33

Дима

Весна в этом году наступает стремительно. Кажется, еще вчера мы с Данькой катались с горы на тюбингах, а всего спустя полтора месяца я выхожу из офисного здания в Москве в легкой ветровке. За эти полтора месяца я несколько раз навещал Катю и сына. Насколько меня рад видеть Данька, настолько же не рада моим визитам любимая женщина.

С Катериной после того инцидента в ее прихожей мы общаемся мало и исключительно по делу. Меня всерьез задел тот факт, что она считает меня каким-то козлом, который хочет жить на два дома ради собственного комфорта. Возможно, со стороны все именно так и выглядит, но я-то знаю, что все совершенно иначе. Только вот Катьку мне не переубедить в этом никогда – она настолько принципиальный человек, что, пока я женат, даже мысли не может быть о том, чтобы быть вместе. С ее-то маниакальной порядочностью как я вообще мог когда-то допустить, что она способна на измену?

Да и я не сторонник адюльтера, всегда осуждал людей, которые изменяют своим супругам. А сейчас вот сам на грани – не оттолкни меня тогда Катя, начатое в прихожей обязательно дошло бы до своего логического завершения.

Похоже, что роман Катерины с этим Андреем медленно, но верно, развивается. Служба безопасности не нашла на него ничего особенного – работает юристом в очень крупной компании, ни в каких компрометирующих ситуациях и связях замечен не был. Помогает сестре, которая воспитывает в одиночку двух близнецов. Вероятно, он по-своему неплохой мужик, но я все равно его ненавижу. Время от времени я пытаю Даньку на этот счет, мой малыш – бесхитростный малый и про маминого друга Андрея выкладывает все как на духу. По рассказам чувствую, что этот Андрей ему нравится, он познакомил Даньку со своими племянниками и изредка они все вместе куда-нибудь выбираются развлечься.

Если я не найду выход из создавшейся ситуации, в ближайшей перспективе этот Андрей будет видеть моего сына чаще, чем родной отец. Этого я допустить никак не могу.

Меня съедает изнутри мучительно жгучая ревность. Как далеко зашли у них отношения с Катей? Они уже спят вместе? К сожалению, мне не у кого об этом спросить – не у Даньки же мне интересоваться.

Я представляю, как мой Котенок стонет и извивается от удовольствия под этим Андреем, как он прикасается к ней, целует ее и меня охватывает почти животная ярость. Я не смотрел на себя в зеркало в такие моменты, но не удивлюсь, если окажется, что мои глаза наливаются кровью. Моя Катя с каким-то чужим мужиком! Кончает ли она под ним так же, как она кончала подо мной? Сравнивает ли она нас? И кто лучше?

Когда я думаю об этом, я не знаю, кого я ненавижу больше – ее или этого Андрея. Я с трудом заставляю себя успокоиться, ведь однажды ревность уже разрушила мое счастье и превратила мою жизнь в ад.

Сегодня мы с Юлькой запланировали тихий спокойный вечер, в последнее время мы нечасто можем это себе позволить. На удивление быстро добираемся до дома, несмотря на пробки.

Я так и не нашел подходящего случая поговорить с Юлей о том, что где-то далеко у меня растет сын. И мы так и не съездили в отпуск – авиаперелеты врач не рекомендовал, а поездку в санаторий мы решили отложить до теплых дней. На работе каждодневный аврал, поэтому мы оба особенно ценим такие редкие домашние вечера.

Сегодня Юля особенно напряжена, больше обычного. Если женщина уперлась взглядом в стену позади тебя и у нее в руках дрожит кружка с чаем, значит, происходит что-то не то.

– Юля, что случилось? С ребенком что-то? – я стараюсь не поддаваться панике – хоть кто-то из нас двоих должен быть в здравом уме. В голове проносится тысяча мыслей, порожденных чтением интернет-форумов, на которых будущие мамаши стращали друг друга различными недугами и их симптомами.

Юлька неуверенно произносит:

– С ребенком, слава Богу, все в порядке. Но с нами – нет. Нам надо поговорить.

Я испытываю облегчение от того, что этот разговор состоится сейчас. Я откладывал этот момент, так как беспокоился о самочувствии жены, но раз она уже обо всем знает, значит, с меня снимается эта ответственность, и я могу ей рассказать о сыне.

