Глава 19

Знакомиться пришлось не только с ним, но и с собственным отражением.

Маленького зеркальца оказалось мало. Забыв о том, что на мне лишь тонкая сорочка и надо бы прикрыться, хотя бы для того, чтобы создать видимость приличия, я сползла с кровати и, пошатываясь, подошла к огромному ростовому зеркалу, которое висело на стене с правой стороны.

Отражение было то же самое. Красивая наяда с волосами цвета гречишного мёда, они живописными и аккуратными (словно и не было жуткой ночи, после которой на голове просто обязаны были появиться нечёсаные колтуны) волнами обрамляли хорошенькое личико со смуглой кожей, миндалевидными карими глазами, в глубине которых сияли зелёные искры, аккуратным чуть вздёрнутым носиком и алыми, припухлыми после сна губами.

Красива и незнакома.

Я не была похожа на мать, и точной копией отца меня назвать было сложно. Каким-то чудом я умудрилась быть похожей на обоих и сохранить собственную индивидуальность.

Словно глаз было мало, я подалась вперёд, касаясь прохладной глади зеркала сначала подушечками пальцев, затем и всей ладонью.

Наяда по ту сторону повторила все в точности. Я видела страх и растерянность в её глазах, как приоткрылись губы, словно она что-то хотела сказать и не могла.

Это была я. Настоящая я. Та, что была потеряна навеки. И это могло означать лишь одно — проклятье спало.

Я рассмеялась. Сначала неслышно, но с каждой секундой смех становился всё громче. Ноги подогнулись, и я сползла вниз, продолжая касаться зеркала, плача и смеясь одновременно. Не зная, чего сейчас испытывала больше — радости или боли.

Еще надо было осознать новую информацию. Я не только любила — сильно, искренне и беззаветно. А еще я была любима. И это не притворство, не обман, самовнушение, а правда.

Я любила Сандера, а Сандер любил меня. И мы не могли быть вместе.

Вот она ирония судьбы.

— Ты в порядке? — Ирил возник за моей спиной и накрыл плечи лёгким покрывалом с золотой вышивкой.

— Да. — Я благодарно кивнула, кутаясь в нежную ткань.

— Условия выполнены полностью?

Я не стала спрашивать, что именно сорджи имел сейчас в виду. И так понятно.

— Да.

— И что мне теперь с вами делать? — с тяжелым вздохом спросил Ирил, помогая мне подняться.

— Не знаю, — честно призналась ему и снова обернулась, рассматривая своё новое отражение.

— Мы бы были интересной парой, — вдруг произнёс сорджи, заставив меня вздрогнуть.

Оба худощавые, стройные и какие-то неземные.

— Вы серьёзно в это верите? — спросила я, выразительно приподняв бровь.

Коротко рассмеялся и кивнул:

— Ты права, мы слишком разные. Фриона приготовила для тебя одежду. Ты же не можешь ходить по дворцу в таком виде. Хотя, признаю, вид очень красивый.

Мужчина скользнул по мне внимательным взглядом, и я постаралась укутаться еще сильнее, пряча обнажённые лодыжки и вспыхивая румянцем, то ли от смущения, то ли от гнева.

— Господин Ирил, не вы ли мне говорили, что не участвуете в интригах Каросса и в ухажёры ко мне набиваться не станете? Неужто смазливое личико так изменило ваше мнение?

— Нет. Скорее это личное, — спокойно отозвался тот.

— И вы, зная о чувствах друга, всё равно попытаетесь залезть ко мне в постель? — холодно и равнодушно спросила у него, подходя к кровати.

Там на нетронутом краешке действительно стопкой лежала чистая одежда.

— Ну уж нет, я хочу жить долго и счастливо и быть при этом здоровым. Так, просто в голову пришло.

— К сожалению, вынуждена вам напомнить, что не всегда всё то, что входит в голову, должно отражаться на вашем языке.

Снова смех, на этот раз длинный и более искренний. Кажется я забавляла сорджи и чем дальше, тем больше.

