Глава 10

— И все же, что это было? — размышляла я, с комфортом разместившись в мягком, дорогом кресле своих временных апартаментов. Впервые в жизни! За обе жизни, если быть точнее. В прошлой я была слишком бедна, чтобы позволить себе хоть какие предметы роскоши, а в этой… ничего не изменилось: очнулась в тюрьме, а после сразу переехала в полуразрушенную халупу. Сейчас эта халупа хорошо меблирована, но интерьером дворца тягаться не сможет.

Что-то я отвлеклась…

— Тебя это удивляет? — поинтересовался Вик, который воспользовался моим рассеянным состоянием и увязался в комнату за мной. — Учитывая уже появившиеся изменения в законодательстве, я был бы более изумлен, если бы у этой троицы все было в порядке.

— Думаешь? — нахмурилась я.

— Конечно, — пожал он плечами. — Легко строить отношения, когда основа под ногами твердая. Куда сложнее удержать это хрупкое чувство, когда основы, как таковой, нет, и приходится бороться за ее появление, — злорадно улыбнулся Вик в ответ на собственные мысли. — И твоя ссылка наглядно всем показала, кто именно был основой всего благополучия. Очень редко встретишь людей, которые способны строить отношения именно на руинах, поддерживать и заботиться, не имея ни статуса, ни денег, ни власти, — скосил он на меня взгляд, от которого я неловко отвернулась. — Полагаю, осознание медленно, но начинает до них доходить, с чем смириться не так-то просто, как и признать собственные ошибки. Вот они и начинают искать виноватых, лишь бы не признавать вину за собой, что выливается во внутренний конфликт.

Не ту он хвалит. Упомянутая Наоми больше не здесь и вернется ли — большой вопрос. Что еще хуже, его слова лишь подогрели мою личную тревогу: теперь, когда все убедились в ценности Наоми, ее непременно захотят вернуть ко двору под различными предлогами. Бороться с одними родителями — это одно. Противостоять королю и придворным — уже совсем иное.

— Ты как? — задал вопрос Вик, заметив смену моего настроения.

— Просто задумалась, — отмахнулась я, но тень волнения не отпускала. Вик это отметил и довольным моим ответом не выглядел.

— Ты сама не своя с тех пор, как встретилась с тем рыцарем. Может, хватит упрямиться и расскажешь, что происходит?

Я хотела было огрызнуться, вновь указав, что его это не касается, как несколько часов назад. Но, внезапно все силы меня покинули. Я устала спорить. Может, если поделюсь, он просто отстанет?

Разумеется, это было лишь жалким оправданием, но ситуация передо мной действительно вырисовывалась патовой, из которой выкарабкаться в одиночку будет проблематично, если вообще, возможно.

— Сэр Дезмонд подтвердил мои опасения, — проворчала я, устало помассировав переносицу. — Родители не только планируют воспользоваться моим восстановлением в статусе и тут же выдать замуж. Но, если я правильно понимаю… они планируют измену и усадить новоиспеченного зятя на трон в обход законных наследников.

Я ожидала хоть какой-то реакции, но когда прошло несколько секунд, а мужчина все еще молчал, лениво открыла глаза, оценивающе осмотрев Вика, чей видок сбивал с толку. Создавалось впечатление, что сейчас он подвержен крайней степени гнева, что выливалось в потере контроля над своей маскировкой, и его глаза сейчас ярко отсвечивали красным.

— Выглядишь удивленным, — не смогла я сдержать иронии. — Неужели в своем плане ты не предусмотрел и такой исход событий? — зло фыркнула я. — Или, тебя данная сторона вопроса вообще не интересовала, ведь главным было завладеть святыней, а остальное тебя не касалось?

— Я не знал, что так обернется… — произнес Вик, виновато отведя взгляд, хмуря брови. Я криво усмехнулась.

— Ну а обернулось вот так.