– Юля, я собирался тебе сказать, но переживал о том, как ты это воспримешь…

В Юлькином голосе слышу недоумение:

– Сказать о чем?

– О сыне.

Пораженный взгляд, а затем:

– У тебя есть сын?

Мы с Юлей смотрим друг на друга как два барана, увидевших новые ворота. Я отмираю первым.

– А ты о чем хотела поговорить?

– О нас. Так у тебя есть сын? А почему я о нем ничего не знаю?

В голосе жены слышу обиду, впрочем, я бы на ее месте тоже обиделся.

Я провожу рукой по волосам несколько раз – эта привычка у меня осталась с детства. Когда я волнуюсь, начинаю ерошить свои волосы.

– Я сам лишь несколько месяцев назад узнал. Ему пять лет, вернее, уже шесть, его зовут Даниилом, он живет со своей матерью в моем родном городе.

– Так вот зачем ты туда все время мотался! – восклицает жена.

– В том числе и за этим, – соглашаюсь я.

– Как ты узнал о нем? Он точно твой?

– Узнал случайно. Точно. Если бы ты его видела, то не спрашивала бы, – сердито отвечаю.

– Ладно, ладно. Не сердись. Надо же, как оно бывает…

Юлька замолкает, потом вдруг хватает бумажную салфетку со стола и начинает ее нервно теребить. Я наблюдаю за тем, как обрывки салфетки падают на кухонный стол.

– После твоих откровений мне будет легче решиться на свои.

Я жду продолжения, но жена молчит. Вижу, что она пытается собраться с мыслями, от салфетки уже почти ничего не осталось. Наконец она нарушает тишину:

– Ребенок, которого я жду, возможно, не твой.

Меня как будто обухом по голове ударили. И в этой самой ударенной голове царит полный хаос. Скорее всего, я должен чувствовать злость или еще что-то в этом роде, но я ничего не ощущаю, кроме недоумения и досады. Досады от того, что женщина, ради которой я каждый раз, скрепя сердце, оставляю в далеком городе любимую и сына, оказывается, изменила мне. В то же время где-то в глубине души зарождается надежда – если ребенок не мой, значит, мне не придется выбирать между двумя своими детьми.

Я задаю вполне закономерный вопрос:

– Тогда чей?

Тут Юльку прорывает, словно плотину. Она начинает рыдать навзрыд, сквозь ее истерику до меня доносятся фразы:

– Дим, прости, я не хотела. Так получилось, мы встретились и переспали один раз. Помнишь, ты в командировке две недели был, а я с одноклассниками встречалась в октябре, на День учителя? Я в него еще в школе влюблена была, а он, оказывается, меня любил… И сейчас люби-и-ит…

Юлькина речь окончательно переходит в плач.

Да что же ты будешь делать! Терпеть не могу, когда кто-то плачет в моем присутствии. Но судя по всему, этот всемирный потоп так сразу не остановить. Я медленно пытаюсь переварить ошеломительные новости. Жена всегда казалась мне образцом сдержанности, рассудительности и хладнокровия. А тут поди ж ты какие страсти кипят, причем еще со школьной скамьи. Наверное, если бы я был влюблен в Юлю, то был бы сейчас в ярости – достаточно вспомнить мои эмоции в то время, когда я думал, что Катя мне изменяет. Но я чувствую лишь досаду – весьма неприятно ощущать себя рогоносцем, тем более что с женой мы всегда были достаточно откровенны и я не ожидал от неё чего-то подобного.

– Одноклассник, значит. Это он тебе тогда писал?

– Дд-да! – заикаясь, подтверждает она.

– И что дальше? Что делать будем?

– Прости меня, пожалуйста! Я не хотела-а-а-а.

Дальше следует очередная серия нескончаемых рыданий. Я достаю из шкафа валерьянку, капаю в воду и даю выпить Юльке. Надеюсь, валерьянка беременным не может повредить? Понемногу жена успокаивается.

– Ну что, Юлия Валерьевна, успокоилась? Дальше-то что? Что делать будем? Почему ты вообще мне об этом рассказала?

– Костик настоял. Он почему-то уверен, что ребенок его.

