Глава двадцать четвертая. Скандалы, интриги

Океан внизу и небо вокруг остались неизменными –  а вот острова и в море, и среди облаков вдруг оказались совсем другими. Еще миг –  и они снова сменились… и снова. Похоже, драконья мать на всякий случай решила создать несколько проколов подряд –  чтобы конечную точку выхода было не так просто найти. Котангенс летел сразу за ней.

А Иду переполняли восторг полета, радость, эйфория,  и невозможно было разобраться, где здесь Котькины, а где ее собственные эмоции, которых тоже хватало –  все-таки она довольно давно уже не летала вот так, свободно и открыто паря высоко-высоко в небе. Кажется, драконица нарочно выбирала необитаемые места –  городов на мелькавших внизу и вокруг островах видно не было. Зато почти на всех были –  горы, реки, леса, и от красоты мира вокруг захватывало дух. А Котангенс, освоивший на радостях новую возможность своей связи с хозяйкой, теперь транслировал ей свои чувства почти безостановочно.

Наконец драконица решила приземлиться –  на одном из безлюдных островов в океане, и Ида смогла на дрожащих ногах спешиться.

– Интересно, –  выдохнула она, –  а ты сможешь потом вернуться в академию?

Спросила –  и тут же потерла виски: голова на миг закружилась от калейдоскопа образов, которые транслировал в нее обиженный таким недоверием Кот. Да, похоже, дорогу он запомнил –  навигатор у него встроенный, что ли? Сама Ида не могла бы поручиться, что запомнила местность хотя бы в паре точек выхода, но выбирать ей в любом случае не приходилось. Драконица тем временем добродушно фыркнула –  она-то в способностях отпрыска определенно не сомневалась.

– Тебе с нами возвращаться нельзя, ты ведь понимаешь? –  обратилась к ней Ида. –  В этот раз нам повезло, никто не успел опомниться, но в следующий раз тебя может ждать там засада из десятка ритхов на связанных драконах…

Драконица кивнула. “Общаться” образами напрямую с девушкой она, не будучи с ней связана, не могла, но у этих крылатых ящеров была довольно богатая мимика –  и сейчас по смене выражений на огромной морде Ида могла бы поклясться, что ситуация со связанными драконами одновременно печалит и злит ее “собеседницу”.

– Я постараюсь что-нибудь сделать. То есть не постараюсь –  сделаю. И Кота в обиду никому не дам. Обещаю, –  серьезно сказала она.

Драконица фыркнула, но мгновение спустя все же снова кивнула.

– Вы… общайтесь. Я посижу пока где-нибудь здесь. Только не забудьте меня тут, хорошо? –  она улыбнулась, давая понять, что шутит, и отошла в сторонку. Все-таки матери и сыну действительно стоило дать возможность пообщаться наедине.

Хотя, если честно, у нее были некоторые сомнения в том, насколько это была шутка. Она была совсем не уверена в том, что на месте Кота кто-нибудь захотел бы возвращаться в неприветливую для драконов академию. А уж когда оба крылатых зверя взмыли в воздух и исчезли –  под ложечкой предательски засосало, и сомнения вспыхнули с новой силой.

К счастью, терзаться пришлось не так уж долго:  вскоре драконы появились ниоткуда снова –  и опять исчезли. Наблюдая за их действиями, Ида наконец поняла, что делает драконья мать –  она учила Кота пронзать пространство. Совсем не лишнее умение!

…Интересно, ритхи, “приручая” драконят, видели, насколько крепки узы в драконьих семьях? Понимали, что делают? А еще интересно –  хоть кому-то из первых ритхов, установивших связь, его дракон мог передавать свои чувства и мысленные образы?

А ведь если драконам не мешать, очень возможно, они станут однажды третьей по-настоящему разумной расой этого мира. Если только никто не будет прилагать усилий, чтобы сделать их всего лишь животными.

…Возвращаться пришлось уже совсем ночью. Тем не менее, Ида попросила Кота, если получится, вынырнуть не в том месте, из которого они вылетали, а создать новый прокол –  над гущей деревьев и поближе к загону.