— Твои родители действительно… — начал он было но посмотрев на мое ледяное выражение лица, запнулся и продолжать мысль не стал ввиду неактуальности вопроса. — Прости. Наоми, я действительно не знал, что так все обернется. Я просто не хотел, чтобы ты осталась в том месте в полном одиночестве после моего ухода. Я полагал, что действую во благо общим интересам.

— Да, полагаю, так ты и думал, — тяжело вздохнула я. — Однако легче, как сам понимаешь, от этого не становится. Твоя ошибка изначально была в том, что ты действовал, полагаясь исключительно на собственные предположения. Если бы ты хоть раз поговорил обо всем со мной… — начала я, но замолчала на середине. Смысла сотрясать это уже не было.

— Я боялся, что ты неправильно поймешь мои мотивы. Любой бы на твоем месте не поверил бы, скажи я, что не преследую цель мстить и проникновение во дворец мне необходим из гуманных соображений.

Я промолчала. Его правда. Исходя из портрета настоящей Наоми, которая всю жизнь отдала служению во дворце, полагаю, она бы непременно насторожилась. Но я — не она.

— Как бы то ни было, сейчас рассуждать об этом — бессмысленно. Тебе нужно думать, как выпросить Святыню, а мне, как избежать навязанного брака.

— Говоря об этом… — помедлив, заговорил Вик осторожно, точно боялся спугнуть меня. — У меня есть некоторые соображения на этот счет. Выслушаешь?

— И чего мне будет это стоить? — задала я вопрос, чтобы его подразнить, но, увидев, как Вик поморщился, не смогла сдержать улыбки. — Что ты придумал?

— Спасибо, что дала шанс, — заглянул он мне в глаза, отчего уже я почувствовала себя неловко. — Но прежде чем отвечу, я бы не хотел повторять ошибку. Потому теперь, пожалуйста, скажи, чего хочешь ты. А я попробую воплотить это в жизнь.

— А если я хочу стать королевой? — хмыкнула я, не скрывая иронии.

— Значит, трон будет твоим, — до странного легко согласился Вик, что меня насторожило. — Только без этого тупоголового принца в комплекте, — неожиданно серьезно добавил Вик, смотря на меня упрямо и напряженно. — В идеале — просто трон, без мужа.

— Ладно-ладно, я поняла, — подняла я ладони вверх, чтобы его успокоить. — Все равно пошутила. Трон — последнее, что мне нужно, как и Артур или любой другой принц. Как уже говорила прежде — я хочу тихой, спокойной и сытой жизни. Мне этого будет достаточно.

— Если так, то проблем еще меньше, — удовлетворенно кивнул Вик, но я его мыслей не разделяла.

— Что ты задумал? — насторожилась я и распахнула глаза еще шире от удивления, когда Вик внезапно приблизился почти вплотную, а после с улыбкой, заглядывая мне в глаза, прижал мою ладонь к своим губам, чтобы произнести:

— Все упроститься, если ты согласишься использовать меня.

— Что? — опешила я, заливаясь краской и ощущая, как мое сердце зашлось, точно сумасшедшее. Это преступление — говорить подобные вещи таким тоном и с этим выражением на лице!

— Позволь мне все исправить. Клянусь жизнью, что на этот раз я тебя не разочарую.

— Эм… — попятилась я, чтобы увеличить дистанцию, от которой начинала задыхаться и терять нить обсуждения. — Ладно… хорошо. Если ты сможешь вывернуть ситуацию в нашу пользу, я доверюсь тебе в последний раз, — пробормотала я, полагая, что сейчас мы помирились. Хоть и не полностью, но он единственный, на кого я способна положиться в данной ситуации. — Я тоже не хотела бы расставаться врагами. Так что давай провернем последнюю авантюру перед твоим уходом, — неловко и смущенно улыбнувшись, предложила я.

Однако, вместо быстрого и безоговорочного согласия заметила, как Вик замер и на мгновение помрачнел. Но после отрывисто кивнул.

— Да, давай так и сделаем.

