё объяснял и говорил».

Первым делом схватилась за кулон, который болтался на шее. Он должен был стать обжигающе горячим, я помнила. Но тогда почему сейчас амулет стал холоднее льда?

«Ну же! Ну же! Давай! Отзывайся! Я должна спасти его!»

Но сила молчала и на призывы никак не реагировала.

«Пожалуйста… пожалуйста…»

Тишина.

Может нужен телесный контакт? И пусть в прошлый раз порядок был другой, сейчас же всё иначе.

Я помнила просьбу Ирила сократить соприкосновения, поэтому положила руку на бинты, не касаясь обнажённой кожи мужа.

Сердце Сандера так слабо билось под ладонью, что стало страшно. Его жизнь виделась тонкой ниточкой, которая в любой момент могла оборваться, если я срочно что-нибудь не предприму.

«Не позволю! Не отпущу!»

Глухо взвыла Фриона за спиной, забилась в руках Ирила, который бережно обнимал и прижимал её к себе, гладил по голове, зарываясь пальцами в рыжие волосы, губами собирал льющиеся из глаз слёзы.

Я не видела этого, но чувствовала, и это вселяло надежду, что для нас еще не всё потеряно.

Наверное, я так старалась и напрягалась, что пропустила момент, но мир вокруг стал меняться. Как и моё тело. Опустив взгляд, увидела, как на руках загорелись и засияли желто-зелёные искорки, как медленно, но, верно, складывались в тоненькие ручейки, сбегающие к дрожащим от нетерпения пальцам, а оттуда к Сандеру. Расцветая прозрачным, хрупким солнечным цветком на окровавленных бинтах.

Отозвалась…

Любовь.

Именно она была самым главным в использовании живительной магии. Сейчас я отчётливо это поняла и запомнила.

Многое стало ясно. Поэтому магия отозвалась тогда, в самый первый раз. Я любила Аргуса и всем сердцем стремилась спасти. Это стало отправной точкой, ведь впервые за столько лет я открылась. И сейчас сила проснулась, хотя и заставила понервничать.

Чувства переполненности не было, организм уже знал, как надо действовать, открывая каналы, выплескивая магию наружу, там, где она сейчас была так нужна. Не огромным толчком, который сносил все на своём пути, а по чуть-чуть.

Поэтому я и не потеряла сейчас сознание, а замерла, зачарованно наблюдая за хрупким цветком, который расцветал всё ярче, меняя состояние Сандера.

Или это был оптический обман, желание, которое я так отчаянно хотела принять за действительность? Я не знала. Но чем больше всматривалась в лицо мужа, тем отчётливее замечала изменения, которые происходили с ним. Даже ритм сердца поменялся, с каждой секундой становясь более отчётливым и сильным.

«Ты будешь жить. Обязательно будешь жить! Я всё сделаю для этого!»

Стоило мне так подумать, как в ответ внезапно услышала странный перезвон в голове. Словно сотни крохотных стеклянных колокольчиков заиграли на ветру, складываясь в чарующую, неповторимую песню. Мне хотелось оглянуться, найти источник шума, но пришлось сдерживаться. Сначала надо было закончить с Сандером, а потом разбираться с непонятками. В конце концов, я так устала, что это могли оказаться слуховые галлюцинации.

Оказывается — это такое счастье любить и говорить об этом. Пусть не вслух, а лишь через магию, но сейчас я признавалась Сандеру в своих чувствах. Рассказывала о том, как сильно любила, как скучала каждую секунду вдали от него, как страшно ревновала ко всем, сходя с ума от мысли, что кто-то другой вместо меня сгорал от его прикосновений.

Но любовь может быть не только счастьем, но и болью, раня сильнее и больнее любого ножа.

Цветок из золотистого вдруг стал кроваво-красным, испугав меня до дрожи.

«Дура! Дура! Не надо так делать! Не надо было даже думать об этом!»

Он запульсировал, засверкал, расцветая и наливаясь прямо на глазах, пока вдруг не разорвался на сотни крохотных осколков, которые моментально впитались в его тело, напоследок вспыхнув на смуглой коже.