Фыркнув, Кот разогнался –  и вынырнул даже не над, а под кронами деревьев –  у самого своего загона, в который тут же и забрался. Облегченно выдохнув, Ида соскочила с его спины и принялась торопливо расседлывать –  будто дракон всегда здесь и был, а кому показалось что-то другое –  тот сам дурак.

– Я так и знала! –  громким шепотом прошипела Ада, сидевшая, оказывается, прямо тут –  в тени Котькиного “домика”, а теперь подскочившая к сестре, уперев руки в боки. –  На минуту оставить нельзя! Ты где шлялась со своим блохастым?! Ты знаешь, шо весь твой факультет на ушах стоит?!

– Нас все-таки заметили? –  озабоченно нахмурилась Ида, а ее сестра закатила глаза.

– Ну уж не ослепли всей академией скопом! Декан твой на своем драконе уже два часа тычется в том месте, где вы исчезли –  прокол проверяет, я уж думала, щас тебя за ухи оттуда вытащит!

– Меня тоже видели?

– Не. Двух драконов, и все. И какого цвета, толком не видно было, темнело ж уже. С тобой не связали, потому шо твой декан тебя со мной попутал, а я у него на глазах была.

– Повезло, –  облегченно выдохнула Ида. –  Дракономать пусть хоть год ищут –  не найдут, она умница…

Она чмокнула драконью морду на прощанье и, ухватив сестру за руку, быстрым шагом направилась к общежитию.

– Спасибо, что не выдала… ну, что ты –  не я…

Ада только пожала плечами.

– Тю. Он сказал –  студентка Виленто. А я таки она и есть! А если у кого с памятью проблемы, шоб до двух посчитать и спросить –  которая, так тот сам себе злой Буратино, и кто ему доктор?

– Правильно, –  усмехнулась Ида. –  Ни к чему лишать людей… и ритхов их приятных заблуждений.

*

На подготовку коварной интриги против Дайсы у Ады ушло несколько дней. Нужно было со многими и познакомиться, и пообщаться, и договориться. И при этом никому не выдать своих истинных целей.

С сестрой она лишними деталями предпочитала не делиться: о чем та не знает, от того и мучиться совестью не будет. А врагов за спиной оставлять нельзя, это Ада твердо знала. Нечего Дайсе делать в этой академии. Осталось убедить в этом саму блондинку. Не такими грубыми методами, как действует Леварри, разумеется, но и церемониться с ней –  себе дороже. Не понимает же человек по-хорошему!

Как она и рассчитывала, отчаявшись завоевать расположение Мариза Теверо, Дайса стала искать новую цель. Легче всего ей было теперь налаживать связи со старшекурсниками, до которых и впрямь еще почти не докатились распущенные Адой слухи. И разумеется, она просто не могла пройти мимо такого перспективного жениха, как Крейг Зиттуро. Не из Первого рода, но из весьма богатой и влиятельной семьи, близкой ко двору и вдобавок владеющей контрольным пакетом акций целого авиационного завода –  с таким мужем обеспеченное будущее гарантировано.

Вот только одна загвоздка: девушка у Зиттуро уже была. Не объявленная пока официальной невестой, но, в общем-то, все давно к тому шло. Впрочем, очень вероятно, что официальное объявление давным-давно состоялось бы, если бы влюбленные не ссорились так часто и бурно, что давным-давно стали притчей во языцех всего курса. Многие даже делали ставки, как долго продлится их очередное расставание или когда случится следующая ссора “навеки”.

Сама Ада была уверена: милые бранятся –  только тешатся, и никакие юные блондинки этим давно сложившимся отношениям не помешают. Но у Дайсы такого жизненного опыта не было, и ничего удивительного, что, понаблюдав разок за бурным выяснением отношений, она заключила, что у нее есть совсем немаленький шанс.