– Костик, значит.

Юлька отводит глаза.

– Да. Он требует развода. Сказал, что если я с тобой не разведусь, то он сам тебе все расскажет.

Я присвистываю.

– Ничего себе. А он вообще вменяемый, этот твой Костик? А если ребенок не его, а мой?

– Он обычно вменяемый, просто сейчас влюбленный. Он с детства такой, его в школе все рыцарем называли, потому что он всегда жил по какому-то своему рыцарскому кодексу, все поступки оценивал с позиции «благородно-неблагородно».

– Ясно. Значит, вы были двумя белыми воронами. Этот твой Костик, полагаю, в школе натерпелся не меньше тебя. Чего вас двоих на этот классовый сабантуй-то понесло?

– Наверное, это судьба. Но ты не думай, Костик не какой-то там недотепа-идиот, наоборот. Я уверена, что если бы тогда в школе проводили тестирование на уровень IQ, у него был бы ненормально высокий результат. Просто он своеобразный, не от мира сего.

– Чем он занимается, Костик твой?

– Что-то, связанное с математикой и IT. Он в Германии работал, вернулся летом, потому что старый контракт закончился, а новый он еще не заключал. Наверное, делать было нечего, вот и решил на встречу одноклассников пойти.

– Ты уверена, что он любит тебя? Не сердись, но человек, которого ты описываешь, кажется мне несколько странным. Насколько он способен объективно оценивать собственные эмоции? А то сегодня любовь, а завтра свалит в свою Германию, и ищи ветра в поле.

– Если бы ты узнал его поближе, ты бы не сомневался в нем!

Я фыркаю.

– Вот только этого мне не хватало! Я человек довольно прогрессивных взглядов, но водить дружбу с любовником жены? Нет уж, увольте.

Некоторое время мы оба молчим.

– Дим, мы разведемся, да?

Я отвечаю вопросом на вопрос.

– А ты сама-то его любишь, этого своего чудо-математика?

– Я в школе была в него влюблена, он был единственным, кто со мной нормально общался. Может, поэтому я и влюбилась. В старших классах родители перевели его в специализированную школу, и мы больше не виделись. А теперь, когда, он стал взрослым человеком, мои чувства к нему тоже изменились. Мне кажется, я люблю его.

Мне бы заявить, что, так мол и так, дорогая – проваливай к своему Костику! Но я чувствую ответственность за Юльку – возможно как раз это и отличает меня от той версии, какой я был шесть лет назад. Вероятно, я повзрослел, и теперь как никогда отчетливо понимаю, что каждое мое решение, каждый мой выбор в будущем будет иметь последствия, причем последствия эти коснутся не только меня. Поэтому сейчас я хочу все сделать правильно.

Достаю из шкафчика коньяк и выпиваю махом полбокала.

– Юль, а ты сама-то чего хочешь? Развода?

Жена молчит и продолжает шмыгать носом, затем уходит в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Внезапный телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть, я смотрю на экран и не верю своим глазам – звонит Катя. За последние пару месяцев она ни разу мне сама не звонила, неужели что-то случилось?

– Катюша, привет! Что-то случилось? С вами все в порядке?

Я почти кричу в трубку, а слыша в ответ рыдания, еще больше накручиваю себя. Мой лимит женских рыданий, пожалуй, израсходован на год вперед.

– Да-а-аня-я-я закрылся в туалете и не хочет выходи-и-и-ить.

– Как закрылся? Почему? Что случилось?!!

– Ему стало известно, что у тебя есть другая семья – какая-то сволочь в садике об этом болтала, а он услыхал. Я не знаю, что теперь делать! Он со мной не говории-и-ит…

Из трубки опять доносятся всхлипы и шмыганье.

– Катюш, попробуй его уговорить выйти.

Я сам не верю в то, что говорю после:

– Я вылетаю к вам сейчас же. Пока я в пути, позвони этому своему Андрею – возможно, у него получится сломать замок на двери туалета. У тебя самой сил не хватит. Все, я выезжаю.

Пока еду в аэропорт, бронирую билет на ближайший рейс, слава Богу, сейчас билетов предостаточно.

Про изменницу Юльку даже не вспоминаю.