Глава 7. Смысл жизни

На похоронах присутствовала лишь она.

Густав, получив расчет, ушел, не оглядываясь.

Наблюдая за гробом, на который уже упала первая лопата сырой земли, Оделина задумалась над жизнью этого человека.

Ради чего он жил?

С какими мыслями ушел из жизни?

В чем был ее смысл?

В чем смысл ее жизни и жизни всех тех миллионов, которые дышат одним с ней воздухом?

Ведь во всем должен быть какой-то смысл.

Всегда существует вопрос: «Зачем? Почему? Как? Как правильно и как не правильно?»

Почему людям просто не дано знать изначально ответ на эти вопросы?

Почему мы должны прожить еще не одну земную жизнь, чтобы докопаться до истины?

Зачем все так усложнять?

«В чем мое предназначение, смысл моей жизни?

Я не хочу думать, а точнее — верить в то, что мы живем просто для того, чтобы дышать! Наделать кучу ошибок, мерзких поступков, наплодить потомство и сгнить в подобной сырой одинокой могиле?

Что жизнь от меня хочет?

А может она дает мне знаки, которых я не вижу или не хочу видеть?

А, может, я просто схожу с ума, думая о таких странных необъяснимых вещах?

Может, мы и правда живем лишь для того, чтобы размножаться и умирать?

Я не хочу верить в этот ужас — смысл нашей жизни должен заключаться в чем-то хорошем, в чем-то обнадеживающем и светлом!

Понятие «счастье» наверняка подразумевает под собой нечто большее, чем материальное благополучие и даже любовь. Которая сродни мифам о единорогах.

Так, где ж ты, счастье? Как тебя найти?!»

«Прочь из этого города. Здесь я задыхаюсь», — приняла она решение, осматривая стены пустой огромной квартиры барона.

На долю секунды ей показалось, что какая-то страшная тьма окутывает этот дом…

Оделина встряхнула головой.

* * *

Баронесса-вдова переехала в Сан-Франциско.

Твёрдо намереваясь поступить в Стэнфорд.

Поступление было нелегким.

Пришлось обращаться к частным преподавателям за рекомендациями, заполнять анкеты, писать сочинения, сдавать экзамены, три часа провести в беседе о ее целях, стремлениях, талантах и достижениях. Плюс то, что она не кто-нибудь, а «счастливая» обладательница титула баронессы и Оделина вздохнула с облегчением. Зарекомендовав себя, как красивая, умная, амбициозная и перспективная девушка.

«Ещё бы!» — усмехнулась баронесса, прочитав свою характеристику. Двадцать лет. Будучи сиротой из глубинки охамутала «несчастного» умирающего богача и отхватила его состояние — так и читалось во взгляде ректора. Но этого он написать не мог, поэтому просто «амбициозная и перспективная».

На повестке дня стояло посещение человека, которому Коркест доверил ее денежный фонд. Это решение Люка было ей не совсем понятно. А точнее, совсем непонятно, но он заверил её, что делает это ради неё и в её интересах.

Оделина задумалась о личности человека, которому смог довериться даже Коркест.

В душе задрожал тревожный звоночек.

* * *

Решив съездить сегодня на побережье, Оделина села за руль арендованного автомобиля, вспомнив, что почти исчерпала кредитку, выданную ей однажды бароном.

Ангел нахмурилась. Уже две недели она не вспоминала о своём прошлом, которое там же хотела и оставить.

По этой же причине она откладывала встречу с поверенным.

Она взяла в руки телефон. Задумчиво повертела и бросила обратно. Потом. Вечером. Или завтра.

Опять туман. Город почти всегда в тумане, вызывающем в её душе противоречивые чувства.

Сан-Франциско под своей пеленой, словно её жизнь. Вот только она не так прекрасна, если загадочную дымку рассеять.

Оделина села на песок, подтянув к груди колени. Чувствуя, что всей душой полюбила этот город.

