Глава одиннадцатая. Эффектное прибытие
– Имей в виду, Кот, – назидательно говорила Ида, застегивая на драконе последний ремень, – если станешь безобразничать, я с тобой неделю не буду разговаривать! Да-да, и не фыркай мне! Никакого высшего пилотажа! Нести нас – нежно! И аккуратно! Укачаешь мне сестру – пеняй на себя!
Надо сказать, Ада и Котангенс косились друг на друга примерно с одинаковым презрительным недоверием, но деваться им друг от друга было некуда. На семейном совете было решено, что, раз уж у семьи Виленто есть такое замечательное транспортное средство, то девочки отправятся в академию на драконе, и никак иначе. Тем более что дядюшка на своем самолете, тепло попрощавшись с семьей брата, отбыл уже к собственным жене и сыну – на короткую побывку и снова в рейс.
Багаж сестер занял свое место, плотно привязанный к спине Котьки ближе к хвосту, а сдвоенное седло ожидало пилота и пассажира.
– Весточку чтобы отправили, как только заселитесь! И обязательно найдите Кея, пусть он вам там все покажет! Ада, следи, чтобы она не сидела за книгами допоздна, надо высыпаться! Ида, следи, чтобы она не пропускала занятия! И присматривайте там друг за другом! Пишите каждый день, слышите? И…
Тиссе Тория теребила в руках собственный подол и тараторила наставления безостановочно, безуспешно пытаясь скрыть волнение, отчего оно становилось только заметнее. Тисс Тристобаль добродушно посмеивался, однако тоже явно переживал. Нервничали даже слуги, столпившиеся на крыльце. Крита, кажется, и вовсе утирала глаза.
Что до Котангенса, то он нетерпеливо притопывал на месте. А вот его мать уже снесла хвостом пару кустов, на что никто пока не обратил особого внимания. Для аккуратной и деликатной драконицы это было признаком небывалого душевного смятения! Нет, понятное дело, большинство детенышей драконов окончательно покидали родительские гнезда куда раньше. Но они и летать начинали раньше – и вообще, просто не всем повезло иметь такую ответственную мать!
А вот Ада, похоже, переживала только из-за предстоящей поездки на “этой зьмиюке”. Что до Иды, внешне она являла собой единственный здесь образец незыблемого спокойствия. Нельзя сказать, чтобы она совсем не переживала, покидая дом, к которому успела привыкнуть, и семью, которую успела полюбить. Еще как переживала – может, куда больше, чем все вокруг! Но делать каменное лицо и прятать свои чувства она отлично научилась еще в прежней жизни – очень полезное умение в любых обстоятельствах, как считала она сама.
Ну… пора, что ли?
– Кот, – негромко сказала она, – лежать.
Дракошка с самым независимым видом – он гордый Кот, а не какая-нибудь собака! – улегся, вытянув лапы и давая возможность пассажирам занять свои места и пристегнуться. Ида первым делом удостоверилась, что сестра не только села, но и затянула все, что только возможно, и лишь затем уселась сама, зафиксировала ремни и опустила на глаза летные очки.
– Счастливо! – она подняла руку, помахала всем, а затем, наклонившись к дракоше, шепнула, – поехали.
И Котангенс по обыкновению взмыл свечкой, заставив провожающих ахнуть, свою мать – явственно ухмыльнуться, Аду завопить от неожиданности, а Иду, привычную к его выкрутасам, – рассмеяться. Воздушный щит от слишком сильного ветра сестренка, если сообразит, сама поставит, ну а скорость и пируэты в полете – скучно же просто так лететь по прямой! – дело совершенно привычное.
Как хорошо, думала она уже в воздухе, что вступительные испытания здесь проходят заранее. Иначе сестренку бы еще не так трясло.
Рыдающая Ада, заявившись к Иде накануне экзамена, то ли попросила, то ли потребовала заменить ее. Ибо сама она с заданиями совершенно точно не справится, опозорит весь род Виленто и вообще загубит свою молодую жизнь. И Ида в конце концов даже согласилась на эту авантюру – но только при одном условии: сестра должна выполнить ее просьбу сразу после экзамена.