* * *

— А вот и наша замечательная дочь! — расплылся в улыбке некогда огненно-рыжий худощавый мужчина, в волосах которого теперь серебрилась седина. Рядом с ним стояла полненькая, невысокая шатенка в летах и элегантном платье, которая даже не скрывала своего надменного, холодного отношения, как это делал ее супруг, сверкая зелеными глазами. — Как же давно мы не виделись.

А вот и «родственнички пожаловали»!

Как и предполагалось, первая встреча с родителями Наоми не вызывала ничего, кроме отторжения и позыва к ненормативной лексике и мелкой моторике рук в виде незамысловатых фигур, но приходилось сдерживаться.

Тем более, что встреча это происходила во дворце. Что примечательно, непосредственно в день аудиенции с королем.

Впрочем, неудивительно. Помня тотальный контроль, которому подвергалась оригинальная Наоми со стороны своих родителей, я и не чаяла, что они просто позволят мою встречу с несостоявшимся свекром без личного вмешательства.

Прежде они должны убедиться, что я по-прежнему буду полностью подконтрольной и говорить ровно то, что им выгодно. Особенно на фоне их масштабных планов на мое замужество.

Учитывая, что я два дня стойко игнорировала их гонцов с однозначным приказом явиться в личное поместье Кайзелов, они просто не могли не заявиться лично хотя бы в последний момент. И сегодня была последняя возможность меня проконтролировать, чем они просто не могли не воспользоваться. Так что все логично и ожидаемо.

Чего я не ожидала, это третье действующее лицо, которое стояло рядом с «матушкой» с видом величественным и… брезгливым. «Это» лицо окидывало меня оценивающим, пренебрежительным взглядом и всем видом показывало, что удостаивает всех присутствующих большой честью уже своим присутствием.

Учитывая это, в «лице» я заподозрила того пресловутого племянника короля — Рендела Хосона, за которого меня намеревались активно сватать. А все происходящее — это смотрины, я полагаю?

Но, ничего, я тоже со своей «группой поддержки», в лице Вика, который даже не скрывал своего пренебрежения, едва ли не насвистывая от скуки, чем разбавлял градус напряжения, придавая мне сил и терпения, чтобы не поддаться соблазну поупражняться в мелкой моторике.

— Приветствую лорда и леди Кайзел, — присела я в идеальном реверансе, подчеркивая, что не считаю себя частью семьи, потому и обратилась официально. Лица родителей, особенно «радушного папаши» передернуло, учитывая, что недавно он обратился ко мне, как к дочери, точно и не было никакого родительского отречения. Трогательное воссоединение семьи продемонстрировать не получилось, потому родитель стремительно багровел, но все еще хотел сохранить хорошую мину при отвратительной игре, косясь на потенциального зятя. Герцог не вмешивался, просто наблюдая и оценивая происходящее. — Ваша Светлость герцог Хосон, — также поклонилась я, помня про свой статус простолюдинки. — Для меня большая честь встретить вас в этот замечательный день, — пела я соловьем, чувствуя непреодолимый подъем сил, от осознания себя под надежной защитой, равносильной «атомному зонтику» в лице Вика. — Если позволите, я бы хотела представить своего спутника, а именно Викира, который является новым признанным Мастером меча, — изящным жестом указала я ладонью на Вика, который пренебрежительно кивнул нашим собеседникам, всем видом напоминая среднестатестического гопника. Для полноты картины не хватало спортивок, кепы и пресловутого "Ёпта" через слово.

Любой другой простолюдин за подобное неуважение перед аристократом мог бы поплатиться головой. Но все меняется, когда дело касается признанного героя, потому, сцепив челюсти от злости, Кайзелы, вместе с герцогом Хосон, вынуждены были стерпеть подобное, чтобы в будущем не нажить себе врага в лице одного из трех Мастеров меча, с кем даже король должен считаться, не то, что герцог или, тем более, граф.

— А еще, это мой возлюбленный, — решив оставить самое сладкое напоследок, добавила я излишне жизнерадостно.

