34
Дима
Дверь открывает знакомый мне по фотографиям мужик – тот самый Андрей, разумеется. Его «портфолио» меня, само собой, снабдила служба безопасности «Ориона». Пожав руки, мы оценивающе смотрим друг на друга – без сомнений, передо мной достойный противник. Однако, сейчас не до выяснения отношений – в комнате меня ждет шестилетний сын, которому я задолжал кучу объяснений.
Я подхожу к дивану, на котором калачиком, лицом к стенке, свернулся Данька и усаживаюсь прямо на пол рядом с диваном.
– Даня, привет!
А в ответ тишина. Маленькое хрупкое тельце дрожит от едва сдерживаемых рыданий, а мне так больно и горько оттого, что я снова заставил страдать существо, которое полностью мне доверяет и зависит от меня.
– Данечка, давай поговорим. Я тебе все объясню. Ну посмотри же на меня.
Ноль реакции.
Катя выходит из комнаты, чтобы проводить Андрея. Они о чем-то негромко разговаривают в прихожей, в другое время я бы уже извелся оттого, что не могу услышать их разговор, но сейчас все что меня волнует – это малыш, которого я снова подвёл. В первый раз я его подвел, когда он еще не родился. А сейчас я подарил ему надежду, которую не смог оправдать.
Я поглаживаю хрупкие плечики, укрытые детским одеяльцем со смешными котятами, и не знаю, с чего начать. Наконец, решаюсь.
–Даня, для нас с тобой ничего не изменилось, я все так же тебя люблю. И буду любить всегда, несмотря ни на что.
Малыш, заикаясь, наконец, подает голос:
– В-вы меня обманули! Я д-думал, мы будем жить все в-в-месте – ты, я и мама. Но этого никогда не буде-е-е-т…
– Солнышко, я к тебе каждую неделю буду приезжать.
На самом деле, ввиду последних событий, у меня появилась надежда, что мы еще сможем быть одной нормальной семьей. Но пока я оставляю свои соображения при себе.
– У тебя будет другой сын, т-ты меня разлюбишь и п-п-перестанешь ко мне п-приезжать!
– Да ты что, Даня! Даже и не думай об этом! Как это я перестану к тебе приезжать, ты ведь мой сын! Я люблю тебя и маму. Знаешь, как я скучаю, когда вас нет рядом? Все время о вас думаю.
Сынишка поворачивается ко мне, и я вижу, что его глаза и щеки покраснели из-за слез.
– Правда?
– Конечно, правда.
– Тогда живи с нами. У меня в комнате есть место, можно поставить раскладушку – у тети Светы возьмем, у нее есть.
У меня душа разрывается на части – в серых глазах столько надежды, что я не представляю, как можно ему отказать.
– Даня, я останусь у вас на пару дней. А потом мы обязательно что-нибудь еще придумаем. В Москве у меня работа, ты же знаешь, что работу прогуливать нельзя?
– Да, знаю. Мама никогда не прогуливает.
– Вот и мне нельзя прогуливать. Но мы что-нибудь обязательно придумаем, слышишь?!
Я беру малыша на руки и начинаю его укачивать. Несмотря на то, что ему недавно исполнилось шесть лет, мне он кажется совсем маленьким.
Замечаю в дверях комнаты заплаканную Катю. Значит, соперника уже выдворили из квартиры. А я сегодня хрен отсюда уйду, у меня повод есть – я Даньке обещал, что останусь.
Утомленный слезами малыш, в конце концов, засыпает, и я укладываю его в постель. Затем выхожу из комнаты и, оставив дверь немного приоткрытой, иду в кухню. Время уже позднее, далеко за полночь. Катю я нахожу в кухне – она, сгорбившись, сидит за столом, подложив ногу под себя.
– Он уснул. А я отсюда никуда сегодня не уеду. Раскладушка есть?
Катя вскидывает голову и негромко восклицает:
– Вот что ты за человек такой? Почему от тебя одно горе?! Ну ладно я, сама виновата, идиотка. Ну а ребенку-то за что все это?
У Кати истерика и не мне ее в этом винить. Мне не остается ничего другого, только ждать, пока она выговорится.