— Хочешь побыть одна, привыкая к новому образу или пойдём к Сандеру? — поинтересовался мужчина.

Думала я недолго.

— К Сандеру.

— Хорошо. После завтрака или сейчас?

При мысли о завтраке меня снова замутило.

Кажется, обращение к живительной магии плохо сказалось на общем состоянии. Хорошо, что желудок пустой, а то сдержаться было бы крайне сложно.

— Нет, спасибо, есть я не хочу.

— Тебе не мешает восстановить силы.

— Позже, — стараясь не кривиться от новой волны отвращения, после которой меня замутило еще сильнее, отозвалась я.

— Сандер меня убьёт, я не оказал должные почести его жене.

— Ничего. Я сама отказалась.

— У тебя десять минут на сборы, — произнёс Ирил, прежде выйти и оставить меня одну.

Только щелкнул замок, я опустилась на кровать, взъерошив волосы и снова покосившись в сторону зеркала.

А ведь красивая. Только вот что с этой красотой делать, толку от неё, если не можешь быть с любимым мужчиной?

«Сандер меня любит!»

Я упала на кровать с глупой улыбкой на губах, позволяя себе несколько мгновений счастья. Когда можно было насладиться открытием и не думать о будущем.

«Меня любят! Любят! Настоящую! Ту, что была скрыта под уродливой маской проклятья! Увидел, разглядел… нашел!»

Жаль, что всё быстро кончается.

Кафтан, переданный мне свекровью, был красивого бирюзового цвета. Видимо это из старых запасов, когда Фриона еще не похоронила себя заживо в четырёх стенах после смерти любимого мужа.

Мне сложно было её судить. Случись такое с Сандером, я бы сама не знала, как поступила и смогла ли жить дальше.

Мы были примерно одного роста и одной комплекции, разве что грудь у меня неожиданно оказалась больше. Она с трудом влезла и теперь выпирала так, что я боялась, что она просто вылезет наружу. Пару минут на попытку хоть как-то разместить её, не порвав ткань и не морщась от боли. Кажется, я всё-таки перестаралась, потому что грудь заболела и заныла, став невероятно чувствительной.

Стук в дверь раздался внезапно и заставил меня вздрогнуть. Я тут же вытянулась, сложив руки по швам, и нервно отозвалась:

— Войдите!

— Готова? — сорджи просунул голову в небольшую щелку и быстро меня оглядел. — Отлично выглядишь.

— Мне бы причесаться, — неуверенно ответила я.

— Не стоит. Сандеру понравится.

— Правда?

— Уверен. А теперь пошли.

Идти к мужу было тревожно. Как он отреагирует на новый облик? Понравится ли ему? Никогда не думала, что красивая внешность может быть такой обременительной. Особенно, когда каждый встречный солдат или слуга так смотрит, что в пору прятаться.

— Ты слишком нервничаешь, — заметил Ирил, шагая рядом со мной, когда я всерьёз думала вернуться в комнату и надеть на голову покрывало.

— Они так смотрят.

— Ты красивая. Наяды всегда привлекали внимание.

— Я не наяда, — раздраженно напомнила ему и с досадой прикусила губу, увидев очередного кароссиканца, который при моём появлении застыл с самым глупейшим видом.

И что? Так теперь будет всегда?

— Помню. Но твоя мать была наядой, одной из самых красивых наяд. Твой отец тоже считался симпатичным мужчиной, логично предположить, что ты получила от них шикарную внешность.

— Я отвыкла от этого, — призналась ему.

— Привыкай. Проклятье больше не вернётся. Вот мы и на месте, — останавливаясь у одной из дверей, произнёс сорджи. — Я с тобой не пойду.

— Уже поняла, — ответила ему, внутренне радуясь, что посторонних при первой встрече не будет.

— Помни о кристалле и о кракенах. Сандер сейчас не может здраво мыслить, а после того, как увидит это, вообще потеряется, так что вся надежда на тебя.