Герцог насупился и покосился на резко за нервничающего графа Кайзела, который подобной наглости от меня не ожидал, помня о былой покорности дочери. Такого позора на "смотринах" ни граф, ни графиня не предполагали.

— Рада была повидаться, но сейчас мы с Викиром должны поспешить на встречу к Его Величеству, надеюсь, вы нас простите? — улыбалась я едва ли не во всю ширину рта, представляя собой чрезмерно бесячее и жизнерадостное зрелище.

— Не уделишь родителям, с которыми давно не виделась, немного времени? — сбросив с себя маску радушия, холодно спросил «отец» с неприкрытым намеком, и уже намеревался схватить меня за руку, чтобы утянуть в свободную комнату, как меня сбой загородил Викир.

— Забавно, я считал, что Наоми — сирота. Откуда взялись родители? — подал Вик голос, чем направил поток гневных взглядов на себя, но он от них даже не почесался. — Я, конечно, все равно люблю Наоми, но треть ее очарования была в отсутствии потенциальных тестя и тещи, с чем я уже успел свыкнуться, — проворчал он.

— О, верно! — подхватила я, принявшись объяснять уже и без того очевидные и известные вещи, сказанные Виком лишь для того, чтобы позлить Кайзелов. — Я же рассказывала, помнишь? Биологические родители, как видишь, живы-здоровы, но юридически они ими не являются. От меня отказались.

— Если от тебя добровольно отказались, то есть ли смысл тратить время на посторонних людей? — задал он вполне резонный вопрос, из-за которого мы перевели вопросительный взгляд на «родственников», предлагая им самим дать на него ответ.

— Как бы то ни было, мы растили и воспитывали Наоми всю ее жизнь. Очевидно, что подобную связь не разорвать так просто, — холодно отчеканила графиня, взирая на нас из-за веера, которым прикрыла свое лицо, чтобы не показывать брезгливость необходимостью опускать до подобного разговора с простолюдинами. Пусть и известными.

— Но все это не помешало вам без раздумий отречься от собственной дочери, позволив ей поселиться в опасном и запущенном месте, где она бы погибла, если бы не нашла должной поддержки, — парировал Викир. — Так поступают знаменитые благородные семьи со своей кровью и плотью, которую растили с младенчества? В моей деревне люди проще, и даже скотину на улицу в дождь не выгонят, не говоря уже о собственных детях.

— Да что ты можешь знать, чтобы судить нас, невежественный мальчишка? — прошипела графиня, которая стала терять терпение.

— Наоми — моя возлюбленная, потому ее благополучие для меня приоритетно. Если она не желает с вами общаться, я не позволю вам ее заставлять, — с проскользнувшей в голосе угрозой заметил он, окинув благородных родственников тяжелым взглядом темных глаз. — Теперь я — ее семья, вы же самостоятельно отказались от этой привилегии, так что советую вам лучше подбирать тон в разговоре с моей возлюбленной, если не желаете нажить неприятных последствий в будущем.

— Да как ты смеешь? Пусть ты и Мастер меча, но все еще простолюдин. По законам королевства мы можем заставить тебя заплатить за это оскорбление! — произнес граф.

— Ну, можете попробовать. И что же вы сделаете? Пожалуйтесь королю, который сейчас готовится дать мне титул и земли, лишь бы снискать моей преданности? — не испугался Викир, криво и издевательски усмехнувшись, как в игру вступил доселе молчавший герцог, представ в виде миротворца.

