Глава 20

— Ребёнок? — с нервным смешком переспросила я. — У меня? Это невозможно.

В возникшей тишине голос звучал необычайно громко и как-то незнакомо.

Сорджи глубоко вздохнул и тут же резко выдохнул вместе с совершенно неприличным ругательством, от которого я непременно бы покраснела, если бы не была так взвинчена. После чего опустился в ближайшее кресло, разглядывая меня так пристально, что кожу начало пощипывать.

Сандер молчал, но вид у него был такой, что уж лучше бы что-то сказал.

— Невозможно, — кивнул тем временем лекарь. — И я бы первый вам сказал об этом. Ведь именно я осматривал вас тогда, после обряда. Вы были высушены, выпиты.

— Ты уверен, Жарнир? — глухо спросил Сандер, и я вздрогнула.

— Вы бы тоже почувствовали, если бы проверили. Закройте глаза, коснитесь.

Муж повернулся и, не глядя мне в глаза, накрыл широкой, неожиданно горячей ладонью мой живот.

Я замерла, задержав дыхание, боясь даже шевельнуться. Отказываясь верить, потому что, если ошибка… то будет больно. Так больно, как никогда до этого.

Рука дрогнула и жар стал еще сильнее.

Тишина достигла своего апогея, еще немного и взорвётся, выплёскивая наружу страх, сомнения и ожидания.

— Живительная магия, — хрипло пробормотал Сандер, поглаживая мой живот. — Я должен был догадаться. Она исцелила тебя.

Тяжело сглотнула, чувствуя, как на глаза выступили слёзы.

— Сандер…

— Я слышу его сердце. Такое быстрое, — продолжил он тихо. — Невероятно. — И повернулся к сорджи, приказав: — Сообщи всем, что я нашел свою амери. Каросс получит наследника.

Тихий всхлип.

Мой всхлип, и дорожки из слёз, пробежавшие по щекам.

— Так, стоп! — неожиданно подал голос Ирил, легко вскакивая и на мгновение зависая в воздухе. — Жарнир, ты не мог бы нас оставить? Надо поговорить.

— Конечно, — тут же засуетился лекарь. — Госпожа Тьяна, вам стоит побольше отдыхать, поменьше нервничать, а также сократить употребление живительной магии. Прогулки на свежем воздухе, витамины, фрукты, овощи и, конечно же, морепродукты. Ваш будущий сын — Каарх, они все любят морепродукты.

— Поняла, — ошарашено ответила я, всё еще не в силах поверить в то, что всё это мне сейчас не снится.

Казалось, открою глаза и всё будет по-прежнему: душная комната с яркими стенами и пестрыми красками, пустая, холодная постель и одиночество, разъедающее душу.

— Я прослежу, — вставил Сандер.

Его ладонь всё еще лежала на моём животе. Видимо не только я прибывала в состоянии шока. Муж тоже боялся спугнуть это хрупкое счастье и продолжал вслушиваться в сердцебиение нашего ребёнка… нашего сына.

— Вот и ладненько, — схватив саквояж, лекарь, сияя и улыбаясь, вышел из спальни.

Лишь только дверь за ним закрылась, сорджи, который от нетерпения едва не подпрыгивал, быстро произнёс:

— Я вас поздравляю, искренне рад. Наследник, особенно в такое время — это потрясающая новость. Но давайте не будем спешить. Не стоит забывать, кто такая Тьяна, и все обстоятельства вашего брака.

— Выбирай выражения, — ответил Сандер, притягивая меня к себе и обнимая.

Нам даже не надо было ничего говорить. Сейчас так хотелось просто помолчать, наслаждаясь новым состоянием и этим удивительным чувством единения.

А еще страшно хотелось остаться вдвоем, без всяких вредных и неугомонных летунов. Коснуться любимого лица, ощутить прикосновения нежных губ и насладиться нашим счастьем.

— Она огненная, — упрямо продолжил Ирил. — По крайней мере, была ей до ритуала. Риск отката никуда не делся.

— Кристалл принял её, напитал силой. А такого не было никогда до этого. Ни разу он не отзывался и не помогал амери выносить наследника. Какие тебе еще нужны доказательства?