— Буду иметь в виду, — ответила я и вошла в спальню.

Сандер ждал меня.

Сидел на кровати, прижимая руку к груди, свободную от бинтов и повязок — хорошо потрудилась, даже шрама не осталось — и пристально смотрел на дверь.

Так что стоило мне войти, как я тут же попала в плен колдовских глаз, цвета морской волны.

— Здравствуй, Сандер.

— Тьяна.

Дрогнул, нахмурился, подаваясь вперёд и сощурившись, словно не верил своим глазам. И при этом особо восхищённым мужчина не выглядел, как и удивлённым. На меня тут все особи мужского пола таращатся, сорджи флиртовать начал, а собственный муж, тот самый, мнение которого так важно сейчас, выглядит немного удивлённым и больше ничего.

Обидно.

— Да, — неловко улыбнулась в ответ, подходя ближе. — Это я.

Может он так на стресс реагирует? Или сильно бабахнула в него живительной магией и поэтому наступила такая заторможенность?

— Как ты? — делая еще один шаг, спросила у мужа, а тот вместо этого задал встречный вопрос:

— Проклятье спало?

— Как видишь.

— Ты красивая.

Хоть что-то. Ему бы еще улыбнуться, сверкнуть глазами так, как он умеет, что дух захватывает и ноги подгибаются, и всё было бы просто замечательно. А то сейчас сидит и смотрит так, словно не знает, что со мной делать.

Нет, его понять можно. Я тоже не знаю, что с нами делать и как быть.

— Спасибо.

— Я уже видел тебя такой, — неожиданно признался Сандер, и я едва не споткнулась, делая к нему последние два шага.

— Ч-что?… Но этого не может быть. Как? Когда?

А с другой стороны это объясняло его сегодняшнее состояние и некоторое равнодушие. Вот только это практически невозможно.

— Тогда у озера.

— У озера? — пробормотала растеряно, чувствуя, как вспыхнули от смущения щеки. Что-то в последнее время я стала часто краснеть. — Ты видел меня тогда такой?

— Да, — кивнул Сандер. — Правда не так чётко, словно через дымку или сквозь туман.

— И тогда поэтому ты меня поцеловал? — догадалась я и стало немного обидно, хотя и понятно. Кто устоит от красоты полуобнаженной наяды.

— Я поцеловал тебя, потому что хотел этого, — твёрдо и бескомпромиссно заявил муж.

Кажется, я задела чьё-то самолюбие.

Сама виновата. Тут все доказательства искренности чувств, как говорится, на лицо, а я всё копаюсь, придираюсь и пытаюсь найти подвох, боясь поверить в происходящее.

— Ты так и не сказал, как себя чувствуешь, — быстро произнесла в ответ, стараясь сменить опасную тему, для обсуждения которой мы оба оказались не готовы или только я.

— Твоими стараниями намного лучше.

— Я рада.

— Ты спасла меня.

— Мы с тобой вечно спасаем и защищаем друг друга, так что удивляться здесь нечему.

— Какие были условия снятия проклятия? — спросил Сандер, двигаясь ближе и бережно накрывая ладонью мою руку, которая лежала на кровати, теребя бахрому покрывала.

Никаких разрядов по телу, томления и прочего, просто невероятное тепло, которое тут же согрело моё израненное сердце. А вот от пронзительного чисто мужского взгляда становилось всё более неловко и тяжелее.

— Ты же сам знаешь ответ.

— Любовь.

— Взаимная и настоящая, — твёрдо ответила я, глядя мужу прямо в глаза и утопая в этом омуте, теряясь и в то же время обретая себя настоящую: любящую и любимую.

— Ты ведь понимаешь, что это значит для нас?

— Что мы еще больше усложнили себе жизнь? — с горьким смешком, спросила у него, разрывая зрительный контакт.

— Тьяна…

— Что вчера произошло? Почему кристалл так себя повёл? И за счёт чего увеличилась завеса? — Вопросы быстро срывались с губ и затихали в комнате, так и оставшись без ответа.

