Глава 14

 Глава 14

А к ужину к нам приехали гости. Вернее, гость, один, но с целой свитой слуг.

Когда я спустилась в столовую, Лекс разложил скатерть на столе и заказал щучьи головы и пиво.

— Не поняла, зачем ты это заказываешь? Я их терпеть не могу, — насупилась я. Но затем совесть во мне взыграла. Он же за свои деньги это делает. И, возможно, обожает именно такой набор блюд. Кстати, их очень любил мой бывший. — Но если хочешь ты, то я, естественно, не возражаю. Однако, позволь, закажу что-нибудь другое.

— Нет, — поморщился он и накрыл мою руку сверху. — Ты пока ничего заказывать не будешь.

— Но почему? — возмутилась в ответ. — Мы с тобой уже выяснили, что я тебя люблю за золотой характер, а не за твои жесткие капризы.

— Любишь? — лукаво улыбнулся он. А я тут же покраснела от смущения. Чего только в сердцах не ляпнешь? Но да, я, пожалуй, его люблю: мне с ним рядом тепло и комфортно. Это ли не любовь? И даже его страшная внешность не пугает. А кое-что даже нравится. Например, руки. Большие и сильные. Руки настоящего мужчины. А он, правильно оценив мой румянец, не стал развивать эту тему. Только все же соизволил сообщить:

— К нам приехал Азардин Эзейнхард. Ты хотела бы с ним встретиться?

— Нет, — открестилась я от бывшего. Мы только что приехали из деревни, где утилизировали мусор. Я, конечно, переоделась в чистое платье. Только оно было домашним. И волосы были заплетены в обычные косы. Даже намека на прическу не было. Разве что косы за неделю вдруг стали толще в два раза. Только я очень сильно сомневаюсь, что бывший это заметит. А если уж встречаться, то хотелось бы поразить его в самое сердце.

— Вот поэтому я даже намека не хочу давать, что ты живешь у меня. А то вдруг передумаешь и решишь вернуться в его дом.

То ли тень сомнения промелькнула на моем лице, то ли еще что. Только он опять включил злого хозяина и гаркнул:

— Марш в чулан! — подтолкнул в сторону крохотной комнатушки под лестницей. Я хотела было возмутиться. Но его сердитый взгляд указывал, что лучше этого не делать. И покорно поплелась туда. А когда притворила за собой дверь, то с удивлением обнаружила дырку в самой середине дверного полотна. И поняла, что в нее можно прекрасно все подслушивать и подсматривать. Спасибо, Бомбардилл! Не зря я в любви тебе ненароком призналась.

А Лекс с видом хозяина уселся в кресло возле стола, налил бокал пива и взял в одну руку щучью голову, делая вид, что собрался ее съесть.

— Тук, тук! — раздался знакомый голос, который, как оказалось, больше не вызывает во мне ни трепета, ни радости. — Ты все так же бобылем живешь, не удосужился себе слуг завести?

— А зачем они мне? Гости в этом доме появляются крайне редко. А удобства я купил на ярмарке. Они за слуг и готовят, и стирают, и посуду моют! — скривился в довольно-издевательской гримасе Бомбардилл. — А если кто пожалует без приглашения, то я и сам могу гостя встретить.

И так многозначительно посмотрел на Азардина, что тот усмехнулся и продолжил:

— И взашей выпроводить вон?

— Ты всегда понимал меня без слов! — оскалился мой дракон. И по его улыбке я догадалась, что прибыл далеко не друг. Хотя он прекрасно осведомлен о его любимом кушанье. И, что странно, я же двадцать лет с ним прожила бок о бок. Но ни разу, ни малейшего намека не слышала про мусорного дракона. А ведь думала, что знаю его вдоль и поперек. Оказывается, проморгала не только любовницу под носом у себя. Это тебе, Рига, хороший урок, что нельзя быть такой самонадеянной и абсолютно доверять мужчинам.

Хотя, Лексу я, пожалуй, готова довериться. Даже несмотря на то, что мы знакомы всего неделю. А по ощущениям, кажется, целую жизнь.

— Угостишь? — нет, Азардин не спрашивал, а скорее утверждал. Он отодвинул второй стул, налил себе в высокий бокал холодного пива. Выбрал с блюда самую большую щучью голову и впился в нее зубами.