— Кажется, все здесь погорячились, — хлопнул он в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание. — Мое сердце обливается кровью, видя, как ругается некогда дружная и образцовая семья. Позвольте официально представиться, — проявив больше хитрости и сознательности, вежливо произнес он перед Виком. — Я — герцог Рендел Хосон, единственный наследник эрцгерцога и племянник самого короля, — тут же ловко выложил он свой статус, который был чуть менее влиятелен, нежели у принца или принцессы. — Зная, что вы, Мастер меча, из провинции, наверняка, не понимаете, что семейство Кайзел славилось своей близостью и крепостью. То, что семья официально распалась, не более, чем печальное недоразумение и стечение неблагоприятных обстоятельств. Как близкий друг графа Кайзела, заверяю, что они ни дня провести не могли в спокойствие из-за переживаний за свою единственную дочь и активно разрабатывали план, как вернуть ее. Потому безмерно обрадовались, когда пришла весть, что леди Наоми удостоилась чести найти Мастера меча и получила помилование. Потому их очень печалило, что леди, вероятно, по нелепой случайности проигнорировала их призыв встретиться ранее. Они были настолько подавлены и огорчены, что попросили моей помощи в посещении дворца, где мы с вами и встретились.

— Ну, теперь встретились, — пожал Вик плечами. — Однако, как уже сказала Наоми, нас ждет Его Величество. Даже такой неотесанный деревенщина, вроде меня, понимает, что заставлять короля ждать — неприемлемо. А вы нас задерживаете, точно нарочно! Увидели дочь? Убедились, что она жива-здорова? Теперь вам ничего не стоит подождать немного, пока аудиенция с королем не завершится, а после каяться в том, насколько вы никудышные родители, раз не уберегли единственную дочь. Ждали же до этого полтора месяца ее изгнания, так что от пары часов ничего не изменится, верно? — почесал Вик ухо, пользуясь своим амплуа невежественного и наглого, но отныне очень самонадеянного и влиятельного Мастера меча. Прямо завидно…

— «Каяться»? — в полном недоумении переспросила графиня, очевидно, не осознающая за собой и толики вины.

— Разумеется, — серьезно и невозмутимо кивнул Вик. — Это именно вы заключили помолвку своей дочери с тем убл… — вспомнив, что мы во дворце, а речь про наследника, Вик помедлил и переформулировал: —… принцем, которого заботили лишь развлечения. Вы не вступились за дочь, когда тот откровенно пренебрегал своей невестой, чем подрывал ее авторитет и прилюдно унижал в высшем свете. Вы предпочитали закрывать глаза на его измены, и не постояли за честь дочери, решив проигнорировать страдания Наоми. И именно вы спустили весь гнев из-за расторжения помолвки на собственную невиновную дочь, а не на изменника, который наплевал на все нормы морали и чести. А после срыва Наоми в ее попытке хоть как-то отстоять свое положение, банально отвернулись, открестившись от дочери, чтобы вам не «прилетело». На моей родине, родители обиженной невесты были бы первыми в очереди на кастрацию изменника. Опять же, — шокируя всех своими откровенными речами, разглагольствовал Вик, явно наслаждаясь выражением недоумения и откровенным страхом моих родителей. — я далек от высшего света и жил довольно простыми понятиями. Однако, смотря на повадки высшей знати на вашем примере, меня бесит сама возможность становлением одним из вас, — почти выплюнул Вик, о чем мы не договаривались.

Обсуждая возможность встречи с Кайзелами, мы с Виком условились, что он будет моим универсальным щитом, однако я даже не подозревала, что он так буквально воспримет задачу и выскажет им в лицо все, за что так страдала Наоми.

Кто бы мог подумать, что первым и единственным человеком, который вступится за девушку, будет главный злодей этого мира?

— Ну-ну! — вновь напомнил о себе «миротворец», встав между моим отцом и Виком. — Кажется, мы все начинаем здесь горячиться, что не следует делать, хотя бы из уважения к месту, в котором мы находимся. Не думаете ли вы, Викир, что семье следует дать немного поговорить, учитывая все усилия, которые родители приложили для этой встречи? Я знаю, что перед аудиенцией у вас есть еще полчаса. Было бы замечательно, если бы вы уделили половину этого времени графу и графине. Подумайте сами, — добавил он со значением. — Для самой леди Наоми тоже будет плохо, если в высшем свете пойдут нелепые сплетни о скандале внутри семьи. Скоро она восстановится в своем статусе и вновь станет частью этого общества. Нехорошо получится, если, не успев вступить в него, она уже будет окружена ореолом неблагоприятных сплетен.