И его туман.

В котором можно и хочется затеряться.

Ветер гнал к берегу волны, которые с шумом разбивались о глыбы, пугая своей мощью. Сегодня было неспокойно и ветрено.

В поле зрения появилась одинокая фигура пловца.

Либо померещилось, либо он сумасшедший — сейчас слишком опасно купаться.

Его несло к камням.

Оделина подскочила на ноги, не зная, что ей делать и куда бежать. Они были совершенно одни на пляже. В радиусе нескольких километров. Бросившись на помощь, она лишь погибнет вместе с ним.

Борясь с волнами, пловец медленно приближался к берегу.

На глаза Оделине бросилась огромная ветка, которую она тут же схватила, побежав к воде.

На ней ещё сохранились зелённые листики.

«Это хорошо. Свежая продержится дольше. У них есть шанс!»

Мужчина ухватился за предложенную помощь. Оделина с силой дернула.

Разгневанный океан не собирался так легко отпускать свою жертву. Тем более, когда может получить двух вместо одного.

Очередная сокрушительная волна сбила Оделину с ног, затягивая в воды бурлящей стихии. Она не слышала своего крика, неистово вопя от ужаса.

Пловец успел поймать её и рванул вперёд из последних сил.

Оба рухнули на мокрый песок

— Ты сумасшедший, мать твою?! — рвался наружу её гнев.

— Зря я полез в воду, — сказал он будто сам себе.

— Да уж!

Зубы Оделины стучали от холода.

— У меня в машине есть одеяло, — с трудом начал подниматься камикадзе-неудачник, пытаясь помочь и ей.

Оделина отмахнулась от предложенной помощи — он едва стоял на ногах, и она была слишком зла на него.

По дороге к машине, ей приходилось помогать ему.

Он тщательно обтёр её полотенцем и укутал в одеяло.

— В машину, — скомандовал мужчина, обтирая себя тем же полотенцем на ходу.

Автомобиль категорически отказывался заводиться, чтобы обогреть их своим теплом.

— В мою, — бросила она, озвучив мысли обоих, когда их глаза встретились.

Мужчина едва двигался, пытаясь при этом бежать. Адреналин схлынул. Его зубы тоже застучали.

Сколько он пробыл в воде?

В каких случаях наступает переохлаждение?

Оделина скинула со своих плеч одеяло, набросив его на мужчину.

Он попытался слабо протестовать.

— Я побегу, — сказала она. — До моего автомобиля ещё около полукилометра. За тем поворотом. Я не обессилена. Мне просто холодно.

Он кивнул.

Добежав, Оделина лихорадочно шарила по карманам. Нащупала мокрые ключи.

«Пожалуйста», — взмолилась она, нажимая кнопку сигнализации.

«Пи-пи».

«Сегодня однозначно её день», — не помнила она, чтобы ей ещё когда-нибудь так везло.

— С-стен, — представился мужчина, придвинувшись в машине, как можно ближе к отверстиям с горячим воздухом.

— Ангел, — машинально отозвалась Лини и обмерла. — Оделина, — поправилась она, отводя взгляд и снимая ручник.

Стен не захотел вызывать и ждать эвакуатор.

— Домой и горячий душ, — произнёс он, собирая свои вещи в машине.

Она его понимала.

— Если ты не против, конечно, — опомнился он. — Подбросишь?

Оделина кивнула.

* * *

Она любила скорость.

Лини чувствовала габариты автомобиля, словно сливалась с ним.

Даже тогда.

Когда села за руль впервые.

Попробовать.

— Будешь получать права, — вынес приговор Люк, заслужив благодарный горящий взгляд сине-зелёных глаз.

И не только.

Когда позволял ей гонять на треке и пустынным ночным трассам.

Ангел нахмурилась, нерадая воспоминаниям вновь врывающимся в её настоящее.

— Что-то не так? — спросил незнакомец в её машине.