Экзамен – нечто вроде привычного ЕГЭ, общий для всей поступающей в вузы соответствующих профилей молодежи ближайших трех островов – проходил в городке. И сестры явились на него одетые одинаково. Различить их сходу не мог никто – это вообще удавалось только родителям, дяде и еще почему-то Кею. И Ида заходила на него дважды. Конечно, все “сложные” задачки она моментально перещелкала, как орешки. А потом, прихватив с собой листки с заданиями, вышла к сестре – и сунула их ей под нос.
– Решай! Обещала! Нет, не сейчас – дома решишь, я засеку время!
Разумеется, Ада злилась! Разумеется, она обещала жестоко отомстить! Но спокойно сидя в своей комнате, она решила все – и времени ей понадобилось ровно столько, сколько и отводилось всем поступающим. И справилась она на вполне твердое “отлично”. Может, не совсем уж без огрехов… но об этом ей и знать не стоит.
– Так это шо? – растерянно говорила она, забыв о планах мести, – это я сама могла? Прям вот – сама? Да я же… да я!!!
Ида не сомневалась ни на минуту, что она может и сама – разве что не была уверена, справится ли сестра во время экзамена, когда у нее тряслись руки и от волнения дрожал голос. И важнее всего было показать ей именно это – что она может. Чтобы в следующий раз руки не тряслись и мысли не путались от сомнений в самой себе.
Остальные экзамены она сдавала вполне самостоятельно.
И главное – сейчас, когда они направлялись уже в академию, Ада вовсе не сомневалась уже в том, что она может, достойна и потянет. Она может – все. Главное в это верить.
А еще Ида думала о том, как замечательно, что их родной остров располагается не так уж далеко от того из небесных островов, где стоит академия – и маршрут к нему прост и понятен. Иначе хороши бы они были, запланировав эффектное прибытие и заблудившись по дороге!
Прибытие и в самом деле вышло что надо.
*
– По списку у меня в новом потоке пять студентов, трое уже прибыли, значит, еще двое прилетят сегодня последним дирижаблем, – декан факультета драконьей авиации делал пометки в списке, сидя за столом в своем кабинете. – Впрочем, нет, младший Вириус, вероятно, явится порталом…
Его кузен стоял у окна, прислонившись к подоконнику.
– Четверо, – поправил он и усмехнулся. – У тебя четверо студентов в этом потоке. Пятая в списке – девица… человек.
– Верно, – Кирен Леган поморщился. – И я по-прежнему не понимаю, зачем тебе понадобилось ее мне навязывать. Прости, Айсен, но я не верю, что это могла быть связь. Что угодно, но не…
– Я ее видел, – упрямо возразил тот. – Неправильная, странная, но, несомненно, связь. Кроме того, дракон ее слушался! Он не сожрал ее, он позволял ей к нему прикасаться! Более того – ее не тронула его мать, взрослая дикая драконица, а это, согласись, уж вовсе ни в какие ворота.
– Мне сложно судить, что там на самом деле произошло, – вздохнул декан. – И я не собираюсь снова с тобой спорить. Для обучения на факультете все равно нужен связанный дракон, и от этого никуда не деться…
– Да никто не заставляет тебя ее учить! – досадливо прервал его Айсен Леган. – Я же сказал, она слабоумная. Насколько я успел заметить – полная идиотка.
– Экзамены твоя идиотка, тем не менее, как-то сдала. Кстати, с таким результатом прошла бы на любой из конкурсных факультетов.
– Возможно, за нее сдавала сестра. Они близнецы. В любом случае, достаточно, если она будет просто числиться в списках факультета, чтобы люди не вмешивались. Зато представь, какой материал для изучения – настоящий дикий дракон…
– Ладно. Сегодня она в любом случае прилетит – кстати, дирижабль уже должен скоро причалить. Пусть себе поприсутствует. А завтра вместе со всем курсом она попытается призвать дракона. И я больше чем уверен, на этом ее пребывание здесь закончится. Но ты, по крайней мере, отстанешь от меня со своими безумными идеями.
Шум за окном заставил Айсена обернуться.
– Что там происходит? Хм… похоже, кто-то из твоих старшекурсников развлекается. Паршиво у тебя обстоят дела с дисциплиной.
