32

Дима

Из гостиной доносятся шум и гам – там Данькины гости оценивают игровую приставку. Слава Богу, очередность удалось установить без драки, несмотря на то, что каждому хотелось поиграть первым. Значит, мой подарок пришелся ко двору.

Катя отказалась устраивать день рожденья в детском кафе – заявила, что это слишком дорого и что Данька привык праздновать дома. Поэтому она с утра мечется между кухней и гостиной, а от меня, как мне кажется, больше вреда, чем помощи.

Слава Богу, дети непривередливый народ – мороженое, пицца, кока-кола и картошка фри – это меню их никогда, судя по всему, не разочаровывает. Катя пытается впихнуть в них картофельное пюре с котлетой, но эти гаврики не согласны в праздничный день поглощать здоровую пищу. С трудом удается уговорить их на куриные наггетсы.

Теперь я знаю, что Пашка, Костик и Славка – это друзья моего сына из детского сада, Демид живет в доме напротив, а Снежана – это та девочка, с которой Данька познакомился в мой прошлый приезд. Все они забавные ребята, но высокая концентрация детей одного возраста в одной точке пространства – это бомба замедленного действия. Я даже не могу представить, как с ними справляются воспитатели в детском саду.

Я вызываюсь помыть посуду – уж это-то я могу сделать. Пока я вытираю тарелки и расставляю их в сушке, Катя успевает выпить чаю.

– Кать, ты сегодня ела что-нибудь?

– Пока готовила, кусков нахваталась. Все нормально, я не голодная.

Тут она спохватывается:

– А ты, наверное, есть хочешь? Садись за стол, пока малышня занята делом, я тебя покормлю.

Я с удовольствием уплетаю пюре с котлетой и овощной салат. В отличие от детей, я не могу питаться одним мороженым и пиццей, гастрит не позволяет.

Катин телефон время от времени звонит и сыплет поздравительными смсками.

После обеда забегает Светлана, чтобы поздравить крестника. Вручив ему подарок – здоровенную детскую красочную энциклопедию об автомобилях, она присоединяется к нашему скромному взрослому застолью.

– Ну что, не разнесла еще малышня квартиру?

– Еще не успели, – смеется Катя.

Катин телефон снова звонит.

– Привет. Да, спасибо!… Завтра? Не знаю, получится ли…

Чутьё мне подсказывает, что звонит тот самый Андрей. Хоть бы поглазеть на него, что за фрукт такой выискался.

Катя уходит с телефоном в коридор, а я смотрю на Светку. Та вопросительно смотрит на меня.

– Свет, а что за Андрей тут завелся? Я его знаю?

Светке палец в рот не клади – руку по локоть откусит.

– Заводятся вши, Дмитрий не знаю как Вас по батюшке, а Андрей – это мой давний знакомый и очень хороший человек.

– Ну-ну! – недовольно бурчу я. – И что у этого хорошего человека с Катей?

Вредина Светка удивленно выгибает бровь, всем видом показывая, насколько неуместен мой вопрос. Оно может и так, только ответ я все равно хочу получить.

– А тебе какое дело? Дим, ты вроде взрослый человек, а ведешь себя как собака на сене – самому ни к чему, но и другим не отдам. Так что ли?

– Я беспокоюсь о сыне. И о Кате.

– О Даньке можешь не беспокоиться – у Андрея племянники примерно Данькиного возраста, он помогает сестре их воспитывать. Так что представление о том, как обращаться с детьми, у него есть.

Это, вероятно, камень в мой огород – я о детях знаю немногим больше, чем о жизни на Марсе. Но я быстро учусь.

– Ты так и не ответила на вопрос – что у них с Катей?

– Могу ответить так: ничего, чтобы касалось тебя лично.

– Они встречаются? Как давно это у них?

Яд в Светкином голосе способен отравить все живое вокруг.

– Да, встречаются. И я надеюсь на дальнейшее развитие их отношений, так что не вмешивайся. У тебя и у Кати общий сын, но это не значит, что она должна теперь в монастырь уйти, раз ты женат. Ей надо устраивать свою личную жизнь. Ты же свою устроил, а она чем хуже?

Крыть мне нечем, я хмуро молчу и жую свою котлету. И Светка молчит. Потом достает из шкафчика бутылку коньяка и разливает по трем бокалам.

– Ну давай, за крестника, что ли? Праздник все-таки. Пусть малыш растет здоровым и счастливым!

Катя снова появляется в кухне.

– Что это вы тут уже спиртные напитки распиваете? Не рано начали?

