Глава 13

 Больше ничего примечательного вчера не случилось. Мы вернулись домой. Я почувствовала, что очень устала и хочу спать. Попрощалась с Александром и уже хотела идти к себе, как он неожиданно поймал меня за руку и попросил:

— Рига, а можешь исполнить одну мою маленькую просьбу?

Вот скажите, как можно отказать человеку, который весь день исполнял все твои хотелки? Я посмотрела на него с улыбкой коварной искусительницы. Похоже, что я постепенно вживаюсь в эту роль.

А он неожиданно спросил совсем не в тему:

— Ты так сильно не хочешь возвращаться в дом Азардина, что даже готова переспать со мной?

Я просто поперхнулась, и все слова, которые я хотела ему сказать, застряли в горле. Но тут же отчетливо поняла, что герцога Эзейнхарда я последнее время даже не вспоминала. И его новую беременную жену тоже.

И я это высказала вслух, а затем еще добавила:

— Знаешь, мне кажется, что в твоем замке я живу более счастливой и полной жизнью, чем жила там. Меня постоянно терзала мысль, почему я не могу забеременеть и родить маленького дракончика. А ты подарил мне роскошь не вспоминать об этом.

— Я рад, — кивнул он в ответ и застыл в ожидании. Но я не умела читать мысли, чтобы понять, чего он ждет.

— Лекс, ты о чем-то хотел меня попросить? — я рискнула сократить хоть и красивое, но длинное имя дракона до домашнего. И с удивлением заметила, что его щеки начинают розоветь. Он отчего-то смутился? Не часто ли я последнее время вгоняю его в краску?

Он же кашлянул, робко глянул на меня из-под ресниц и неожиданно попросил:

— Раз я делаю тебя счастливой, как ты говоришь, то не могла бы меня поцеловать?

И я немного зависла. Честное слово, не из-за того, что он был мне противен. Просто не сразу сообразила, что он хочет. Однако дракон воспринял мое молчание по-своему. Вздохнул, пожал плечами:

— Нет так нет, — пошел в свои покои.

А мне вдруг стало очень плохо, словно я собственными руками разорвалау ту тонкую связь, которая оборазовалась между нами. Рига, что ты наделала? Нужно срочно исправляться!

Я быстро догнала его, благо он шагал очень медленно, словно на что-то надеялся. Перегородила ему дорогу и схватила за руки:

— Ты неправильно меня понял! — привстала на цыпочки и смущенно клюнула в приятно пахнущую щеку. У дракона появился запах? Странно. До этого он казался мне абсолютно стерильным.

А он вдруг обхватил меня за талию, чуть приподнял и мягко коснулся моих губ. И точно так же опустил обратно. А я застыла, как громом пораженная. Его губы были теплыми! Теплыми и мягкими. Хотя, глядя на это лицо, никогда бы не подумала. Ведь красиво очерченные губы Азардина всегда оставались для меня твердыми и холодными.

Девчонки в молодости часто звали драконов ящерицами. И первый муж для меня по ощущениям был именно ящерицей. Но поняла я это только сейчас.

Александр же с улыбкой посмотрел на меня и прошептал:

— Спасибо! — а затем совершенно другим тоном сообщил:

— Я завтра еду в другую деревню за мусором. Ты со мной поедешь?

— Конечно, поеду, — ту же согласилась я. А затем немного разочарованно добавила:

— Только я думала, что мы чаны пробовать будем!

— Деревня маленькая. У них мусора немного. Быстро управимся, сразу вернемся. И займемся твоими чанами. Отправляемся сразу после завтрака.

В эту ночь я спала спокойно с ощущением счастья в груди. Честное слово, словно школьница, которую поцеловал понравившийся мальчик.