– Что? – Кирен, поднявшись с места, подошел к окну и выругался.
*
Чертов дирижабль! Почему он не мог прилететь попозже! Почему они не проверили расписание прибытия! Почему она вообще не подумала раньше об этой проблеме!
– Котенька, зайчик, маленький, хороший, сладкий, перестань, немедленно отлетай от него подальше, слышишь, сейчас же, свинюка ты крылатая, сволочь хвостатая, котик мой любимый, чтоб тебя, – причитала Ида непрерывным речитативом, изо всех сил натягивая поводья и сжимая коленки, будто пытаясь ими развернуть дракона. Куда там! Он и так-то слушался поводьев через раз – только когда ему самому этого хотелось и ничто его не отвлекало. А уж заставить его что-то делать силой – и вовсе бессмысленно и пытаться, слишком очевидно неравны эти самые силы.
Котангенсу понравился дирижабль. Очень понравился! Такая огромная длинная штука, важно и неторопливо плывущая в небе! Надо же ее со всех сторон изучить и обнюхать! А она живая? А она кусается? А она будет играть?
Раньше ему доводилось видеть дирижабли только издалека – и мать никогда к ним не подпускала! Но теперь – теперь-то наконец можно! Хозяйка сама велела сюда лететь!
Дракотик уже нарезал несколько кругов вокруг этого похожего на кита небесного чудища. Особенно его заинтересовали окна – за ними же двигались люди! Котангенс подлетал едва ли не вплотную к широким окнам пассажирской гондолы, за которыми толпились, бегали и показывали на него руками. Даже разок попробовал потрогать окно лапой – но в полете сделать это оказалось не так-то просто. Коготь проскреб по стеклу, а дракошка кувыркнулся в воздухе, что обе его пассажирки восторженно (во всяком случае, ему так показалось) прокомментировали истошным визгом. Впрочем, быстро выровнявшись, он не стал отставать от такой интересной штуки и попробовал позаглядывать в другие окна. Из капитанской рубки и моторных гондол ему махали руками и подпрыгивали. Ну вот, они тоже радуются и хотят играть! Вот какие приветливые люди!
Ида в этот момент думала о том, что язык жестов совершенно интернационален, когда на нем матерятся. Растолковать жесты членов экипажа по-другому было сложно. И еще о том, что сестренка сорвет голос, если продолжит в том же духе.
А вот о чем она старалась не думать, это каким газом наполнены баллоны под обшивкой этого “цеппелина”. Хотя вряд ли здесь они могут называться этим именем, но на вид очень уж похожи.
…Хочется верить, что все же не водородом. Впрочем, если и гелием – многое ли это изменит, если Котька от избытка чувств ненароком пыхнет огнем прямо в него? Когда-то ей довелось видеть жуткие кадры документальной съемки с пылающим “Гинденбургом”, хотя она сейчас никак не могла вспомнить, из-за чего же там все случилось. Зато врезалось в память почему-то, что единственная на всем дирижабле зажигалка хранилась в специальной комнате для курящих пассажиров. Сейчас она, Ида, летела на огромной неуправляемой зажигалке вокруг почти точно такого же… нет, куда меньшего, но, опять же, многое ли это меняет? Вокруг целого дирижабля, внутри которого были люди. Детишки-студенты. И их жизни зависели от прихоти разыгравшегося кота в теле малолетнего драконыша. И экипаж никак не может что-то изменить – дирижабль слишком нетороплив и неповоротлив по сравнению с драконом.
Похоже, она – единственная, кто вообще может как-то повлиять на ситуацию. Ведь может? Надо для начала успокоиться самой. Прямо сейчас! Живо, Зинаида Алексеевна, – эти дети на борту зависят от тебя!
Мысленно прикрикнув на себя, она отпустила поводья, положила руки на шею дракона и наклонилась поближе к загривку. Чешуя казалась наощупь твердой и гладкой, но Ида точно знала, что он все чувствует.
– Кот, – не было нужды повышать голос. Котангенс все равно всегда ее слышал, так что сейчас она говорила предельно спокойно и строго. Он должен усвоить, что игры кончились. – Это не шутки. Я знаю, что ты понимаешь меня. Ты должен отлететь подальше. Как можно дальше. Не приближаться к этой штуке. Это опасно. Могут погибнуть люди. И что тогда будет с тобой, с нами – я не знаю и не хочу знать. Сейчас – разворачивайся. И вниз. Ну!