– Спокойствие, только спокойствие! – похоже, Светке одной порции коньяка вполне достаточно – лицо у нее раскраснелось, и глаза лихорадочно блестят. – Тут Дмитрий очень переживает за твою личную жизнь.

Катя ошеломленно переводит взгляд с подруги на меня.

Как бы заткнуть рот чересчур разговорчивой Светке? Что-то она сегодня не в духе.

– Да вот, переживает, говорю, Дмитрий, что у тебя мужчина появился. Он-то рассчитывал, что ты до пенсии будешь его в окошечко ждать, а тут такой облом!

Вот стерва!

Катя сердито спрашивает:

– Дима, ты опять? Мы же уже обсуждали это в прошлый раз.

Я взрываюсь. Яростным шепотом, чтобы не напугать детей, шиплю:

– Да что такого в том, что я спросил про этого Андрея? Что, так трудно объяснить? Развели тут Санта-Барбару. Да хоть завтра замуж за него выходи, мне пофигу. Я за сына переживаю.

Катя отворачивается к мойке, мне кажется или она плачет? Точно, плачет – слышу, как зашмыгала носом.

Понимаю, что из-за меня, но не могу понять – а что такого я сказал-то?

У Светки раздуваются ноздри, и она как-то странно держит в руках вилку.

– Так, пожалуй, выйду-ка я на общий балкон покурить.

Пока вилка не воткнулась мне в глаз, я осторожно покидаю кухню. Проходя мимо гостиной, на всякий случай проверяю, чем там занята толпа детсадовцев. Вроде все нормально – двое играют, трое болельщиков облепили игроков и завороженно смотрят на экран.

На общем балконе достаю из кармана сигарету, мну ее в пальцах. В такие моменты очень хочется закурить, но нельзя – бросил так бросил. Вот если бы можно было бы так же поступить с чувствами.

Моя любовь к Кате, что та же сигарета – курить нельзя и бросить страшно. Совсем отказаться от Кати – это все равно, что от самого себя отказаться. Держу сигарету в руках и как-то спокойнее – в любой момент могу сделать затяжку. Светка не права – я не собака на сене. Той совсем не нужно было то, что она охраняла от других. А мне нужно, очень нужно.

Катя

Вечером Данькиных товарищей забирают по домам родители, в доме наступает блаженная тишина.

Сын листает энциклопедию, подаренную Светкой. Шевеля губами, он медленно и старательно по слогам читает коротенькие статьи из книги.

– Мам, а папа еще придет сегодня?

Димка уехал почти сразу после нашей перепалки – вошел в кухню, и, заявив, что у него сегодня еще есть дела, прихватил свой телефон и испарился. Уже вечер, а о нем ни слуху, ни духу. Вскоре после Димы ушла и подруга, извинившись за то, что по ее вине произошел конфликт. Я ее не виню, ведь она просто озвучила правду, пусть и некрасивую.

– Не знаю, солнышко. Он не сказал. Но полагаю, даже если не придет, то позвонит обязательно.

Не успеваю договорить фразу, как раздается звонок в дверь.

На пороге Дима. С цветами.

– Катюш, извини за то, что вспылил. Мы сегодня не должны ругаться, ведь у Даньки день рожденья.

– Ой, папа пришел! – Данька уже тут как тут. – А цветы кому?

Бывший улыбается:

– Как кому? Маме. Ведь не только у тебя сегодня праздник.

Данька от удивления разевает рот, а потом выпаливает на одном дыхании:

– Но у мамы день рожденья не сегодня!

– Я знаю, но в этот день у нее родился ты. Поэтому маму сегодня тоже надо поздравлять с праздником.

Данька в полном восторге от того, что вместо одного праздника теперь можно праздновать два. От тащит отца в гостиную к игровой приставке. Почти час их не видно, а затем в кухне появляется Димка.

– Он уснул, я его перенес в кровать.

– Хорошо, спасибо. Он устал сегодня – столько впечатлений. Теперь, наверное, до утра проспит.

– Котенок, прости, что я тебя до слез довел в такой день.

Я, если честно, сама не поняла сначала, почему расплакалась. Только потом до меня дошло – из-за фразы о том, что ему пофигу будет, если я завтра выйду замуж. Вот такие мы, женщины, нелогичные существа. С одной стороны, я хочу, чтобы он не лез в мою жизнь. А с другой стороны, желаю, чтобы он без меня страдал.

А вообще-то это очень даже логично. Я мучилась обидой и ревностью не один год, разумеется, я хочу, чтобы обидевший меня человек испытал те же чувства на своей шкуре. Хотя, если мыслить рационально, это деструктивный подход, надо сосредоточиться на своем будущем, а не на прошлых обидах. Ну об этом всегда легко рассуждать, а выполнить намного сложнее.