А я с любопытством рассматривала и сравнивала бывшего мужа и будущего. И с удивлением обнаружила, что они очень похожи. При этом Азардин был писаным красавчиком, а Лекс все же полноценным уродом. У них у обоих была одинаковая зона роста волос —они острым углом сходились на лбу. Глубоко посаженные глаза отличались лишь цветом. У бывшего они были ярко-синими. У будущего — изумрудно-зелеными. И, главное, носы! Длинные и крючковатые! Только на холеном лице Эзейнхарда он смотрелся вполне органично. А у Бомбардилла казался чужеродным элементом. Словно его отпилили от чужого лица и приставили к этому.

И если бы я не знала, что Азар — единственный сын у родителей, то сказала бы, что передо мной сидят братья.

А бывший медленно, смакуя, доел свою щуку, сыто рыгнул и залпом выпил пиво. Лекс терпеливо ждал, когда он закончит трапезу. Ведь не зря же заказал скатерти именно эти блюда.

— А может, они отравленные? — со злорадством помечтала я. Хотя какое мне дело до герцога? Пусть живет себе со своей Марицей. Совет им да любовь.

— Ты зачем приехал-то? — все же не выдержал Бомбардилл. — Не рыбу же поесть.

— О, конечно же, нет! — хохотнул Эзейнхард. — Я приехал вызвать тебя на поединок.

— Даже так? — усмехнулся Лекс. — Позволь тогда узнать, что в твоей жизни изменилось настолько круто, что ты готов на меленькую победоносную войну в своем королевстве?

— Почему сразу в своем? Я заберу твое королевство. И тогда стану единоличным наследником престола Велерона! — о, я, конечно, знала, что мой бывший — наследник престола. Но никогда не думала, что он спит и видит, когда вступит в права.

— Ты не ответил на вопрос: что изменилось в твоей жизни, что ты рискнул бросить мне вызов? — настаивал на своем Бомбардилл. А я не могла поверить в тот факт, что он тоже, получается, наследник. И не просто наследник, а родной брат, о существовании которого я до этого дня не знала. Но почему они так похожи и в тоже время настолько разные?

Хотя Александр же сам дал мне ответ. Его дракон потерял свою истинную. А для зверя это подобно смерти. Это для человека печально, когда любимая выбирает другого. Однако у него всегда есть шанс встретить вторую любовь в своей жизни и даже третью. С драконом так не получится.

Азардин сумел убедить меня, что я и есть та самая единственная и неповторимая. Только он очень жестоко ошибся. И вот теперь я сижу в чулане, а он вызывает брата на поединок.

— Лекс, ты был прав. Ригольде — не моя истинная. Она так и не смогла родить мне ребенка. И почему я тогда тебя не послушал? — поморщился Азар. А мне вдруг стало очень больно и обидно. Для него всего лишь «ты был прав», а у меня по факту вся жизнь полетела вверх тормашками.

— А что случилось сейчас? Ты нашел свою истинную? — мохнатая бровь мусорщика вопросительно взлетела.

— Да! — просиял Азардин. — И не просто нашел. Она уже беременна. И скоро я стану отцом!

— Что ж, поздравляю! — спокойным голосом ответил Бомбардилл, словно ему предложили сыграть в партию в преферанс. Насколько я знала, поединки между драконами часто заканчиваются смертельным исходом. А если нет, то проигравший дракон навсегда изгоняется из королевства, чтобы не было поводов для междоусобицы. — Я понял, что ты уже спишь и видишь свою победу. Хочешь, я ее тебе так отдам?

— Нет, — затряс головой Азардин. — Я должен получить ее честно, чтобы по ночам спать спокойно. Ведь если ты придешь ко мне во сне, утром я могу от страха не проснуться.

Что ж, я рада, что хоть частица благородства в нем осталась. Не зря же я его любила целых двадцать лет. Однако сейчас готова была вцепиться в лицо и расцарапать, словно была дикой кошкой. Он посмел оскорблять и унижать моего мужчину! Но только мой дракон был абсолютно спокоен. И не проявлял ни капли агрессии. А как же я? Он готов бросить меня на произвол судьбы?

— Хорошо, я принимаю твой вызов, но с одним условием, — внезапно согласился Александр. — Мы проведем поединок через две недели. Ты ждал столько лет своего звездного часа. Поэтому две недели не покажутся тебе вечностью.

— Есть хорошая поговорка: перед смертью не надышишься. Что они тебе дадут? — проворчал гость, вольготно развалившись на стуле.

— Как что? Я банально хочу пожить в благополучии и комфорте еще пару недель, прежде чем ты выбросишь меня за пределы нашего королевства, — развел руками Бомбардилл, словно давая понять, что все очень просто и ясно.