— Вот именно, кристалл ведет себя не привычно, странно, — ответил Ирил и рассеяно потёр затылок. — От вас сейчас так много зависит.

— Крайган ошибся. Тогда такое время было, надо было спешить. Он просто не предусмотрел всего. Тьяна другая. Первая наяда с огненной кровью. Единственная за столько лет с живительной магией.

— Я знаю, что другая, — согласился сорджи. — Но это не объясняет, почему кристалл вчера чуть тебя не убил.

Я вздрогнула и Сандер сильнее прижал к себе, целуя в макушку.

— Всё хорошо, — шепнул мужчина едва слышно. — Со мной всё хорошо.

— С тобой всё хорошо лишь благодаря ей.

— Ирил прав, — вмешалась я. Просто в какой-то момент надоело, что обо мне говорят в третьем лице. — Происходит что-то странное. С магией, кристаллом, со всеми нами. Раньше такого не было. Раньше живительная магия часто появлялась у наяд, а сейчас отозвалась у обычной смертной.

— Ты не обычная, — вмешался Сандер, но я покачала головой.

— Обычная. Третий круг пройти не дали. Я человек. Была ей, по крайней мере. А человек не может обладать живительной магией. Валенсия рассказывала о том, что пламя Сайрона выбирало наследника и будущего Императора, но повелители уже неоднократно шли против воли богов, — продолжила я.

— Валенсия? — переспросил сорджи заинтересованно. — Надо будет расспросить её подробнее.

— Теперь пробуждение тёмного, — продолжила я. — Если действительно это стало возможно и наследник обрёл силу, то это случилось впервые за сотни лет.

— Мир меняется, — произнёс Сандер задумчиво, повторяя фразу, сказанную послом ящеров. — Снова.

— И почему именно сейчас? — сморщился Ирил.

— Потому что мы нарушили заветы Богов, — неожиданно ответила я. — Все. Сандер — сын наяды, а у них не может быть сыновей. Это раз и два, потому что ты и сын Синего бога. Сюда можно отнести и Эстрею.

— А причем тут жрица? — спокойно спросил супруг.

— Она знала, что я должна была занять её место. Именно я должна была сместить её с трона и стать следующей. Еще одно нарушение воли Древа.

Ирил присвистнул:

— Вот же хитрая с-с-стерва.

— Именно поэтому она не пустила тебя на третий круг? — догадался Сандер.

— Да, нашла повод. Теперь ты. — Я ткнула пальцем в сторону летуна. — Вы сорджи плодовиты и считается, что дети отмеченного Воргуном наследуют его силу и мощь.

— И что? — нахмурился тот.

— Сколько тебе лет, Ирил?

— А какое это имеет значение?

— Тьяна намекает на то, что ты давно уже должен был исполнить завет Жёлтого — сесть на трон, жениться и произвести на свет от трёх до пяти сыновей, обладающих силой ветреного бога, — ответил Сандер. — Тем самым усилив свои позиции в нашем мире.

— Это — три. Попрание воли Сайрона с возведением на трон слабого наследника — это четыре. Мы сами загнали себя в ловушку. Сами позволили тёмному возродиться. На это и мог среагировать кристалл.

— Он тоже стал меняться и подстраиваться, — вставил Сандер.

— А ведь в этом что-то есть, — задумчиво ответил летун. — Но бежать и жениться я пока не собираюсь.

— Тебя никто и не заставляет, — рассмеялся муж и вдруг застыл.

Взгляд застекленел, а зрачок исчез, глазное яблоко стало ярко-голубым.

— Что? — выдохнула я тревожно. — Что происходит?

— Успокойся, — вмешался Ирил, пока я не впала в истерику и не начала тормошить окаменевшего супруга. — Это транс. Никакой опасности.

— Корабль имперцев, — глухо произнёс Сандер.

— Вышел из порта?

— Нет. Уже в пути, подходит к Кароссу.

Вот и новая беда. Мне осталось лишь молчать и слушать.

— Как подходит? Быть такого не может! Почему не почувствовал?

— Его скрыли. Божественная магия.