— Ирил рассказал, — недовольно сморщился Сандер и взял мою ладонь в свои, поднося к губам и согревая озябшие пальцы (и это несмотря на жуткую жару за окном) горячим дыханием. — Ты замёрзла?

— Скорее всего последствия использования живительной магии.

— Ты не должна была так рисковать. Использование силы всегда опасно, а ты еще так неопытна.

— Поэтому ты запер меня в замке?

— Для твоей безопасности.

— Чтобы я сошла с ума от безделья?

Он странно глянул на меня:

— Я был уверен, что ты найдешь чем занять себе досуг эти пару дней. Наверное, надо было подумать, но я был слишком занят. Не подумал. Просто так спешил обезопасить твою жизнь, что не подумал. Эти дни происходила зачистка имперцев. А давать диверсантам возможность добраться до тебя я не мог.

— Понимаю, тут еще и кракены. Почему они нападают, Сандер? Почему ведут себя как безумные? Ведь это нелогично, неправильно.

Я по его лицу видела, что отвечать на этот вопрос муж не хочет, но и врать не собирается.

— Они не по собственной воле это делают, — поглаживая мою ладонь, ответил Сандер.

— Разве ими может кто-то командовать? — не поверила я.

— А ты забыла сказки и легенды?

— Только не говори о пришествии Тёмного, наш мир этого бы точно не пережил, — фыркнула в ответ и тут же застыла, осененная неожиданной догадкой. — Наследник?

Те жуткие сказки-пророчества я тоже помнила о приходе тёмного дитя, который обрушит мощь свергнутого бога на этот мир, утопив его в крови.

— Наследник. Полгода назад провели обряд призыва силы и, как видишь, он увенчался успехом.

Тёмный наследник, который может повелевать жуткими созданиями. А мне еще казалось, что хуже быть не может.

— И что теперь будет?

— Его надо найти и уничтожить, пока не стало слишком поздно.

А вот это было совсем плохо.

— И это должен будешь сделать ты?

— С Ирилом.

Не знаю, каким чудом, но мне удалось сдержать рвущуюся с губ ругань.

— Нет.

И это было самое приличное, что я смогла из себя выдавить.

— Сейчас завеса сильна, как никогда. Не знаю, в чём причина, но для защиты Каросса этого хватит на пару недель.

— Это самоубийство. Вас всего двое против тысячи.

— На рожон мы не пойдем, а всё остальное, — мужчина усмехнулся, — мы уже однажды это делали. Двое отчаянных глупцов, стремившихся к самому сердцу ящеров — священной горе.

Сама подалась к нему, касаясь свободной рукой сильного плеча, где темнела татуировка с изображением хищника, по которому я осторожно провела подушечками пальцев.

— Волк и Сокол?

— Волк и Сокол, — кивнул Сандер.

— Они будут ждать, зная, что вы не остановитесь.

— Возможно.

Я выпрямилась и сцепила руки в замок, так сильно, что пальцы побелели, и покачала головой.

— Это неправильно.

— Тьяна…

— Это неправильно! — еще громче повторила я. — Сандер, ты последний из рода Каарха, защитник Каросса. Ты должен жить, тебе еще наследника надо произвести на свет.

Боги, я готова была простить ему амери, ребёнка от другой, да всё, что угодно, лишь бы он был жив.

— Ты серьёзно думаешь, что я смогу с другой?… Теперь, когда мы?…

Его лицо потемнело от гнева и боли.

— Нет никаких мы, Сандер, — дрогнувшим голосом, ответила я. — Чувства не в счет, по крайней мере сейчас, когда угроза ящеров и Тёмного наследника так велика. Мы не можем рисковать.

— Тьяна! — прорычал мужчина, хватая меня за плечи и немного встряхивая. — Ты что такое говоришь? Что ты говоришь? Я люблю тебя! Понимаешь, люблю!

— Кристалл не позволит…

— В бездну кристалл и всех остальных, — выдохнул он, притягивая к себе и целуя.