*

Наверное, будь Дайса хоть чуточку поумнее или не будь она так в себе уверена, все не вышло бы настолько позорно и фатально. Но баба Зина не один год прожила на свете, она в самом деле хорошо знала людей и всегда отличалась проницательностью. Как поведет себя сопливая, но самоуверенная и недалекая девчонка, она могла предсказать в точности.

Пунктом первым в коварном плане была Таулина Римено.

Если твой будущий парень только что расстался со своей бывшей, лучшее, что можно сделать –  это подружиться с ней. Во всяком случае, Ада не сомневалась, что целеустремленная, как носорог, и примерно настолько же дальновидная (хоть и воображающая себя настоящей интриганкой) Дайса выберет именно этот путь. Брошенные девушки часто любят рассказывать о бывших возлюбленных гадости, из которых можно почерпнуть массу информации. Что любит человек, что для него важно, от чего он может всерьез разозлиться, чего не переносит ни в каком виде, а от чего теряет рассудок. Все это даст возможность стать с самого начала “идеальной девушкой”, просто созданной для него –  и быть заведомо лучше предшественницы.

Вполне возможно, что Таулина приняла бы за чистую монету трогательное сочувствие милой очаровательной первокурсницы и “случайные” встречи с ней. Если бы только она не пообщалась чуть раньше с другой первокурсницей –  и та не рассказала ей о девушке, которая надеется увести Крейга.

Вполне возможно также, что зная о планах Дайсы, старшекурсница просто не стала бы с той разговаривать. Но ушлая новая подружка и тут дала дельный совет –  и Таулина, в душе хохоча во все горло, разыграла для “сочувствующей” Дайсы изумительную сцену с рыданиями и заламываниями рук –  а заодно обогатила ее кое-какими знаниями об удивительных вкусах Крейга.

Пунктом вторым было “любовное зелье”. Разыскать тех самых наивных девиц, что надеялись найти рецепт в стандартном пособии по зельеварению, подбросить им идею, что такие знания от студентов наверняка прячут в Особо Тайной Секции библиотеки –  да-да, такая существует, спросите хоть вон того лопоухого, и источник верный, старшекурсники-то многое знают…

Теперь разыскать парня-третьекурсника с талантами ксерокса, чтобы лестью, посулами и взятками уговорить его на нестандартную работу: не копировать готовую книжную страницу, а создать совершенно новую из отдельных слов –  но так, чтобы получившаяся страница внешне ничем не отличалась от прочих в определенной книге. На эту работу у парня ушло целых два дня, хотя в итоге он и сам остался доволен неожиданным новым навыком и открывающимися перспективами.

Портить настоящую книгу, которой кто-то будет еще пользоваться, не хотелось, но тут подвернулся удачный случай.  Типовые учебники, которые со временем приходили в негодность или устаревали, иногда утилизировали, и при разборе сданной литературы Ада наткнулась на один из таких. Тэри Мунна равнодушно велела ей выбросить его –  и девушка возликовала. То, что книга явно старая и очень потрепанная, ей только на руку. Вот только обложку аккуратно заклеить –  и снова обратиться за помощью к парню-“ксероксу”, чтобы на обложке этой появилось нужное название.

Когда троица сокурсниц, подталкивая друг друга, наконец решилась подойти к ней, Ада уже почти потеряла терпение: у нее оставался всего один день отработки в библиотеке. А когда девчонки таинстенным шепотом изложили ей свою просьбу и посулили едва ли не все блага мира, Ада… разумеется, отказалась.

– С ума сошли?! Вы представляете вообще, что со мной может случиться? Да там одних охранок!.. А уж если тэри Мунна узнает, что я туда лазала, мне вообще не жить!

С огромным трудом позволив себя уговорить, “на дело” она собралась в самом конце отработки –  когда за окном сгущались сумерки, а тэри Мунна уже клевала носом над своим остывшим чаем.

Собственно, все “дело” заключалось в том, что она, зайдя за стеллажи, извлекла заранее припрятанную книгу и с торжественным видом вынесла ее девчонкам, уже ждавшим в читальном зале. К ним она приблизилась самым быстрым шагом, на какой была способна.