А утром мы пробовали скатерть. Я написала на листочке бумаги заказ, а также положила денежку, которую мы вчера успели получить в обмен на мой бриллиант в ломбарде. И, как научил меня продавец, закрыла записку и купюру уголком скатерти. Когда же через секунду развернула обратно, ни того, ни другого не было. Зато на столе появились ароматные горячие круассаны с хрустящей корочкой, две большие кружки какао и сырная нарезка. В вазочках лежали мармелад, джем и сливочное масло.

— Как ты быстро успела это все написать? — удивился дракон. — Мне показалось, что это было всего одно слово. А получили мы столько много.

— А я и написала одно слово: завтрак, — рассмеялась я.

— Вот этим и сильна женская логика, — улыбнулся Бомбардилл. — Я бы все перечислять начал. Наделал бы кучу ошибок. Переписал записку пару раз. И мы до сих пор были бы голодными. И, возможно, в таком состоянии поехали бы работать.

— А так мы поедем сытые, довольные, и ты не будешь рычать на жителей, вызывая у них колики от страха!

— Я такой страшный, да?

— В смысле страшный? — не поняла я.

— Я неправильно выразился. Такой некрасивый, что жители меня пугаются, — грустно объяснил он свой вопрос.

— Ты неправильно истолковал мою фразу, — выдохнула с облегчением. — Я лишь имела в виду, что рык дракона, когда он чем-то недоволен, пугает их очень сильно. И внешность к этому не имеет никакого отношения.

Не знаю, насколько мои слова успокоили Александра, но после этого мы пошли готовить кабриолет. И этот чешуйчатый гад заставил меня запрягать Плошку.

— Ты же сам говорил, что не женское это дело лошадей к поездке готовить! — возмутилась я.

— А знаешь, что говорила моя бабушка по линии моей матери? Что женщина должна уметь делать все. Но не дай Элмак ей это все самой делать, — парировал он. — И я совсем не хочу, чтобы ты постоянно занималась упряжью. Просто задумал перевести твои теоретические знания в практические умения.

Вот ведь какой внимательный! Даже мои теоретические познания запомнил. И когда я про них ляпнуть успела? А в итоге даже и похвалил. Я после первого раза запомнила порядок. После второго, когда следила за процессом, увидела свои ошибки. А сегодня, хоть и медленно и не без помощи Бомбардилла, но все сразу сделала правильно. Все же голая теория не всегда сильна. Возразить тут нечего.

Когда с подготовкой кабриолета было закончено, дракон помог мне забраться в него, подав руку. А я снова удивилась, что у него теплые и сильные руки. Глядя на чахлика, каким он казался на первый взгляд, предположить это было сложно.

Я с комфортом устроилась на сиденье, обнаружив там парочку мягких подушечек. И чтобы дать понять, что галантный жест замечен, поблагодарила Александра.

— Ай да, это мои мослы ничто не спасет, — махнул он рукой. — А твоя, кх-м, мягкая и нежная. Не хотелось бы ее испортить.

Я поняла, что под «кх-м» подразумевалась моя пятая точка. Только интересно, когда это он ее пощупать успел?

Но лишь Плошка тронулась, я поняла, что вот оно, время, чтобы задать волнующие меня вопросы. Из кабриолета дракон точно не выпрыгнет.

— Лекс, скажи, а почему у тебя в замке нет ни одного портрета родственников? Драконы же почитают предков. И во всех уважающих домах имеются портретные галереи, — немного с опаской, но все же рискнула начать разговор.

Он посмотрел на меня, повернув голову. Благо, лошадка была послушной и тихо брела по дороге, не собираясь никуда сворачивать. Иначе я бы точно истошно заорала:

— Держи вожжи! Смотри на дорогу!

Он же пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:

— А почему ты решила, что портретов нет?

— Потому что я их не видела! — дала я самый простой и ожидаемый ответ.

— Если ты что-то не видишь, это не означает, что этого нет в природе. Просто мои предки нашли место на третьем этаже, куда нет хода посторонним, — голос его прозвучал глухо и, как мне показалось, с нотками грусти.