“Драконы полуразумны и после обучения способны понимать не только команды, но и в целом человеческую речь”, – так было написано в книге о драконах, которую ей удалось откопать в родительской библиотеке. Конечно, там уточнялось, что говорить даже с обученным драконом следует в самых простых словах, и зачастую они воспринимают больше интонацию, чем содержание речи. И, конечно, она помнила, что Котька – еще совсем молодой дракон. По-настоящему взрослым он станет годам к тридцати пяти. Но не зря же она столько с ним общалась три года! Да и, в конце концов, даже Котангенс-кот в прошлой жизни понимал совсем не так уж мало. И точно знал, когда хозяйка действительно серьезна и пора прекратить всякие безобразия. Он часто шалил, но никогда не нарушал тех границ, которые она устанавливала.
Получилось? Получилось! Явственно вздохнув и понурив голову, Кот развернулся в воздухе и пошел на снижение. На всем белом свете было всего три силы, которым бесстрашный юный дракон не мог противостоять и сопротивляться, и любимая хозяйка была одной из них. Другими двумя были его мать и миндальное печенье, за которое бесстрашный юный дракон мог бы продать душу.
Собственно, встреча с дирижаблем произошла над тем самым воздушным островом, где располагалась академия – ошибиться здесь было сложно, он оказался одним из самых больших. Да и главное здание самой академии она уже не раз видела на картинках – этот замок непросто было бы с чем-то спутать, особенно учитывая многочисленные и разнообразные посадочные площадки ближе к окраинам острова.
Которая из них предназначена для драконов, Ида, конечно, понятия не имела. Поэтому выбрала просто ближайшую – здоровенную и с двумя торчащими в небо конструкциями непонятного назначения. “Вот рядом с одной из них мы сейчас и сядем, аккуратненько и никому не мешая”, – успокаиваясь, думала она.
Посадку они с Котангенсом отработали давно до совершенства, так что в этот момент Ида в глубине души уже откровенно любовалась собой и своим драконом, едва заметными движениями поводьев подправляя его траекторию.
– Умница, – она погладила по шее сложившего крылья дракона. – Молодец, котик!
Дракотик только фыркнул – все еще дуется, похоже. Девушка, сунув руку в карман, извлекла оттуда заранее припасенную печенюшку и подбросила в воздух – к морде зверя. Длинный раздвоенный язык мгновенно втянул лакомство в драконью пасть.
– Молодец?! – Ада за ее спиной выдала такую заковыристую конструкцию на русском народном, что Ида тихо порадовалась: некому здесь оценить богатство лексикона сестренки.
Тааааак… а вот то, что дирижабль продолжает снижаться прямо над ними, как-то нехорошо. И… что это за люди бегут к ним, вопя и размахивая руками?
– Убери дракона, идиот!!! – этот вопль донесся первым, и в первую секунду Ида слегка обиделась, а в следующую до нее дошло, что за конструкции были на поле и почему дирижабль снижался именно здесь. Швартовочные мачты!
– Ада, не отстегивайся, взлетаем! Держись за меня!
Ада, успевшая-таки что-то расстегнуть, вцепилась в ее талию мертвой хваткой, а обиженный дракон, повинуясь новой команде, стартовал с места так резко, что у пассажирок заложило уши.
Взлететь высоко Ида ему не позволила. Промчавшись кругом на бреющем полете над сбежавшейся толпой, она изо всех сил завопила вниз:
– Куда лететь?!
Ура, кто-то все-таки успел разобрать! Множество рук одновременно взметнулось в воздух, чтобы ткнуть пальцами, и Котангенс устремился в указанном направлении – на другую площадку. Толпа, конечно, кинулась следом, но в скорости сильно уступала дракону.
Дирижабль между тем неторопливо швартовался к мачте. Встречать его на этот раз кроме техперсонала оказалось некому: практически все наличные студенты и преподаватели академии в полном составе в этот момент бежали к взлетно-посадочной площадке драконьего факультета.