Сандер вздрогнул, выгнулся в спине, приподнимаясь и практически сразу падая назад.

— Сайрон всемогущий, — выдохнула я, но руку с груди мужа не убрала.

Сердце билось ровно и чётко, значит волноваться, а тем более бояться, незачем.

А в ответ тихий стон и едва слышный шепот:

— Тьяна…

Оказывается вот что мне нужно было для счастья — услышать своё имя на устах любимого мужчины.

— Я здесь, — ответила ему, не в силах сдержать грустную улыбку. — Я с тобой. Всё будет хорошо. Обещаю.

Мужчина не очнулся, а я не смогла удержаться от небольшой шалости, решив взять своеобразную оплату за свой труд.

Коснулась подушечками пальцев своих губ, запечатлев на них поцелуй, затем дотронулась до его губ. Вот такой вот поцелуй. Больше мы себе позволить не могли.

— Я люблю тебя, — произнесла тихо.

Стеснения не было. Мне даже было всё равно, что Фриона и Ирил стояли за спиной и всё слышали. Какая разница? Своих чувств я стыдиться не собиралась. Любовь была настоящей, искренней и такой красивой, что любое молчание казалось кощунством.

— Всё, — положив руки на колени, устало произнесла я, поворачиваясь к ним. — Я всё сделала.

Как бы мне ни хотелось остаться с Сандером, но нужно было понимать, истощенному организму требовался отдых. А моё бессознательное тело в ногах мужа толку никакого не даст.

— Спасибо, — стирая слёзы, произнесла Фриона, шагнув ко мне и падая, хватая мои дрожащие ладони и прижимаясь к ним губами. — Спасибо тебе.

— Я не могла иначе. Вы же знаете.

— Знаю.

— Мне надо отдохнуть, — прошептала тихо, чувствуя, как от усталости стали слипаться глаза, и всё тело вдруг онемело.

Хотела встать, а вместо этого начала заваливаться на бок.

— Осторожнее, — подхватывая меня, мягко произнёс Ирил. — Я отнесу тебя в свободную комнату. Тут их много.

— Спасибо, — произнесла в ответ, чувствуя необычное покалывание на лице. Словно я очень долго пролежала на солнце и обгорела.

Не помню дороги до комнаты и как уснула тоже не помню.

Очнулась я уже днём.

Впервые за долгое время солнце ярко светило в окно, пели птицы и было как-то легко и свободно, словно длительная осада, наконец, была снята.

Я села в кровати, быстро осматриваясь и пытаясь понять, почему нахожусь в незнакомой комнате.

Всего пара мгновений, как события ночи ясно встали перед глазами.

— Доброе утро, — произнёс Ирил, зависнув в воздухе и как-то странно меня разглядывая.

— Доброе, — прижимая покрывало к груди, ответила я, радуясь появлению сорджи. — Как Сандер?

— Пришел в себя пару часов назад и жаждет тебя видеть.

— С ним всё в порядке?

— Да. Но небольшая слабость осталась, лекарь назначил постельный режим.

Я снова взглянула в окно, где всё дышало миром и покоем.

— Осада спала?

— Нет, кракены просто ушли в океан, дальше от границ острова.

— Почему?

— Завеса стала мощнее, не пускает их ближе.

— Мне казалось, что после ранения Сандера должно быть наоборот, — заметила я, переводя взгляд на сорджи.

— Так и должно было быть, а вышло иначе.

— Значит, кристалл действительно почти выпил энергию Сандера и этим напитал завесу?

— Сложно сказать. Происходящее пока загадка, — ответил тот, продолжая разглядывать так, словно видел в первый раз в жизни.

Это нервировало.

— Почему вы так на меня смотрите? — спросила я, не выдержав.

— Знаешь, теперь я могу понять его чувства.

— То есть?

А этот пернатый вместо того, чтобы ответить, взмахнул рукой и у меня перед лицом оказалось совсем небольшое зеркальце, в котором… (3303c)

— Сайрон всемогущий! — уже второй раз вспомнила я Красного бога.

Я даже икнула от неожиданности, касаясь рукой незнакомого и в то же время знакомого лица.

— Будем снова знакомиться, прекрасная наяда?