— А чего сейчас показались?

— Просьба о помощи. Впереди кракены им не пройти к острову.

— Ты собираешься им помогать?

— Собираюсь, — ответил Сандер, закрыл глаза, тряхнул головой и снова стал самим собой.

— Объяснить не хочешь? — не отставал сорджи.

— Это не просто корабль с воинами. На борту находится Око Сайрона. Именно его мощь скрыла их меня.

— Невозможно, — вмешалась я. — Это артефакт Императора, передаваемый наследнику как защита Красного.

— Он и попал к наследнику.

— Ремаль плывёт сюда? — испугано выдохнула я.

— Нет, — неожиданно улыбнулся Сандер. — Это не Ремаль.

— А кто? — нахмурился Ирил.

— Истинный наследник Империи и последний хранитель огненной крови.

* * *

Прошло уже почти двадцать часов с того момента, как Сандер и Ирил, оставив меня под усиленной охраной, отправились спасать наследника Империи. Двадцать часов тоски, ожидания и страха.

Я старалась не волноваться, не думать о плохом, мне же теперь нельзя было нервничать, но страх не уходил, холодной змейкой сковав сердце, отравляя сознание неконтролируемым страхом.

Ребёнок.

Я то и дела касалась своего живота, пытаясь осознать эту новость, поверить и принять. Мне даже страшно было закрыть глаза и лечь спать.

А вдруг проснусь и всё это окажется сном?

Еще пару дней назад мне казалось, что моя жизнь пуста, сера и ужасна и изменить это ничто не сможет. Испытания одно за другим свалились на плечи. А теперь всё так резко и неожиданно изменилось, что поверить было так страшно и невыносимо трудно.

Прежде чем уйти с другом, Сандер подхватил меня на руки, закружил, целуя в нос, щеки, лоб, глаза и губы. Быстро, нежно и невесомо, вызывая у меня слёзы и смех.

— Люблю тебя, — шепнул мужчина и застыл, прижимаясь лбом к моему лбу, добавив тихо: — Вас люблю.

Я несмело улыбнулась, касаясь ладонью небритой щеки.

Как много хотелось сказать, о стольком поведать, но времени не было.

Для нас опять не было времени. Несправедливо!

— Возвращайся.

— Обязательно. Мне теперь есть ради кого сражаться и бороться. Ты только береги себя. Обещай.

Кивнула, зачарованная серебряными бликами в глубине глаз.

Быстрый поцелуй, крепкие объятья и неожиданная пустота, за которой последовало напряженное ожидание.

А поздно вечером, почти ночью, когда я сидела в комнате, не в силах уснуть, весь остров внезапно озарился яркими разноцветными фейерверками, шумными криками и радостными воплями, едва не доведя меня до нервного срыва.

Я тут же бросилась на балкон и застыла у перил, зачарованно смотря за праздником, который накрыл весь Каросс.

— Это в твою честь, — тихо произнёс женский голос за моей спиной, заставивший меня вздрогнуть и резко обернуться.

— Вы?

— Прости, не хотела тебя напугать, — улыбнулась женщина, подходя ближе и становясь рядом. — Красиво, правда?

— Красиво, — ответила я, переводя взгляд на тёмное небо, которое сейчас сияло разноцветными огнями фейерверков.

— Ты подарила всем надежду, когда казалось уже ждать нечего.

Что я могла на это ответить? Поэтому просто кивнула.

Жаль, что здесь за высокими верхушками деревьев не было видно океана. Мне казалось, что будет легче, если я буду видеть его и знать, что Сандер там и с ним всё хорошо.

А ещё я совершенно не представляла, как себя вести с этой женщиной. Вроде помогла мне с Эстреей, выручила и поговорили мы тогда нормально. Но отчего от неё веет такой холодностью и неприступностью? Не устраиваю в качестве невестки и матери внука? Так поздно уже и от своего я отступать не намерена.

— Я не поздравила тебя. Прости. Мне сообщили лишь недавно, — произнесла вдруг свекровь, опираясь локтями о каменные перила и подставляя лицо свежему ветерку.

— Ничего страшного, я сама еще не верю.