Меня, конечно, подмывало уточнить, смогу ли я туда подниматься, когда выйду за него замуж. Только официального предложения пока не получала. И это, наверное, правильно. Мы притирались, узнавали друг друга и пытались трезво оценить свои чувства. Особенно я.

Так за беседой мы доехали до места назначения. В ритуале ничего не поменялось. Бомбардилл рассортировал мусор, разложив его по только ему понятным кучкам. Накрыл все философской плазмой. И получил в итоге десять слитков золота, три бриллианта и парочку рубинов. Небогатый улов. Но он до этого сразу сказал, что деревушка небольшая.

Я же опять вела бухгалтерию. И в отличие от Лимончеллы, мне пытались вручить аж пять взяток. И один раз недодали. Должника я записала в специальную тетрадь. А взяточникам вернула все до последней копейки.

 На обратном пути я посмотрела на уставшего, но довольного дракона, и вдруг удивленно обнаружила, что у него исчезли волосы с одного уха. Второе пока обладало «шевелюрой» в пять волосин. И пока я решала, сообщать ему об этом или нет, он достал рубины и протянул их мне:

— Рига, это твое! Серьги с этими камушками будут очень подходить к твоему румянцу. Пожалуйста, не продавай их. Я старался персонально для тебя.

Он создавал камни для меня? Нет, я их, конечно, не продам. Тем более что нужды в деньгах у меня сейчас не было. Еда на столе появлялась регулярно. И платил за нее он сам. А сейчас мы опробуем вращающиеся чаны. И я уже не в теории буду знать, как в них можно стирать и мыть посуду. Очень надеюсь, что мне понравится.

И когда мы приехали домой, он снова помог мне спуститься с высокого сиденья. И зеленая радужка дракона, казалось, светилась в тени, отбрасываемой замком. А я, как завороженная, утонула в них. Он же все стоял и молчал. Какая же я дурочка! Дракон ждал от меня благодарности. Причем не материальной.

Я привстала на носочки и снова чмокнула его в щеку:

— Спасибо за чудесную поездку и за рубины. Я обязательно отдам их ювелиру. Они мне очень понравились.

И Александр вдруг запахло какой-то смесью хвои и цветов. Словно мужчина застеснялся своих мыслей, слишком нежных и фривольных. Но об этом спрашивать пока рано.

А когда он сделал шаг в сторону, заметила, что и второе ухо вдруг полысело.

Я не выдержала и хохотнула. А он замедлил шаги, остановился, повернувшись вполоборота, и, похоже, разозлился:

— Над чем смеешься? Расскажи, сделаем это вместе. Я тоже посмеяться хочу.

Мне стало жутко неудобно. Все же нельзя смеяться или подшучивать над внешностью другого человека или дракона. Если она далека от идеала. Это человек с золотыми пропорциями не обидится. А вот всем остальным может даже стать больно. Но я же не над его внешностью смеялась, а над ее улучшением!

— У тебя уши полысели! — выдавила аккуратно из себя, боясь его реакции. Все же Лекс ждал объяснений. И их пришлось дать.

— Как так полысели? — удивился он. Даже кадык нервно дернулся. — А что, разве уши бывают волосатыми?

Я не ожидала такого поворота разговора. Пришлось отвечать:

— Да, у тебя на одном ухе было штук двадцать длинных волосков, а на другом двадцать пять. Ты в зеркало ни разу не смотрелся?

— Нет, — покачал он головой. — Не смотрюсь. Зачем? Чтобы расстраиваться? А что и где у меня еще росло, что расти не должно?

— Волосы на кончике носа. Я тебе уже об этом говорила. Они исчезают постепенно после того, как мы с тобой на утилизацию мусора ездим, — терпеливо объяснила я.

— Это что же получается: ты со мной поездишь так пару годочков, я совсем лысым останусь? — дракон округлил глаза. Но в них плясали смешинки, и это меня успокоило.

— Не знаю, — пожала в ответ плечами. — Я пока никак не нащупаю логику твоих изменений.