Судя по тому, как старался герцог, стало очевидно, что Кайзелы подробно расписали ему все прелести женитьбы на мне и уже пообещали золотые горы. Потому он так и усердствует. Кажется, он даже не сомневается, что Кайзелам потребуется лишь пятнадцать минут, чтобы вновь сделать меня покорной овцой, коей была Наоми.

Стало забавно от предвкушения того громадного фиаско их планов, о котором они даже не подозревают. На то, чтобы спустить их с небес на землю, даже двадцати минут не жаль.

— Его Светлость прав, — вышла я вперед, скромно потупившись. Вик посмотрел на меня с удивлением и сомнением, а я приободряющее улыбнулась, лукаво подмигнув ему украдкой. Расслабляться он и не думал, явно не желая и на минуту оставлять меня наедине в компании Кайзелов, но учел мое желание и препятствовать не стал. — Где мы можем поговорить без посторонних глаз? — обратилась я к удовлетворенному герцогу, который переглянулся с графом. Те указали на ближайшую пустующую гостиную, которую, я не сомневалась, подготовили заранее.

— Ты уверена? — шепотом спросил Вик, когда «родители» вошли в комнату и теперь поджидали меня для сугубо «семейного» разговора без посторонних глаз. — У тебя ведь даже твоей «волшебной палочки» с собой нет.

— Все в порядке, — кивнула я, ответив таким же шепотом, хотя за «палочку» было действительно обидно, но сомневаюсь, что гвардейцы на входе во дворец поверили, что грубо обтесанная балясина — всего лишь женский безобидный и новомодный аксессуар. — Ударить перед аудиенцией они меня не посмеют. А угроз я не боюсь. Просто хочу расставить все точки над «и» и окончательно разорвать эти отношения. Это не займет много времени, — пообещала я.

— Если что, зови. Я непременно услышу и тут же приду, — напутствовал он, нехотя отпуская меня. С подобной поддержкой стало еще легче на душе, а я, поддавшись порыву, привстала на цыпочки и легко коснулась губами щеки Вика, отчего опешили, кажется, вообще, все. Учитывая, что своим поступком я не только нарушила этикет, прилюдно демонстрируя романтические отношения, так еще в присутствии родителей и «потенциального жениха», который даже после заключения официальной помолвки со мной, теперь не отмоется от слухов о том, что у его невесты есть любовник.

Рожи герцога и Кайзелов знатно так перекосило. Жаль, что я не успела насладиться этим зрелищем в полной мере, так как запоздало поняла, что сотворила и залилась румянцем, стыдливо попятившись от Вика. Но тот порывисто прижал меня к груди и спрятал лицо в моих волосах, заставив удивиться уже меня. Чуть отстранившись и взглянув ему в покрасневшее лицо, я поняла, что он прячет алеющие глаза, потеряв контроль над маскировкой.

— Иди, — как только немного успокоился и вернул контроль над своей магией, прохрипел Вик, а после строго и угрожающе посмотрел на негодующих Кайзелов, предостерегая их от необдуманных поступков. — Я буду тебя ждать.

— Да, — согласилась я, неловко улыбнувшись, а после спешно зашла в гостиную, в которую за мной плотно прикрыли дверь. Пора с этим заканчивать.

— Наоми, мы бесконечно разочарованы твоим поведением, — более не скрываясь, холодно и осуждающе позвал меня «отец», а мать и вовсе замахнулась на меня сложенным веером. А, точно, я вспомнила, что в романе упоминалось, что это было излюбленным средством для наказаний Наоми, так как веер был сделан из необычного материала, который не оставлял следов на теле.

— Посмела позорить нас прямо во дворце короля? Совсем от рук отбилась в своей дыре? — прошипела графиня, размашисто замахнувшись. — Ничего, я быстро напомню, как себя следует вести!

Лицо бы они не посмели тронуть в любом случае, но это не значит, что не ударили бы в принципе, потратив двадцать лет на дрессировку и выработку в Наоми триггера, как рычаг для контроля.