Оделина натянуто улыбнулась.

Стен всматривался в нежные волевые совершенные черты. Пухлые губки, маленький аккуратный носик, большие невероятные зелёные глаза насыщенного густого болотного цвета.

Он не мог припомнить, чтобы ещё когда-либо видел подобный оттенок глаз.

Зато видел кое-что другое…

Несоответствие.

Контраст, который бросался ему в глаза.

Юность, ангельская непорочная красота и тяжёлый взгляд…

Такое он видел у детей в Бейвью-Хантерс.

Когда пережитые лишения и тяжёлая доля заставляют быстро взрослеть.

Там много детей с глазами стариков.

— Алло, — поднял он трубку, отвлекаясь от тайны загадочного «Ангела».

Оделина услышала по ту сторону связи детскую бессвязную речь с плачем. Внутри всё сжалось, поднимая из глубин памяти события, когда она сама была в таком состоянии…

— Сара, успокойся, — как можно спокойнее проговорил Стен. — Дыши глубже, — Оделина непроизвольно последовала его советам, — и попытайся еще раз, — я ничего не понял.

Звонившая попыталась говорить медленнее.

В итоге, всё равно залившись истерикой.

— Ты вызвала скорую? — спросил он, не обращая на это внимание. — А полицию? Мать в сознании? Да, дорогая, я понимаю, что ты не знала, что делать и очень испугалась. Я тебя ни в чем не обвиняю. Теперь обязательно позвони. Я буду через пятнадцать минут.

Он нажал на кнопку сброса.

Решительный взгляд обратился к Оделине.

— Куда? — спросила она

— Бэйвью-Хантерс. Спасибо.

Оделина сильнее вжала педаль газа.

— Через пару кварталов направо, — направлял Стен.

Приехав на место, Оделина вышла из автомобиля и последовала за ним.

Стен удивился, но ничего не сказал. Ему действительно могла потребоваться помощь.

Скорой и полиции еще не было. В такие районы они не особо спешили.

Дверь открыла девочка тринадцати лет, с опухшими от слёз глазами.

— Стен, — бросилась она к нему, обхватив за бёдра.

— Где мать? — задал вопрос мужчина, погладив ребёнка по голове.

С опаской заглядывая в квартиру.

Девочка взяла его за руку и повела вглубь, не обратив на Оделину никакого внимания.

Женщина лежала на прохудевшем стареньком диване.

Ее лицо было залито кровью.

У Оделины потемнело в глазах. Она покачнулась, ухватившись за стену.

— Он ударил ее о стену головой, — услышала она голос девочки и обшарила стену взглядом.

«Зачем она это сделала?», — спросила сама себя Оделина, обнаружив кровавый след.

Костяшки пальцев побелели. Ей стоило огромного труда, чтобы не сползти на пол по той самой стене.

— Ты в порядке? — заметил её состояние незнакомец.

Оделина кивнула, закрыв глаза. Делая глубокий вдох. Почувствовала, как Стен подходит к ней сзади.

— Всё в порядке, — выставила она руку, останавливая его, — займись женщиной и девочкой. Где плачет ребёнок? — услышала она плач. — Здесь есть маленький ребёнок? — испуганно посмотрела она на девочку, боясь собственных галлюцинаций.

Девочка кивнула.

— Это Стен. Он в той комнате… — протянула она руку в сторону тёмного проёма и вновь повернулась к тому, в честь которого был назван её младший брат. — Отец приходил за деньгами. Мать сказала, что у нее их нет. Он ее ударил, а когда она упала, вся в крови, убежал.

Все это Оделина уже слышала у себя за спиной.

Она вошла в темную, едва освещенную узеньким окошком комнатку.

Это больше походило на чулан, нежели на детскую.

Кое-где обрушилась штукатурка.

Малыш трех лет сидел в неком подобии детского манежа, заливаясь диким плачем.