— А если я пообещаю не выгонять тебя, а оставить жить в этом замке? Ты мне отсюда абсолютно не мешаешь. Да и чистота на твоей территории такая, какой больше нет нигде в королевстве. Пойдешь ко мне мусорщиком работать? — предложил Азардин. С его стороны, положа руку на сердце, это была небывалая щедрость. Да только мой дракон считал иначе:

— Это ты сейчас так говоришь, пока положение твое шатко. А когда получишь полную власть, то забудешь все свои обещания.

— Не забуду! Хочешь. Составим договор? — вспылил Азар. Он от природы был очень горяч. И знающие люди элементарно могли завести его на «слабо». Что и продемонстрировал сейчас Лекс.

— Хочу, — неожиданно согласился он. — Но мне все равно будут нужны эти две недели. Я должен продумать условия того, что получу, если вдруг выиграю.

— Ты выиграешь? — откровенно расхохотался гость. Ух, как хотелось мне его прибить в этот миг! Такой кровожадной я была лишь однажды, когда он знакомил меня со своей беременной любовницей. — Ты когда себя в последний раз в зеркало видел? И дракон у тебя такой же тощий, несуразный и страшный.

— Уж какой есть, — Александр оставался невозмутимо спокойным. Чем очень сильно меня удивлял. Его словно не задевали эти колкости про его уродливую внешность. Хотя почему уродливую? Как только к нему привыкнешь, он кажется милым. А подождешь еще парочку дней, и он встанет с красавчиком Эзейнхардом на одну ступень.

Азардин встал, потянулся и сказал таким домашним тоном, словно не он сейчас торговался не на жизнь, а на смерть:

— Щучьи головы у тебя очень вкусные, ты их где берешь?

— У меня скатерть-самобранка. И я не имею ни малейшего представления, из какого заведения она мне их доставляет.

— Опять все в секрете держишь, — надулся он в ответ. — Помрешь, а где щуки продаются, так и не скажешь.

А дальше совсем без перехода известил:

— Я пришлю к тебе своих поверенных. И через них уточним место и время поединка.

— Рига, выходи! — позвал меня Лекс. И когда я вышла из чулана, насмешливо выгнул бровь:

— Солнышко мое, ты совсем честная женщина или все же догадалась подслушать наш разговор?

— Бомбардилл, обижаешь! — поморщилась я. Хотя было приятно вдруг стать солнышком. Кажется, он удивился моей реплике. А я продолжила, как ни в чем не бывало. — Я женщина или кто? Конечно, подслушала.

— И что скажешь? — он внимательно посмотрел на меня.

— Зачем ты согласился на этот дурацкий поединок? Тебя же могут убить, — вспылила я.

— И что? Тебе же лучше будет. Ты сразу освободишься от навязанного договора с Арини. И рожать от меня не надо, и убивать меня тоже незачем будет. Я сам помру, — фыркнул он.

— Я не хочу, чтобы ты умирал! И ребенка от тебя я хочу! — возмутилась в ответ.

— Тогда поцелуй меня, — Лекс прищурил один глаз, словно играл со мной в кошки-мышки. — Но не в щеку. А по-настоящему поцелуй.

— А ты за это не пойдешь на ваш дурацкий поединок? — выдвинула я встречное требование.

— Сначала поцелуй, потом отвечу, — он прищурил другой глаз и наклонил голову в другую сторону.

И тогда я, разгоряченная услышанным и нашим спором, шагнула к креслу, в котором он по-прежнему сидел, схватила его за полысевшие ушки, притянула к себе и впилась губами в его рот.

Со стороны это картина, наверное, смотрелась уморительно. Да вот только целовалась я, как и положено, с закрытыми глазами. И даже не поняла, как оказалась на его коленях, а он полностью перехватил инициативу. И опять ощутила диссонанс. Мусорщик ощущался совсем не так, как видели его мои глаза. Под руками я ощущала крепкие мышцы, перекатывающиеся под одеждой. Плечи были намного шире тех, которые я лицезрела минуту назад. И сидела я на мощных мужских ляжках, а не на тощих палочках, которые были у дракона.

Я даже приоткрыла глаза и проверила. Но по факту обнимал меня все тот же дракон с очень странной, не драконьей внешностью. Я, честно говоря, немного расстроилась. Однако закрыла глаза снова и продолжила с упоением целоваться.

Когда же он меня, наконец, выпустил из объятий, я вскочила на ноги, уперла руки в бока, как торговка на базаре, отстаивающая честь своего товара, и, ткнув его пальцем в грудь, переспросила:

— Ну что, не пойдешь на поединок?

— Нет, теперь точно пойду! — внезапно счастливо рассмеялся Бомбардилл.