Но я — не Наоми.

Потому в полете перехватила руку графини и вывернула ее кисть, вынудив женщину охнуть от боли и выронить свое оружие. В который раз пожалела, что не смогла прихватить свою дубину. Была бы отличная возможность посоревноваться в том, чье оружие эффективнее. Но, увы.

— Кажется, вы чего-то недопоняли, графиня, — холодно отчеканила я, смотря в растерянное подобным поворотом событий лицо «матери». — Как и было сказано, мы с вами больше не родня. Если хотите ударить, придется найти достойную причину для этого. Если таковой нет, я заставлю вас за это ответить.

— Что? — опешила графиня, вырвав из моих пальцев свою руку, которую потерла, прижав к своей груди. — Как это?..

— Наоми! Как ты смеешь так поступать с матерью? — выкрикнул гневно граф, прижимая пострадавшую супругу к своей груди. Утешал ли он так хоть раз собственную дочь, после побоев матери? Очень сомневаюсь.

Я думала, что буду переживать в их присутствии, ведь в прошлой жизни были похожие ситуации, когда пыталась отстоять свое мнение перед взрослыми. К сожалению, получалось далеко не всегда. На самом деле, почти никогда, ведь я была одна против всех, без намека на поддержку кого-нибудь со стороны. Но сейчас все обстояло иначе: у меня есть Вик, который может разнести весь этот дворец по одной моей просьбе. Да, он будет рядом не всегда, но в данный момент я могу на него положиться, потому мне не страшно!

— Мать? — переспросила я. — У меня нет матери. И отца у меня тоже нет, — развела я руками. — Уже месяц, как я круглая сирота.

— Прекрати паясничать, — потребовал мужчина.

— И то верно, — согласилась я. — Времени не так много. Так что давайте оставим взаимные упреки и перейдем к делу. Вы ведь не для воссоединения с дочерью позвали меня, верно?

Граф с графиней неуверенно переглянулись, но, видимо, посчитали, что еще не все потерянно. Потому выпрямились и чинно произнесли приказным тоном:

— Сегодня, после восстановления тебя в семейный реестр, мы собираемся объявить о твоей помолвке с герцогом Хосоном. Веди себя прилично и не подведи на этот раз. Больше шансов мы тебе не дадим.

О, как! То есть, они это еще и как милость преподносят?! «Очаровательно»!

В ответ я сначала неуверенно, а после громогласно засмеялась, прямо до слез.

— Тебе смешно? — прошипел граф.

— Ха-ха… До колик, — подтвердила я, вытирая влагу из уголков глаз. — Это так умилительно, что я не знаю, как ответить. Ваша непоколебимая вера в то, что будет по-вашему и в этот раз, не может не забавлять.

— Что? — не понял граф.

— Наверняка вы уже распланировали в своих фантазиях, как вновь используете меня в своих планах. Наверное, даже порадовались, что представился новый шанс, после неудачи с кронпринцем и игрушку в моем лице можно использовать повторно. Однако обязана огорчить, — отсмеявшись, холодно закончила я. — Я больше в ваши игры играть не собираюсь, как и возвращаться в вашу семейку.

— Ты спятила совсем? — закричала графиня.

— Это выглядит так? — подняла брови. — А мне казалось, напротив, я, наконец, прозрела, чтобы понять, что мучные черви в качестве родителей были бы более достойным вариантом. Так что, благодарю, конечно, за предложение, но вынуждена отказаться. Отныне решайте свои проблемы собственными силами. Использовать себя я больше не позволю. Если в ваших планах есть брак с герцогом, почему бы вам, графиня, не развестись и не выйти замуж за Его Светлость? — внесла я дельное предложение. — Для своих лет вы выглядите вполне достойно, не иначе, как высосанная ранее из дочери кровь сказывается.

— Как ты смеешь?! — рявкнула графиня.