– У вас две минуты! –  задыхаясь, сообщила она шепотом. –  Вот эта страница. Делайте что хотите, но через пять минут я должна уже вернуть книгу на полку, давайте, живо, переписывайте, иначе все сработает…

Она намеренно так тараторила, нагнетая обстановку, чтобы никто не успел задать ей вопроса, что же может случиться через пять минут, если уж вынести книгу уже удалось. Главное –  нагнать паники и сообщить, что времени нет! Нужный эффект был достигнут: девчонки заозирались, принялись лихорадочно искать в сумках тетради и ручки, кто-то что-то порвал, кто-то что-то уронил и полез под стол поднимать…

– Одна минута! –  свистящим шепотом сообщила она.

Ползающая под столом в поисках ручки девица дернулась и ударилась головой о столешницу, другая в отчаянии бросила свою сумку, а третья вдруг схватила драгоценную книгу и… резким рывком выдернула из нее страницу, тут же скомкала ее и затолкала в карман.

– Тыыыыы!.. –  зашипела, округлив глаза, Ада, хотя именно этого она и добивалась.

– Никто ничего не заметит, беги возвращай книгу! –  горячо зашептала сокурсница, и Аде “ничего не осталось”, кроме как схватить “драгоценную реликвию” и умчаться с ней за стеллажи. Девчонки попадали на стулья, одновременно выдохнув, а затем переглянулись, подхватились и кинулись прочь из библиотеки.

Их “жертв” Аде не было жаль –  на самом деле “жертв” там и не получилось бы. Как она выяснила заранее, одна из девчонок была безответно влюблена в преподавателя, и ей, скорее всего, вообще не удастся его чем бы то ни было опоить. А если и удастся –  очищающий чай на 17 травах ничем ему не повредит. Ну… по крайней мере, в указанной в рецепте микроскопической дозировке. Даже если перед этим над чаем будут очень торжественно произнесены “страшные заговоры”, а заварят его “по всем правилам древнего ритуала”.

Вторая девчонка влюблена была очень даже взаимно. Просто и она, и предмет ее воздыханий были настолько в себе не уверены, что ни один не решался сделать хоть шаг навстречу, даже не рассчитывая на взаимность. Так что если она поверит, что милый в нее уже влюблен, и решится наконец к нему подойти –  все у них отлично сладится без всяких зелий.

Что до третьей девицы из компании, она ни в кого пока влюблена не была, но очень сопереживала подругам. Да и потом, кто знает, в какой момент пригодится секретный рецепт настоящего любовного зелья!

Эффект “зелья” превзошел все ожидания. Прежде всего, конечно, сошлась наконец нерешительная парочка –  и уже это заставило всех девчонок курса перешептываться о чудодейственном рецепте.

Но главное случилось, когда вторая девчонка, намеренно нарушив правила, нарвалась на отработку в столовой –  и щедро подлила в суп одному из преподавателей своего тайного зелья.

Так сложилось, что именно на следующий день тот самый преподаватель –  ройс Дакир, читавший у пилотов малой авиации и дирижаблей вводный курс по навигации, решил провести небольшой опрос по теме прошлой лекции. И первый свой вопрос он задал юной тиссе Сание.

Ада про себя отметила, что выглядел мастер этим утром изрядно бледнее обычного. Впрочем, вины она за собой не чувствовала. Во-первых, она указывала гуманную дозировку, а превысила ее от жадности Сания. А во-вторых, очистить организм от шлаков –  наверняка даже ритхам полезно. Правда, Ада подумала об этом в куда более кратких и емких выражениях.

Сания очень огорчалась, что не может как следует принарядиться в этот торжественный для нее день, от формы на лекциях все-таки никуда не деться. Поэтому девушка сделала разом просто все, что могла, не нарушая правил: укоротила свою форму до максимально мыслимого предела (по колено), нацепила туфли на высоченных каблуках, накрасилась, будто для вечернего выхода, и навертела на голове башнеобразную прическу, странно смотревшуюся в сочетании с академическим нарядом.