И пошла в дом, намереваясь заняться испытанием чанов. А он застыл, сложив руки на груди. Затем правой рукой подпер подбородок, но не сдвинулся с места.

— Лекс, о чем задумался? — позвала его.

— Да вот думаю, что, если у меня на носу и на ушах росли волосы, каким же уродом я был! — эмоционально воскликнул он. А затем кончиком пальцев провел по верху ушных раковин, словно боялся, что волосы начнут расти вновь. — Как ты со мной вообще общаться рискнула?

— У тебя душа золотая, — улыбнулась в ответ. — И ее свет затмевает недостатки внешности. Да и не забывай, что я тебе досталась отнюдь не первой свежести. Мы, разведенки, товар неходовый. На брачном рынке спросом не пользуемся. Поэтому и к внешности возможного партнера особых требований не предъявляем. Но вот душевные качества ценим очень дорого.

Бомбардилл вдруг расхохотался прямо до слез. Он смеялся, схватившись за живот. Затем выпрямлялся и вытирал влагу со щек. А потом продолжал хохотать. Я же стояла рядом совершенно растерянная:

— Прости, не понимаю, что вызвало подобный гомерический хохот?

— Понимаешь, — он, наконец, перестал хохотать и почесал затылок пятерней. — Когда я стал таким, то решил, что некрасивость нужно сглаживать жестким характером, нетерпимостью к людям, может, даже вредностью. И вдруг пришла ты и говоришь, что я тебе нравлюсь за золотой характер.

— Ты был другим? — я недоверчиво потрясла головой. — Но почему и когда так сильно изменился?

— Естественно, — он снова хохотнул. — Но я не родился таким. А почему стал? Что тебе известно про истинные пары драконов?

— Мне Азардин говорил, что истинная — это душа дракона. Его счастье, смысл жизни. Что ее он готов носить на руках и исполнять любую прихоть, — я прикрыла глаза, вспоминая слова бывшего мужа. — Только в жизни все оказалось совсем иначе. Я не стала его смыслом, его счастьем. Даже не смогла родить ему ребенка. Вот, пожалуй, и все, что я про истинность знаю.

— Просто ты не была его истинной. Он ошибся, — с какой-то особой жесткостью, которую я никак не ожидала услышать, произнес Александр. — А я, я просто умудрился ее потерять.

— Разве так может быть? — я не удержалась от изумления.

— Еще как может, — вздохнул он. — А я потерял свою истинную. И из-за этого со мной произошла такая неприятная трансформация.

— Она умерла? — осторожно уточнила я.

— Нет, слава Элмаку, жива и здорова. Только вышла замуж за другого.

— А разве так бывает? — не перестала удивляться я новой информации.

— Наш мир велик и многообразен. И не такое в нем может случиться.

— И ты ее до сих пор любишь? — рискнула задать вопрос. Ведь если все пойдет хорошо, мне предстояло с ним жить, лечь в одну постель. И не хотелось бы, чтобы во время страсти меня назвали чужим именем.

Однако он решил не отвечать. А просто отвернулся к окну и промолчал. Наверное, его можно понять. Когда в руки, наконец-то, падает эрзац любимой, не стоит перед ней распинаться о своих чувствах к другой.

— Спасибо! — прошептала я и пошла в свою комнату. Мне нужно было хорошенько переосмыслить обстоятельства.

— Рига! — вдруг окликнул меня дракон. Я обернулась и посмотрела на стоящего внизу лестницы мужчину. — Спускайся через полчаса на ужин. А потом чаны будем пробовать.

И мне показалось, что его глаза сверкнули затаенной мольбой. Словно он испугался своего откровения и теперь просто боялся, что я могу не прийти на ужин или даже сбежать. Возможно, это не так уж и плохо?

— Хорошо, я переоденусь и приду!

А когда подходила к своей двери, услышала, что он вздохнул с облегчением.