— Хорошо, что ты не наяда. И в то же время не совсем человек. Ты сможешь сделать Сандера счастливым.

— Я постараюсь.

Фриона взглянула на меня, осматривая и изучая, хотя в темноте это было сложно сделать. Свет из спальни освещал лишь половину лица, создавая на другой стороне причудливые тени.

Я ведь уже и забыла о своём новом лице.

— Красивая, — подытожила она после осмотра.

— Спасибо, — ответила я.

Женщина была искренна, но почему так холодна? Я не могла это понять. То, что она отринула земные блага и стала жить затворницей, понятно, но куда делись чувства и эмоции? Она словно вымерзла изнутри, покрывшись тонкой ледяной коркой.

В голове проскользнуло что-то знакомое, какая-то мысль, важная и нужная, но я никак не могла её поймать. Тем более, что меня вновь отвлекли.

— Мне не стоило рисковать тобой, — продолжила Фриона. — Но я не могла иначе. Ты сама это скоро поймешь. Материнские чувства слишком сильные. А Сандер это всё, что у меня есть… всё, что меня держит.

— Вам плохо? — вырвалось у меня, уж слишком безнадёжным показался её взгляд.

— Нет. Хорошо. Сейчас хорошо, — она подошла ближе — бледная тень когда-то красивейшей женщины — взяла меня за руки и осторожно сжала. — Береги его.

Это насторожило меня еще больше.

— С вами точно всё в порядке? — спросила я, в ответ сжимая её ладони, не давая уйти и спрятаться, укрыться за маской отчуждённости.

— Да, — улыбнулась женщина. — Тебе не стоит волноваться. Особенно сейчас.

Внизу вновь раздался смех и радостные крики, зазвучала музыка. Служащие замка тоже праздновали объявление о моей беременности.

— Они будут гулять до рассвета, — пояснила Фриона, заметив мой взгляд, брошенный вниз. — А тебе стоит отдохнуть, а не стоять здесь.

Я кивнула, но уходить не спешила.

— Они долго.

Свекровь сразу поняла, о ком я говорю.

— Не переживай. Всё будет хорошо. Ещё рано. Сандер вернётся к тебе. Обязательно вернётся, теперь у него есть цель.

— Мы даже толком и поговорить не успели. Еще этот кристалл, — неожиданно выдохнула я, чувствуя невероятную потребность высказаться, пояснить о своих тревогах и страхах хоть кому-то.

— Кристалл принял тебя.

— Хотя и не должен был. Всё так запуталось.

— Не стоит зацикливаться на том, что было, надо думать о том, что будет, — посоветовала Фриона. — Всё изменилось, стало другим.

— Новые правила, — согласно кивнула я и добавила: — Проблема в том, что мы еще в них не разобрались. А вдруг что-то пойдет не так? Теперь еще легендарное Око Сайрона и наследник. Сандер сказал, что это не Ремаль, но тогда кто?

— Тот, кого приняла главная святыня Красного бога. Но теперь понятно, куда делся священный огонь из храма. Не переживай, Сандер знает, что делать, и на необоснованный риск просто так не пойдёт.

— В отличие от Ирила, — хмыкнув, заметила я.

Фриона кивнула, пряча взгляд. Кажется, какая-то эмоция или её тень промелькнула на её холодном лице.

— Он как и все сорджи непостоянен, независим и ветрен. К сожалению, с возрастом это не проходит, а даже усиливается. А тебе действительно надо отдохнуть, — вновь повторила свекровь, но уже более решительно.

Я вернулась в покои, легла в постель, укрываясь легким покрывалом и обнимая подушку, которая хранила аромат Сандера, но уснуть долго не могла, смотря на тонкую фигурку женщины, которая продолжала стоять на балконе, устремив свой взгляд в бесконечность.

Что-то всё сильнее не давало мне покоя, но я никак не могла понять что. Ответ пришел неожиданно.

Мне снился второй круг посвящения в наяды и мама.

— Не каждая встречает того, ради которого готова отказаться от вечной жизни. Любовь и влюблённость разные вещи. А для рождения дочери хватит и второго.