Глядя на нее, Ада с самого утра только диву давалась –  откуда же столько дур в элитной вроде бы академии с высоким конкурсом на поступление и не самыми простыми вступительными экзаменами? Из-за стараний Сании слава “волшебного зелья” висела на волоске.

Однако когда Сания, с грохотом отодвинув стул и пошатнувшись на каблуках, с готовностью вскочила со своего места, чтобы предстать перед возлюбленным во всей красе, тот настолько опешил от вида студентки, что несколько секунд просто разглядывал ее, забыв закрыть рот. Затем, сглотнув, поморгал, потряс головой, но комментировать увиденное все же не стал –  правил студентка действительно не нарушила, как бы странно она ни выглядела.

Возможно, и этого долгого взгляда (а также бледного вида) романтично настроенным студенткам хватило бы, чтобы все додумать. Но по завершении лекции, когда ройс Дакир уже собирался выходить из аудитории, ему под ноги сверзилась с каблуков все та же студентка. И мастер лично подал ей руку, чтобы помочь подняться, а также пожурил за неосторожность.

Легенда была готова. Особое внимание к Сании видели своими глазами все студенты первого курса с двух факультетов –  и все они, конечно, еще с вечера перешептывались о подлитом преподу зелье. А если очень-очень ждать особых знаков, то обязательно их увидишь.

 На такой эффект от “любовного напитка” Ада и в самых смелых мечтах не могла рассчитывать. Ну да, рано или поздно до Сании дойдет, что любимый таращит глаза не совсем от тех сдерживаемых чувств, на какие она надеется… а может и не дойдет, кто ее знает.

В любом случае, к тому моменту это будет уже неважно. А сейчас –  все безответно влюбленные девицы, а также охотницы на женихов первого курса готовы были продать душу за тот самый рецепт.

И, конечно, в их числе была и Дайса. О методах добычи “секретного рецепта” девчонки не распространялись, так что заподозрить участие в этой афере Ады блондинка никак не могла.

В числе прочего в описании ритуала было указано, что для закрепления эффекта при первой после приема напитка встрече с объектом необходимо любым способом привлечь к себе его максимальное внимание, как-то впечатлить –  собственно, потому Сания так и старалась принарядиться к лекции.

Но Дайса решила пойти ва-банк. Тем более что все о “вкусах и тайных желаниях” своего “объекта” она уже вызнала. Осталось только показать ему, что именно она –  девушка, о которой он мечтал в своих самых безумных фантазиях.

Подлить зелье для пусть слабенького, но все же телекинетика, –  совсем не проблема. Достаточно пройти в столовой совсем близко от столика Крейга, собрать зелье в крошечный шарик и переместить этот шарик в чашку парня. Готово! А теперь можно и подбрасывать ему записку с приглашением на свидание.

Откуда же ей было знать, что эту записку изумленный Крейг прочтет вслух своей девушке, с которой он, конечно, давным-давно в очередной раз помирился? И что именно Таулина настоит на том, чтобы непременно пойти на назначенное тайной поклонницей свидание –  но только вместе? Или что Аде Виленто не нужно даже знать содержания записки, чтобы примерно догадаться о нем –  а затем стоит только немного проследить за Дайсой, чтобы выяснить место действия.

Теперь Аде нужно было нейтрализовать сообщницу. Близких подруг у Дайсы не было, но Келла, та самая робкая подружка Сании, что нашла свое нерешительное счастье, хотела теперь осчастливить всех –  и легко согласилась постоять “на стреме”, чтобы никто посторонний не вломился в беседку, где будут охмурять пятикурсника. Чего только не сделаешь ради любви!

К Келле Ада просто подошла и сообщила, что ту срочно вызвали зачем-то в секретариат. Ну, выяснится потом, что ошибочка вышла, бывает. А выспросив у замявшейся Келлы, в чем дело, старшая Виленто очень достоверно поахала и вызвалась посторожить вместо нее.