— Смею я? — переспросила я леденящим душу тоном. — По-вашему, я совсем безвольная амеба без чувств и эмоций? Думаете, я забыла, как вы относились ко мне, точно к расходному материалу, и бросили, стоило мне потерять ценность? А теперь думаете, я встану вновь на одни и те же грабли? Такого вы мнения о своей дочери?

— Мы хотели сделать тебя королевой! Что в этом плохого?

— А меня кто-нибудь спросил, чего хочу я? Сделать меня королевой хотели вы, а вот хотела ли я жить подобной жизнью, как-то не уточнили, — иронизировала я, чувствуя, что, по идее, высказала, что хотела, а вести дальнейший диалог уже не имеет смысла. — Как бы то ни было, давайте закончим на этой ноте, — успокоившись, предложила я. — Я и без того проявила остатки уважения, предупредив вас о том, что возвращаться в семью не намерена. Теперь у вас есть возможность подготовиться, перестроить свои планы и не позориться перед королем. Видите, какая я почтенная дочь?

От моей наглости чета Кайзелов, кажется, задохнулась, потому молчали до тех пор, пока я не поравнялась с ними, желая выйти из комнаты.

— Так и знала, что тебе нужно было сдохнуть в той камере, — прошипела графиня с ненавистью. — Никчемная девчонка.

— Что? — остановилась я, требовательно взглянув на графиню, которая не скрывала своего отношения и яростно прошипела:

— Я была милосердной, передав тебе яд в тюремную камеру. Так ты могла уйти безболезненно, смыв позор с нашей семьи. Но ты посмела проигнорировать родительскую милость, решив жить, и дальше принося нам лишь проблемы? После всего, что мы для тебя сделали? — требовала она, пока я находилась в собственных мыслях.

Яд? Они дали родной дочери яд? Чтобы смыть позор, собственной смертью?

«Я не ослышалась?» — проносилось у меня в сознании, как и понимание того… как именно я оказалась в этом теле. Наоми больше никогда не вернется… По всей видимости, бедняжка не выдержала и пошла на поводу у жестоких взрослых, прекратив свои страдания, и борьбе отдала предпочтение безболезненному уходу. Так она уступила мне место и свою жизнь.

И теперь я ни за что не потрачу ее жертву понапрасну и заставлю заплатить всех! Чтобы каждый пожалел о своем отношении к несчастной девушке, которая просто боялась остаться одинокой и нелюбимой. Они пожалеют, что не ценили Наоми и сделали неправильный выбор. Хотя бы ради нее.

— Какие же вы ничтожества… — произнесла я, пораженным, потерянным тоном, чувствуя, что меня подташнивает от одной необходимости дышать с этими нелюдьми одним воздухом. — Напоследок посоветую больше не показываться мне перед глазами. Я очень ранимая, могу сгоряча попросить моего возлюбленного уничтожить один род. А учитывая его нежелание обзаводиться родственниками со стороны невесты, кажется, он осуществит мою просьбу тотчас.

— Ты угрожаешь нам? — прорычал граф.

— Пока что просто предупреждаю. Чуть позже я подумаю, как следует вам отплатить за все «милости», проявленные в отношении Наоми Кайзел. А пока живите и оглядывайтесь, ожидая, когда карма вас настигнет, — оскалилась я кровожадно, что заставило чету тревожно замереть, наверняка впервые видя подобное выражение на лице своей некогда покорной дочери.

После этого я вышла из комнаты и тут же попала в теплые объятья Вика, отчего тут же дышать стало чуть легче, а мое неспокойное сердце стало затихать.

— С тобой все хорошо? Ты очень побледнела. Что они с тобой сделали? — заваливал меня вопросами Вик.

— Убили, — очень тихо произнесла я одними губами, размышляя о том, может ли быть такое, что изменение в поведении окружающих и мире, стали возможны лишь благодаря жертве главной антагонистки, которая своей смертью ознаменовала завершение истории?

Не могу сказать точно… но, почему-то, кажется, что именно так и было. И это до горечи на губах печально.