— Но ты любишь папу? — допрашивала её я.

— Люблю, — рассмеялась она, обнимая меня и прижимая к себе. — Больше жизни люблю.

— Но тогда почему они тоже не могут подождать? Надо лишь встретить своего единственного, такого как папа.

— Понимаешь, в чём дело, милая, — ответила мама, поглаживая меня по кудряшкам. — Нам тянуть тоже нельзя. Наяда должна родить дочь до достижения определённого возраста, иначе сердце её остынет, и она заледенеет.

— Замёрзнет? — ахнула я, прижимая ладошку ко рту. — Станет льдинкой?

— Почти. Обратится в камень. Видела красивые статуи у священного грота? Это заледеневшие наяды, отказавшиеся от любви. Учение Древа — это жизнь и любовь. Мы не можем без чувств и должны их испытывать, одаряя любовью своё дитя.

— А как же жрица?

— Её хранит сила, но и её жизнь не вечна.

— Но ведь так страшно — замерзнуть и умереть.

— Каждая из нас выбирает свой путь, и те наяды выбрали свой. Нам остаётся лишь принять его…

Проснулась я с тяжелым сердцем и тревожно огляделась. Наступило утро, и в спальне кроме меня никого не было.

Устроившись поудобнее на мягких подушках, я вновь и вновь прогоняла воскресшие в памяти воспоминания. Неужели с Фрионой происходит то же самое? Но ведь это неправильно, у неё же есть ребёнок.

Кажется, я еще больше запуталась или мир изменился куда больше, чем мы предполагали.

Завтрак буквально заставила себя проглотить. Тошноты не было, но чувство тревоги начисто лишало аппетита. Поэтому я долго ковырялась в тарелке, гоняя жирных креветок в нежном соусе по кругу.

Никогда не думала, что буду завтракать морепродуктами, а также обедать и ужинать и при этом не морщиться от отвращения. Но видимо ребёнку это действительно нравилось.

— Новостей нет? — уже наверное в тысячный раз спросила Рейну, которая прибыла из Фриастора.

— Пока нет, госпожа, — сочувственно покачав головой, ответила девушка и тут же спросила: — Хотите еще чего-нибудь?

Её стремление накормить меня так, что еда из ушей полезет, вызывало легкое неудовольствие. А мне так жить еще месяцев восемь. При мысли, что дальше забота может стать еще более удушающе раздражительной, стало еще грустнее.

— Нет, спасибо, ничего не нужно, — откладывая в сторону столовые приборы, ответила я и потянулась за холодным чаем в запотевшем стакане.

— Желаете полежать?

Подавив тяжелый вздох, взглянула на служанку, мысленно в сотый раз напоминая себе о том, что она не виновата в моих печалях и срываться не стоит.

— Сейчас десять утра, — вежливо и спокойно ответила ей. — Я проснулась полтора часа назад и пока не хочу спать.

Сама мысль об этом казалась абсурдной, но видимо лишь для меня.

— А просто полежать, отдохнуть?

— Для этого сначала надо устать, — проворчала в ответ и замерла, услышав деликатный стук в дверь. — Войдите.

— Доброе утро, — в покои быстро вошла Фриона. — Как самочувствие?

— Хорошо. Есть новости?

— Корабль имперцев причалил к острову. Все живы и здоровы, так что не волнуйся. Сандер будет в замке через пару часов. Велел подготовить покои в западном крыле для гостей.

Западным крылом, насколько я успела узнать, считалась отдельная часть замка, которую от основной отделяли хозяйственные помещения.

— Он везет наследника сюда?

— Похоже на то.

Везёт, зная, что я здесь? На такой риск супруг никогда бы не пошел, если бы не был уверен, что всё под контролем. Но всё равно было непонятно и немного страшно. Ведь теперь я отвечала не только за себя, но и за ребёнка.

— Сандер знает, что делает, — будто прочитав мои мысли, произнесла свекровь.

Это понятно, но всё-таки это не рядовые имперцы, а наследник Сайрона.

В общем, я так накрутила себя, что совершенно растерялась, когда впервые увидела её. Не наследник. Наследница.