Оставался самый слабый пункт плана –  главное действующее лицо. Оно же “жертва”. В принципе, тут подошел бы любой преподаватель, лучше мужского пола. Но если бы никто из преподов в нужный момент не проходил по аллее, пришлось бы довольствоваться в качестве свидетелей одними Крейгом и Таулиной –  а это как-то… недостаточно эффектно.

Ада заранее заняла стратегическую позицию в кустах –  если нырнуть в них поглубже, было хорошо видно, что происходит в беседке, а если отклониться чуть в сторону, можно наблюдать за аллеей.

Правда, вот явления декана драконьего факультета она не ожидала. Эх, вот его бы в ту беседку заманить… но “случайно” уже не выйдет, он точно что-нибудь заподозрит. Хотя он, наверное, и так что-нибудь заподозрит –  вон как вытаращился… Да и ну его! Нравится ему в кустах торчать –  нехай торчит! Лишь бы вел себя потише, чтоб его!

Ерзая и пыхтя от негодования едва ли не громче, чем Кирен Леган ломал ветки, Ада едва не пропустила тот самый момент –  на аллее напротив беседки появился сам ректор Севейн! Да это же просто идеально!

Ректор Севейн, как и большинство мужчин-людей старшего поколения, во время прогулок не расставался с тростью и цилиндром. И, конечно, когда его шляпу внезапным порывом ветра сорвало с головы и понесло в сторону беседки, тисс ректор был вынужден изменить своему обычному размеренному шагу и почти бегом броситься следом.

И меньше всего он ожидал настолько горячей встречи.

…Вообще-то перья не были идеей Ады. Просто Таулина немного увлеклась.

Ада посоветовала ей озвучить Дайсе то, во что не так уж сложно поверить –  со злостью в голосе сообщить, что парень вечно предлагал предаться страсти в каком-нибудь неподобающем месте, где в любой момент могут появиться посторонние. А еще –  что ему якобы особенно нравилось завязывать своей девушке глаза, что выводило ее из себя. Стоит ли удивляться после этого, что они ссорились!

Но Таулина, распалившись и честно глядя в глаза любознательной первокурснице, поведала Дайсе, что однажды бывший возлюбленный будто бы и вовсе предложил ей надеть бесстыдный костюм танцовщицы варьете с пышными перьями, торчащими из самых неожиданных мест. Конечно, добавила она, порядочная девушка не могла на такое согласиться.

Ада, честно говоря, все же не верила, до дело дойдет до перьев. Но Дайса, как было сказано, решила идти ва-банк. Впечатлять –  так уж по полной! Так, чтобы точно закрепить действие любовного напитка бесповоротно. А потому в беседку она прибежала закутанная в длинный плащ, и к назначенному часу ждала во всеоружии –  с завязанными глазами и в платье с перьями, правдами и неправдами добытом в кратчайшие сроки.

– Тебе бы в жопу три пера, и ты б жар-птицею была… –  тихонько мурлыкнула в кустах Ада слышанную когда-то от внука строчку из непристойной интерпретации басни.

Рядом поперхнулся декан Леган. А, шоб его… лишь бы за приличными студентками поподглядывать. Пока они за неприличными студентками подглядывают. Кстати, а чего это он не в ту сторону подглядывает? Тьфу на него!

Ректорский цилиндр влетел в беседку бесшумно, а вот сам запыхавшийся ректор шел не только быстро, но и довольно грузно –  все-таки годы уже не те. Не услышать его шагов было невозможно –  и “жар-птица” в перьях и с завязанными глазами с томным вздохом ринулась к нему.

– Я так ждала тебя! –  выдохнула она, едва не падая на руки обомлевшему ректору Севейну. Тот попытался что-то сказать, но смог только открыть и закрыть рот, как пойманная рыба, попробовал отстраниться –  но настойчивая “птичка” вцепилась в него клещом.