— Святой Элмак, за что мне такие мучения! — я возвела глаза и руки к потолку. — Только нашла мужчину, с которым мне нравится целоваться, как он всеми силами стремится сдохнуть!

Он перехватил мою правую руку и, поцеловав ладонь, успокоил:

— Не бойся. Я обязательно выйду победителем. И, если хочешь, твоего бывшего в живых оставлю. Пусть со своим ребеночком нянчится, — при этом его глаза хитро блеснули, словно он знал какой-то подвох.

— Скажи, вы ведь с Азардином братья? — я перевела тему разговора.

— Да, — согласился он. — А как ты поняла?

— Возможно, ты будешь смеяться, но вы с ним очень сильно похожи, — пожала я плечами.

Он медленно встал и подошел к оконному стеклу, прищурился, вглядываясь в него. Я сначала не поняла, что он делает. А потом дошло, что в замке нет зеркал. А он решил посмотреть на свое отражение.

— И что же у нас общего?

— Да все! — я немного обиделась, все же надеясь, что поединок отменят. — И нос, и глаза, и линия волос на голове. Да и роста вы одного. Или ты даже чуть выше, если бы не сутулился.

Он повертелся перед стеклом, разглядывая себя со всех сторон, словно видел отражение в первый раз. Пригладил торчащие волосы на голове. Поправил манжет и стряхнул невидимую пылинку с куртки. И совершенно неожиданно выдал:

— Мы не просто братья. Мы — близнецы. Я старше Азардина на десять минут. Однако видеть на престоле меня вряд ли кто желает. Все же король — это лицо государства. А я не лицо, я, скорее, задница.

— Не говори так, — я подскочила к нему и отвесила невесомый подзатыльник. Но потом сама же испугалась собственной наглости. — Ой, прости. Что-то я переборщила.

Дракон лишь усмехнулся и сел обратно в кресло.

— Скажи, ты что-нибудь почувствовала необычное, когда меня целовала? — он обхватил мои бедра своими крупными ладонями и поставил прямо перед собой, глядя снизу вверх.

— Честно? — он кивнул в ответ. — Когда я закрываю глаза, то на ощупь ты кажешься мне совсем другим мужчиной.

— Похожим на Азара?

— Нет. Вот на него ты совсем не похож. И это я не про внешность.

— Ты ощущаешь меня таким, каким я был до потери своей истинной. И это вселяет надежду. А Марица вряд ли носит ребенка моего брата, — усмехнулся он. — Но знать ему об этом необязательно.

— Почему ты так решил? — я положила ладони поверх его рук. Мне нравился контакт с ним.

— Понимаешь, когда я потерял свою душу, — я поняла, что он так называл ту девушку, которая вышла за другого замуж, — то очень плотно засел за изучение истинности, надеясь все переиграть обратно. Однако узнал печальную для себя новость: чтобы постичь истинность, оба, и девушка, и дракон, должны оставаться до момента свадьбы девственниками. Поэтому я не смог вернуть ее. Азардин не сможет найти новую истинную. А так как Марица ждет ребенка, то напрашивается ответ, что он не от него. Эзейнхарды не могут иметь детей от обычных людей.

— И что? — я не понимала, к чему он клонит. — И причем здесь поединок? Почему ты решил согласиться на него? Жил бы себе и жил дальше. Разве нам с тобой плохо?

— Нам с тобой? — он задумался и повернул голову к окну. Думала, он снова на себя в стекло любуется. Но нет, взгляд дракон был обращен вдаль. — Нам с тобой хорошо. Я даже почти счастлив.

Его губы растянулись в улыбке. Только вышла она очень грустной.

— Однако я хочу, чтобы было еще лучше! И раз Арини пообещал нам ребенка, то он знает какую-то тайну, неизвестную мне. Умирать, правда, потом не захочется. Но до этого еще дожить нужно.

Я с неожиданной горячностью даже для себя обхватила его плечи руками, положила голову на плечо и прошептала:

— Я тебя ему не отдам! Пусть что хочет делает.

— Даже если придется Арини убить? — я думала, его глаза будут смеяться, однако смотрели они очень даже серьезно.

— Даже если придется Арини убить, — завторила я ему. — По нему никто горевать не будет. Насколько я знаю, святым отцам религия запрещает иметь семью и детей. Уходя в сан, они отказываются от всех родных и близких, чтобы любовь к святому Элмаку не затмевала любовь к простым смертным. А я тебя люблю, и без тебя мне будет плохо.