Худенькая девочка с волнистыми тёмными волосами, заплетёнными в толстую косу, которая лежала на тощем плечике. Простой костюм, состоящий из куртки, полотняной рубашки желтоватого цвета и слишком широких брюк, которые она подвязала обычной бечёвкой, чтобы не упали; стоптанные башмаки непонятного цвета. Одежда пусть и была чистой, но выглядела поношенной и явно с чужого совсем не благородного плеча.

Острый подбородок на изнемождённом личике и огромные, занимающие пол лица, карие глаза. Она выглядел гораздо моложе своих лет и казалась такой хрупкой и тоненькой, что еще немного и ветром сдует.

Но несмотря на усталость, девочка прямо встретила мой взгляд, не боясь и не стесняясь. Как равная равной.

В любом случае, я ожидала увидеть кого угодно, но уж точно не маленького, глубоко несчастного ребёнка, за спиной которой стоял…

— Капитан Урли, — произнесла я, застывая в дверном проёме.

До этого я полчаса бродила по своей комнате туда-сюда и ждала, когда мне позволят выйти и встретиться с прибывшим мужем. А тут не только он, но и гости, да еще какие. Оставалось надеяться, что Сандер знал, что делал, впуская этого человека сюда.

Муж, кстати, тут же подошёл ко мне и встал рядом, бережно беря за руку.

— Как ты?

— Хорошо, — ответила, быстро его оглядев: немного уставший, но целый и невредимый. А сейчас это было самым главным.

Потом вновь взглянула на того самого красного волка из элитного отряда, который доставил меня в столицу и рассказал пусть и путанно об Аргусе, находящимся в императорских стойлах.

За это время, что мы не виделись, мужчина изменился: исхудал, осунулся и уже не выглядел таким уверенным и всесильным.

— Госпожа Тьяна, — произнёс Урли, почтительно склонив голову и кладя ладони на плечи девочки, защищая и оберегая её.

Она пододвинулась ближе и немного успокоилась, чувствуя себя под защитой преданного воина.

«Очень близки, — пронеслось в голове. — Она верит ему как никому. Полностью и безоговорочно. Интересно».

— Моя жена и амери — госпожа Тьяна, — представил меня девочке Сандер. — А это принцесса Ферроу — наследница Империи.

Ферроу? Младшая сестра Маргузы? Той самой племянницы Императора, которая должна была стать женой Сандера и которая была убита ящерами? Я ведь совсем забыла про неё.

— Добро пожаловать на Каросс, — произнесла, пытаясь вспомнить, сколько ей сейчас лет.

Десять? Или одиннадцать?

— Благодарю. Я прошу защиты у великого Каарха. Защиты и помощи, — чистым и неожиданно звонким голосом произнесла Ферроу.

— И вы её получите, — твёрдо ответил Сандер. — Вас проводят в ваши покои, где можно будет отдохнуть, поесть, искупаться и прийти в себя. Тревожить вас не будут. Если что-то нужно, передадите сообщение через слуг.

— Каарх, — тут же вмешался Урли.

— Ваши покои, Урли, смежные с принцессой. Я помню о нашей договорённости.

Тот кивнул и обняв девочку за плечи, вывел из зала.

— Она же совсем ребёнок, — пробормотала я, глядя им вслед.

— Ферроу наследница. Прямая наследница трона. Мало того, её избрал Сайрон и благословил Император.

— С чего ты взял? — повернувшись к нему, спросила я.

В зале мы остались совсем одни, даже Ирила не было. Но, если честно, мне было всё равно, где этот пернатый сейчас обитает.

— Он отправил её прочь из столицы, поближе к побережью, чтобы можно было побыстрее сбежать.

— А как же кракены? Такой риск, что они могли почувствовать её кровь и прийти, — произнесла я, вспомнив ту страшную битву.

— В отличие от тебя она с рождения знает правила и в воду не лезла, — усмехнувшись, ответил Сандер. — Дело в другом. Император незадолго до смерти прислал ей Око Сайрона, став полностью беззащитным.

— То есть он знал о готовящемся покушении? — переспросила недоверчиво. — И всё равно не выгнал Ремаля? Неужели был настолько самоуверен и безрассуден? Разве такое возможно?