Когда в беседку заглянули Крейг и Таулина, их глазам предстало незабываемое зрелище: суровый ректор Севейн, ловя ртом воздух, молча и сосредоточенно отбивался от льнущей к нему “танцовщицы”. Истинно джентльменское воспитание не позволяло ему грубо хватать за руки даму –  да и сказать ей именно то, что крутилось сейчас в голове, он никак не мог, не уронив достоинства благородного тисса.

При виде свидетелей этого безумия глава академии смог выдавить из себя первое слово.

– Помогите… –  прохрипел он.

В этот момент опомнился наконец впавший в ступор декан Леган –  и ломанулся на выручку начальству прямо через кусты. Ректор почему-то совершенно уже не удивился выскочившему из кустов, как черт из табакерки, главе драконьего факультета.

Все это произошло на самом деле в считанные секунды, за которые даже до Дайсы должно было дойти, что что-то пошло не так. Голос ректора и топот множества ног вокруг со всей очевидностью свидетельствовали, что не так пошло все. Девушка сорвала повязку с глаз и отшатнулась от Севейна. Взгляд ее тут же остановился на Крейге.

– Милый? –  тихо и очень растерянно спросила она, попытавшись кинуться к нему, но тот отшатнулся с точно таким же выражением ужаса на лице, что и ректор.

Длинно всхлипнув, Дайса метнулась к скамейке, на которой оставила свой плащ, и, на ходу пытаясь в него завернуться, опрометью кинулась вон. Увы, полы предательски распахивались, периодически являя миру пышные перья. Синие.

“Пти-ца сча-стья завтрашнего дня…” –  жизнерадостно грянул в голове у Ады ансамбль “Здравствуй, песня”.

– Что… –  слабым голосом начал ректор, –  что это было?..

– Ну, –  Ада подала ему подобранный цилиндр, –  вы такой видный мужчина. Студенткам трудно устоять.

Кирен Леган при этих словах поперхнулся, Крейг и Таулина одновременно закашлялись, а вот ректор Севейн как-то даже слегка приосанился.

– Хм…

– Ей все говорили, но Дайса у нас, знаете, увлекающаяся натура…

*

История о первокурснице в перьях, принародно домогавшейся ректорского тела, облетела академию мгновенно. С такой славой Дайса Леварри больше не могла здесь учиться –  и уж тем более ловить женихов. Остров она покидала, закутавшись в плащ с головы до пят.

Келла, конечно, чувствовала себя виноватой –  но, во-первых, ясно было, что она все равно вряд ли смогла бы остановить ректора. А во-вторых, о подробностях аферы Дайсы она не знала –  и едва услышав, что “охмуряемый” пятикурсник был, в общем-то, не свободен, терзаться тут же перестала.

К слову, славе "приворотного зелья" инцидент, как ни странно, ничуть не повредил. Романтичные девы единодушно решили, что просто настоящая любовь сильнее.

– Макиавелли позавидовал бы твоему коварству, –  пробормотала Ида, услышав сильно сокращенную и подредактированную версию изгнания блондинки и едва поверив в эту историю. Сама она, доверяющая только логике и знающая, что поступки людей оной часто не поддаются, ни за что не взялась бы просчитывать реакции стольких действующих лиц и их следствия. –  И не жалко тебе ее?

– Нет, –  жестко ответила ее сестра. –  С волками жить –  по-волчьи выть. Она хотела подшутить надо мной –  я подшутила над ней. У меня вышло веселее.

Ида только покачала головой. Как бы там ни было, дурную блондинку она все-таки жалела.

– Твои б таланты да в мирное русло… ты же у нас прирожденный пиар-технолог! –  вздохнула она и едва успела увернуться от оплеухи.

– Неча на старших материться!

– Эм… о, или журналист! Только над литературной речью бы поработать…

– Речь у меня, шоб ты знала, –  самобытная! –  наставительно сообщила Ада, подняв палец. –  И вообще, была б та Дуська поумнее да повежливей, я б ее сама замуж спровадила от греха. А так придется только тебя выдавать. А шо делать? Кому-то ж надо!