Я на мгновение оторопела, обмякла, принимая эту агрессивную ласку, когда Сандер собственнически сминал мои губы, болезненно стискивал плечи, прижимал к себе. Правда длилось это недолго. Пару гулких ударов сердца и я отозвалась. Сама потянулась к нему с тихим стоном, зарываясь пальцами в волосы, отвечая на поцелуй. Не только беря, но и отдавая.

Это было какое-то сумасшествие.

Боль и горечь перемешались с тоской и страстью, образуя взрывоопасный коктейль из оголённых эмоций и тающих надежд.

Еще немного и всё зайдет слишком далеко. Мы оба так долго ждали этого, что остановиться казалось безумием. Я царапала его плечи и спину короткими ноготками, подставляя шею для поцелуев. Кусала губы, пытаясь сдержать рвущиеся стоны.

Лишь когда в голове разжался жалобный звон, опомнилась, вспомнив слова сорджи.

— Сандер, — выдохнула слабо, упираясь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, хотя руки так хотели обнять и никогда не отпускать. — Не… надо…ах!

Порочные губы наклонились к груди, сквозь ткань кафтана находя горошинку соска и прикусывая её, лаская и посылая по моему телу разряды наслаждения.

— Сандер.

Звон становился всё громче, агрессивнее, предупреждающим.

Нельзя. Только не сейчас!

— Пусти, — я почти плакала.

В дверь забарабанили, и только каким-то чудом не выбили. Кажется, я видела какое-то свечение, наверное, магическая защита.

— Сандер! Не смей! — раздался громоподобный крик Ирила.

И тут случилось нечто странное и невероятное — меня ударило силой! Чужой силой. И это было не больно, а очень даже приятно и невероятно… вкусно.

Тихо охнув, я выгнулась, дрогнула и провалилась в обморок, обмякнув в руках оторопелого мужа.

* * *

Очнулась я быстро, всего каких-то двадцать-тридцать минут. Но этого хватило, чтобы Сандер поднял на уши весь замок и притащил ко мне лучшего лекаря.

— Добрый день, госпожа Тьяна, — радостно приветствовал меня невысокий старичок с лысой макушкой и шикарными седыми бакенбардами. — Вы, наверное, меня не помните?

— А должна? — буркнула я, забыв поздороваться.

Я сидела на кровати мужа, на которой всего полчаса назад с самозабвением целовалась с любимым.

— Именно я осматривал вас сразу после обряда несколько недель назад, — ответил тот непринуждённо.

— Понятно, — ответила ему и подтянула к себе колени, настороженно смотря на старичка, который сел на краешек кровати и с улыбкой меня рассматривал. Значит, это он тогда подтвердил факт свершения обряда и мою неполноценность. — Вы знаете, мне уже лучше и осмотр не нужен.

Но тот даже не отреагировал, предвкушающе потирая руки.

— Ваш муж очень переживает.

— Это просто усталость, — парировала я.

Не хочу, чтобы меня осматривали. Не хочу, чтобы трогали.

— А мне сказали, что в вас ударило чужой силой.

О да, её вкус я до сих пор помню. Теплоту и нежность, которая разлилась по телу, тоже.

— Случайность.

— Конечно-конечно, — закивал он, сверкая лысой макушкой. — Но осмотреть вас я должен, таков порядок и приказ вашего мужа. Он как раз мучается и волнуется за дверью.

— Но…

— Расслабьтесь. Вы слишком напряжены, госпожа. Лягте на спинку, положите ручки вдоль тела. Раздеваться нет необходимости. Это не замёт много времени, я просто должен убедиться, что чужеродная магия не навредила вам.

— Но я же очнулась, — заметила я, сползая вниз и выполняя его просьбу.

— Может быть отсрочка. Магия Синего опасна и непредсказуема, как сам океан. Сегодня добрый с нежным бризом, а на завтра уже злобный, обрушивающий свою мощь в виде шторма.