Сандер подвёл меня к небольшому диванчику, усадил, сам приземлился рядом, накрывая ладонью сложенные на коленях руки и осторожно сжимая, словно успокаивая.

— Императора убил не Ремаль. Я тебе больше скажу, принц тоже ушёл за грань.

— Что значит ушел за грань? — совсем растерялась я. — А кто тогда стоит за переворотом? Кто женился на собственной сестре и правит сейчас Империей, ожидая скорой коронации?

— Ты знаешь, — задумчиво произнёс Сандер, а его рука тем временем поднялась выше, невесомо касаясь вышивки, которая украшала кафтан. — Мне всё время не давала покоя одна мысль. Как ящеры позволили Ремалю воспитываться в Империи? Я ведь был среди них, больше месяца жил, прячась и скрывая истинное лицо. Совсем на них не похоже. Ремаль же наследник, обладатель огненной крови. Было бы расточительством отдавать его Императору, гораздо умнее было бы воспитывать мальчика самим, вырастив из него безжалостного убийцу. И Тёмного разбудить было бы гораздо легче.

— Ты к чему ведёшь? — тяжело сглотнув, спросила у него, внутренне готовясь к тому, что сейчас услышу.

— А то, что у Сойры тогда родились близнецы. Два совершенно одинаковых мальчика. И их разделили. Ремаля отдали в Империю, а второго…

— Воспитывали сами, — ахнула я. — Ты хочешь сказать…

— Что мы нашли Тёмного наследника.

— Он убил отца и брата, женился на сестре и присвоил себе чужое имя?

— Именем брата он прикрывался давно, подготавливая заговор.

— И что теперь будет? — спросила, уже зная, что ответ мне не понравится.

— Его надо убить.

— Сандер… — беспомощно прошептала в ответ, хватая его за руки, умоляюще заглядывая в глаза.

Муж обнял меня за плечи и твёрдо произнёс:

— Я должен сделать это. Должен отправиться в Империю и убить самозванца.

— Нет!

— Завесы хватит на несколько недель. Вам ничего не угрожает, кракены не подойдут. Мы успеем добраться до него.

— Как?! — вскричала я, глотая подступающие слёзы, с трудом держась на грани, чтобы не удариться в истерику. — Он Император! Пусть еще не коронованный, но Император. Там такая охрана. И его новые способности.

— Есть способы.

«Нет… нет! НЕТ!»

— Я не отпущу тебя! — глухо и зло выдохнула я, хватая его плечи, впиваясь ногтями в кожу.

А он даже не вздрогнул, провёл по волосам, стёр слезинки с щек, очертил абрис лица, сжав на мгновение подбородок, после чего тихо произнёс:

— Ты не можешь меня удержать. У меня есть долг и обязанности, против которых я не пойду. А ему, — Сандер накрыл ладонью мой живот, — ему нужен новый мир, безопасный и счастливый.

Пальцы разжались и руки безвольно опустились на колени. Мне нечего было сказать. Нечего было противопоставить.

Силы разом кончились и от истерики меня удерживала лишь мысль о ребёнке. Надо быть сильной, хотя бы ради него.

— А они? — глухо спросила я. — Что будет с имперцами?

— Принцесса останется здесь под твоей защитой. Еще я вызвал Валенсию, она поможет. Урли и остальные пойдут с нами.

— Думаешь, он согласится её оставить?

— У него нет выбора. Я взял с него слово.

Кивнула, поджимая губы. Так сложно и страшно было задать следующий вопрос и услышать ответ, но пришлось.

— Когда вы уходите?

— Через два дня.

Два дня. Всего каких-то два дня на счастье, чтобы просто побыть рядом, запомнить каждую черточку и верить, что всё будет хорошо.

— Не хочу тебя отпускать, — прошептала и зажмурилась, пытаясь успокоиться и проглотить ком, который вновь подступил к горлу.

Острожное, нежное прикосновение шершавых пальцев к щеке и ладонь легла на затылок, притягивая к себе. Прикосновение губ, и я не выдержала.