У Оделины абсолютно не было опыта в обращении с детьми.

Это был первый ребёнок в её жизни, которого она подняла на руки.

— Ш-ш-ш, — зашипела она, мягко похлопывая его по спинке, расхаживая по крохотной комнатушке взад-вперёд.

Малыш понемногу успокаивался, странно тыкая личико в ее блузу. Потянувшись туда же руками.

Она проследила за его взглядом, обнаружив на одежде пятно от соуса, оставленного от неаккуратно съеденного хот-дога по дороге к побережью.

Оно вызывало интерес малыша даже после того, как побывало в солёной воде.

Всё внутри Лини сжалось от боли.

Она прошагала с малышом на руках мимо Стена, девочки и постепенно приходящей в себя женщины.

— Ты куда? — удивился её взвинченному состоянию мужчина

— Где у вас холодильник? — проигнорировала его вопрос Оделина, глядя на девочку. — Малыш хочет есть.

— На кухне, но там всё равно ничего нет. Мама уже неделю болеет

— Давно вы ничего не ели? — спросила она, рассерженно хмурясь.

— Вовсе нет, — испуганно пытался оправдаться ребенок. — Мы только вчера завтракали.

Оделина смотрела на изрядно исхудавшего ребенка обезумевшими глазами. Дело близилось к ночи. Сколь часто случались подобные ситуации, если она так рассуждает?

— Я за продуктами, — решительно бросила она мужчине, передавая малыша девочке.

Даже не усомнившись, что она знает, как с ним обращаться, пока мать пропадает на работах.

Оделина не знала, почему так злилась.

Из-за боли, сжимавшей тисками грудь?

Из-за накативших воспоминаний?

Из-за несправедливости, жестокости этого мира?

Из-за детей, вынужденных голодать, когда их отец избивает мать, чтобы отобрать последние крохи?

— Здесь опасно ходить одной, — крикнул ей в след Стен прежде, чем дверь за ней с треском захлопнулась.

Недалеко, в накрывшей город тьме, горели окна небольшого магазинчика.

Двинувшись на свет витрин, как мотылёк в ночи, Оделина не замечала ничего вокруг, всё ещё кипя от злости.

На выходе перед нею вырос крупный темнокожий парень. Недалеко, подпирая стену, стояла группа таких же лихих удальцов, ухмыляясь, глядя на ночную жертву.

Оделина обошла преграду.

— Красотка, куда спешишь? — последовал он за ней. — Может, развлечемся? — схватил он её за задницу, будто подгоняя уйти как можно дальше от магазина.

— Не до развлечений сейчас, — толкнула она его локтем в грудь и почувствовала острие ножа, приставленное к шее.

— Гони побрякушки, — исчезла слащавость из его голоса.

— Господи, люди, что с вами? — возмутилась она, ставя пакет с продуктами на землю. — В пятидесяти метрах от вас дети умирают от голода, а вы… Небось точно так же придешь когда-нибудь требовать с матери своих детей ее последние заработанные тяжким трудом, деньги, и плевать тебе будет, что твой годовалый сын и дочь считают за счастье и норму, когда ели сутки назад!… На, — ткнула она ему в руки цепочку, два перстня и серьги. — забирай! Я лишь искренне надеюсь, что деньги, которые ты за них выручишь, помогут тебе или твоей семье, а не уйдут на ваши местные пьянки, тусовки или наркотики, — бубнела она, уже удаляясь от ошарашенного грабителя.

— Да что ты можешь знать о нашей жизни, белая богатая сука? — крикнул он ей в спину. — Здесь каждый второй умирает от голода, пока ты прохлаждаешь свою богатенькую задницу где-нибудь на Гавайях. Каждый крутится, как может. Здесь каменные джунгли, детка. Жизнь на выживание.

— Я помогу всем, кому смогу, — был ее твердый решительный ответ.

Она нашла свой смысл жизни.