Я замолчала. Он тоже молчал, словно ему нужно было переварить мои слова. Ну и что, что у него была истинная? Что он, уже никого и никогда не может полюбить? Мне рядом с Александром было так спокойно и хорошо, что я не променяю это чувство ни на что другое в мире. Даже если мне предложат в мужья первого красавца королевства.

Хотя про что это я? Несмотря на свой возраст, им был и остается до сих пор Азардин. А вот быть с ним я не хочу. Я натерпелась от его холодных губ и насмешливого отношения. Это он уговаривал меня выйти за него замуж. Он утверждал, что именно я его истинная пара.

Правда, при нашей первой встрече я ощущала его совершенно иначе, чувства были другими. А потом все скатилось в глубокую пропасть. И что, спрашивается, я переживала, когда он потребовал от меня развод? Да я ему благодарна должна быть!

Но вслух я ничего не сказала, просто перевела разговор:

— А почему поединок состоится через две недели? Для чего тебе нужно это время?

— Чтобы жениться на тебе, — усмехнулся Бомбардилл. — Чтобы выйти на бой женатым драконом. А в случае смерти чтобы все мои сокровища достались моей жене. Подозреваю, что именно из-за них Арини и хочет устранить мою персону. Им всегда мало. С тобой проще договориться. Потребует выкуп для святой церкви, отказать ему ты не сможешь.

— Жениться, чтобы погибнуть? — я замолотила кулаками по груди дракона что есть мочи. — Я не хочу, чтобы ты погибал. Я хочу, чтобы ты жил. Чтобы мы жили долго и счастливо!

— И тебя не пугает мое лицо? — я честно задумалась, порылась в глубинах своей памяти. И абсолютно искренне выдала:

— Нет!

Это не означало, что он для меня стал красавчиком. Нет, чувство было более глубоким и сильным.

— Понимаешь, когда женщине переваливает за сорок, у нее словно второе дыхание открывается. Она начинает видеть не только глазами, но и душой. А душа смотрит по-иному.

Хозяин замка помолчал несколько секунд. А затем попросил:

— Рига, подожди меня. Я быстро! — и умчался в неизвестном направлении, только пятки засверкали.

Вернулся он минут через пять. А я все это время сидела, затаив дыхание. Даже предположить не могла, что он там задумал.

А Бомбардилл подскочил ко мне, ухнулся на одно колено, словно настоящий рыцарь из любовного романа, достал бархатную коробочку красного цвета и, открыв ее, промолвил:

— Ригольде Ровегейл, ты согласна выйти за меня замуж?

Да, именно за этим я шла в его замок. Но когда получила желаемое, была потрясена до глубины души. Мои плечи непроизвольно затряслись, а из глаз полились слезы.

— Это означает нет? — огорчился дракон, все еще стоя на одном колене.

— Дурачок ты мой, — покачала я головой, звонко всхлипнув от избытка эмоций. — Если я говорю, что люблю тебя, неужели я буду отказываться от своего счастья? Просто оно свалилось на меня слишком неожиданно.

А он поднялся, правда, держался при этом за спину, словно древний старик. Хотела его пожурить, но передумала. Нельзя нарушать таинство этого момента. Нельзя вплетать сюда другие мысли и чувства! Откуда я это знала? Наверное, пришло свыше.

Он же взял мою руку в ладонь, поцеловал каждый пальчик по очереди и надел кольцо на средний палец. Это означало, что я частичка его души.

Каждый палец, на которых носили кольца, имел свое значение. И лишь средний выражал безграничную любовь и смирение. Дракон говорил, что он у моих ног.

Азардин в свое время надел мне кольцо на безымянный палец. Это было равноправие. И я была счастлива. Мизинец означал полное подчинение мужчине. Чего я боялась. Указательный — подчинение мужчины женщине. Честное слово, ни разу не видела пару с подобным сочетанием колец. И от первого мужа такого не ожидала. Он был красивым, сильным драконом. Разве можно такого ломать? И лишь большой палец предназначался для вдов. Старым девам кольца вообще были не положены. И я пришла к Лексу в замок без колец, как истинная старая дева.

— Через две недели ты станешь моей. И, знаешь, мне кажется, что я в тебя тоже начинаю влюбляться. Хотя умом понимаю, что этого не может быть, — прошептал он мне в волосы.

— Но ведь бывают чудеса на свете? — улыбнулась в ответ и подняла лицо. — Например, как ты с помощью своей философской плазмы делаешь из мусора золото и драгоценные камни.

— Это не чудо, — он вернул мне улыбку. — Это банальная наука. А любовь науке не поддается.