Внутренний диалог с самой собой меня так захватывает, что я забываю о том, что у меня в кухне сидит вполне реальный собеседник. Пока не слышу вновь его голос:

– Кать, ну не молчи, скажи что-нибудь.

С удивлением смотрю на бывшего:

– Что тебе сказать? По-моему, тебе пора. Именинник спит, праздник закончился.

В глазах напротив мелькает разочарование.

– А я хотел вас завтра пригласить за город на тюбингах покататься. А то снег уже растает скоро, придется до следующего года ждать.

– А разве еще катаются?

– Да, за городом снег долго не тает. Еще неделю-две можно смело кататься. Если что, Данька уже согласился, дело только за тобой.

– Это нечестно, ты сначала должен был у меня узнать.

Димкины губы изгибаются в лукавой улыбке:

– Так получилось. Мы с Данькой играли, я не удержался и сказал ему про тюбинги. Поехали? Завтра выходной, надо его использовать на полную катушку.

Вообще-то на завтра у меня были планы. Андрей собирается вести племянников в парк и пригласил нас с сыном. Но я понимаю, что Данька предпочтет провести этот день с отцом. Что ж, на этот раз придется отказаться от приглашения Андрея. Я уверена, что Дима подстроил это специально, чтобы насолить мне. Наверняка, он сделал правильные выводы из моего телефонного разговора, и решил сделать ответный ход. Непонятно, на что он рассчитывает? Ну не встречусь я с Андреем завтра, значит, увижу его послезавтра. Иногда мужчины как дети, честное слово.

Договорившись о времени встречи, мы наконец-то прощаемся в прихожей.

– Ну пока!

– До завтра!

Внезапно Димка разворачивается, сгребает меня в свои объятия и зарывается лицом в мои волосы. Я замираю, сначала от неожиданности, а затем от ощущения неги – это так правильно и естественно, когда он обволакивает меня своим теплом. Я оттягиваю тот момент, когда мне нужно будет оттолкнуть его, и Дима это прекрасно осознает.

Он подхватывает меня и усаживает на небольшой комод в прихожей, отчего мое лицо становится вровень с его, а затем его губы обрушиваются на мои. Его поцелуй, сначала грубый и даже жестокий, постепенно становится медленным и нежным. Я очень давно ни с кем не целовалась, отвыкла от того, как щетина царапает лицо. Но это же Димкина щетина, ему можно… Я чувствую, как большая мужская рука накрывает мою грудь и поглаживает сосок пальцами…

Стоп! Когда он успел расстегнуть мой бюстгальтер? И что мы вообще здесь делаем? Какого черта происходит?

Я резко отталкиваю бывшего от себя, спрыгиваю с комода, и запахиваю на груди блузку. Губы саднят, а в глубине души плачет Катя шестилетней давности – уж ей-то точно не хочется прекращать это безумие.

– С ума сошел? Ты что творишь?

Потемневшие глаза смотрят в мои, а наше тяжелое дыхание, наверное, слышно даже в комнате. Хорошо, что Данька крепко спит.

– А то ты сама не догадываешься.

– О чем?

– О том, что мы нужны друг другу. Может, уже хватит обманывать себя?

– Так ты правду хочешь? Вот тебе правда. Тебе не терпится с комфортом устроить свою жизнь – там жена и ребенок, здесь любовница и ребенок. Ведь у вас теперь здесь филиал, не так ли? Очень удобно жить на два дома, всегда есть, где пожрать и потрахаться. Что, скажешь не так? Проваливай отсюда.

– Катя, ты все не так понимаешь, я ничего подобного не имел в виду. За кого ты меня принимаешь вообще?

– За женатого мужика, который приехал в командировку и только что собирался заняться сексом с другой женщиной, не с женой.

– Катька, все совсем не так…

– Дим, ну что ты мне душу травишь? Откуда в тебе такие садистские наклонности? Отпусти меня, а? Ну зачем я тебе? Живи там со своей семьей. Я даже не против, чтобы ты с Данькой виделся. Но без меня теперь. Хорошо? Завтра без меня езжайте на эти ваши тюбинги, я не поеду никуда.

Кое-как выталкиваю бывшего за дверь, он почти не протестует, кажется, он растерян так же, как и я.

В кухне я долго сижу в одиночестве и смотрю в окно невидящим взглядом.

Как могли те Дима и Катя стать нами сегодняшними? Мне кажется, что между ними и нами расстояние в миллион световых лет. В какой точке все пошло не так? И как нам теперь со всем этим жить?