— Понятно, — кивнула я и глубоко вздохнула, призывая себя успокоиться и разглядывая потолок над головой.

Сначала всё шло хорошо.

Лекарь меня не касался, лишь водил вдоль тела ладонями, от которых шло мягкое, ненавязчивое тепло. И всё должно было действительно закончиться быстро, если бы он вдруг не застыл.

Снова поводил по телу и опять замер.

— Что-то не так? — я перевела взгляд с потолка на старика.

Лекарь как-то странно и подозрительно изучал мой живот.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — вдруг спросил меня пожилой мужчина, подняв светлые, почти белесые глаза.

— Хорошо, — настороженно ответила я, пытаясь понять, что произошло.

Неужели сила Сандера действительно так плохо на меня повлияла и поселила внутри меня своеобразную бомбу, готовую в любой момент взорваться.

— Головокружение, слабость, сонливость, тошнота? — быстро перечислил тот.

— Есть немного. Но это переутомление, усталость, общее тревожное состояние. А в чём дело? — спросила я и сморщилась, услышав в голосе истерические нотки.

Кажется, я начала ударяться в панику. Но кто бы не ударился на моём месте?

— Ничего-ничего, — поспешил успокоить меня лекарь. — Вы главное не волнуйтесь, — и неожиданно добавил. — Хотите морепродуктов? Креветок? Мидий? Омара?

Вот пока он не сказал — не хотела. Меня даже слегка подташнивало. А тут внезапно рот наполнился слюной, которую пришлось срочно сглатывать, чтобы не захлебнуться, и так жутко захотелось омарчика, даже самого маленького.

— Хочу, — призналась ему со вздохом.

А тот неожиданно улыбнулся, встал и быстро направился к двери.

— Вы куда? — опешила я, приподнимаясь и опираясь на локти. — Что происходит?

— Миноточку-миноточку, — произнёс тот, нырнул за дверь и почти сразу появился вместе с Сандером и Ирилом.

Я быстро села, растеряно рассматривая мужчин.

Муж тут же бросился ко мне, присел рядом, беря за руку.

— Ты как? — в глубине глаз плескалась вина.

— Хорошо, — совершенно искренне и правдиво ответила ему, стараясь успокоить.

И ведь не солгала, мне действительно было хорошо. Словно его магия напитала меня и восполнила запасы энергии, которые я потратила, спасая мужа.

— И что это было, господин Жарнир? — спросил Ирил, застывая чуть дальше. — Её так ударило энергией Синего, что я думал сожжёт заживо, оставив один пепел.

Я вздрогнула. Хороши перспективы, ничего не скажешь.

— Ирил, — предупреждающе произнёс Сандер.

Тот ухмыльнулся и пожал плечами.

— Я лишь сказал правду. Когда ты в меня ударил силой в десять раз меньше, я потом сутки встать не мог. А тут ничего, подозрительное везение.

— Разве такое возможно? — спросила я удивленно.

— Что с ней? — тут же вставил Сандер.

— С госпожой Тьяной всё хорошо, — со странной, предвкушающей улыбкой произнёс лекарь. — Ваша сила не причинила ей вреда, а наоборот восполнила все те энергозатраты, которые она произвела, спасая вашу жизнь.

Значит, собственные чувства и ощущения не обманули.

— Это невозможно, — покачал головой муж. — Сила подчиняется лишь Каарху, никак иначе. Для остальных это смерть.

— Вот именно! — радостно воскликнул старичок, причем так громко, что я подпрыгнула на кровати. — Именно! Лишь Каарха!

— Кажется, я запутался, — вставил Ирил, нахмурившись. — Потому что совершенно ничего не понимаю.

— Ну что же тут непонятного. Магия Синего стремилась улучшить условия развития и существования своего потомка!

— Вы что хотите сказать, что я потомок Каарха? — скептически произнесла я. — Так это невозможно.

— Нет, не вы. — Театральная пауза. — А ребёнок, которого вы носите под сердцем!