– Зачем ты вообще приехал сюда? Жили мы без тебя и горя не знали. Подумаешь, отца нет! Да и хрен бы с этим! Десятки тысяч детей растут без отцов и ничего. И мы бы справились как-нибудь. И зачем я дура, тебя да Светку послушала? Не послушала бы, ничего бы этого сегодня не было.
– Катя, послушай…
– Хватит, наслушалась уже! Я не шестилетний ребенок, нечего мне тут лапшу на уши вешать.
– Я останусь на пару дней, а там видно будет…
– Бедный Данька! Я даже представить не могу, что он почувствовал, когда узнал! Интересно, что там за сука, прости Господи, такая болтливая оказалась? Узнаю, вырву гадине длинный язык и повешу на нём!
Катерина Витальевна в гневе страшна. Впрочем, я бы и сам той гадине вырвал язык. Хоть убей, не пойму, зачем ребенку такие вещи говорить? С какой целью? Почесать языком и потешить свое маленькое гнилое эго, наслаждаясь чужой болью?
– Он не сказал, откуда узнал?
– Нет, он домой пришел необычайно задумчивый сегодня. Ты же знаешь, обычно он трещит без умолку обо всем, что случилось за день. Мы сели ужинать, и тогда он меня спросил, правда ли, что папа никогда не заберет его к себе, потому что у него скоро будет другой сын. Я не знала, что ответить. Тогда Данька заявил, что мы обманщики, и он нас обоих ненавидит, а потом убежал в туалет и закрылся там. Я так испугалась за него, так испугалась…
Катя опять начала всхлипывать.
– Ну все, все, успокойся! Все закончилось. Все будет хорошо, вот увидишь!
Я прижимаю Катькину голову к своей груди, пытаясь ее утешить. Но, кажется, мои слова возымели обратный эффект.
– Дурак ты, Ланге! Все только началось! Или ты думаешь, что завтра он проснется и ничего не вспомнит? Мне кажется, окружающие несколько переоценивают твои умственные способности.
– Не буду спорить, может и переоценивают. Только такой идиот, как я, мог потерять вас. Кать, пойдем спать? Поздно уже. Как говорится, утро вечера мудренее.
– Я могу тебе на полу постелить.
– Да хоть на коврике в прихожей. Мне уже все равно.
Я не прочь и на коврике переночевать. Тут главное территорию застолбить, а дальше дело останется за малым – не пустить сюда чужака. Он может и нормальный мужик, но нечего ему тут делать, все занято.
Катя
Нынешняя суббота не такая, как обычно. Я тихонько заглядываю в Данькину комнату и сначала пугаюсь – сына в кроватке нет. Но прежде чем успеваю броситься на поиски, я обнаруживаю его мирно сопящим под боком у Димки на матрасе, что лежит на полу. Не могу удержаться от улыбки, ведь они даже спят одинаково – головы у обоих закутаны в одеяла, а голые ноги по колено торчат наружу.
Мда, с генетикой не поспоришь. Моя коллега как-то рассказывала мне, что с мужем развелась давным-давно, когда сыну было всего три месяца. Отца ребенок никогда не видел, даже не знал, как тот выглядит – обозленная женщина выбросила в помойку все фотографии, на которых был изображен бывший муж. Тем более удивительным было то, что Артем, так зовут ее сына, когда подрос, стал напоминать отца не только внешностью, но и привычками. Он тем же движением поддергивал штаны, издавал те же самые фыркающие звуки при умывании, точно так же держал в руках ложку, и также ожесточенно теребил мочки ушей, когда требовалось приступить к особо напряженной интеллектуальной деятельности. Поначалу это ее неимоверно раздражало, но потом она смирилась. Ибо против природы не попрешь.
Завожу тесто на блинчики – Данька их любит. К блинчикам у нас найдется варенье и сметана. Я так люблю эти утра выходного дня, когда мы вдвоем с сыном никуда не торопимся, можем спокойно наслаждаться завтраком, строить планы на день, смотреть мультики. Обычно мультики смотрит Данька, а я хлопочу по хозяйству – что поделать, в будни свободного времени почти нет, приходится домашними делами заниматься исключительно в субботу.
Первым в кухне появляется Дима – судя по всему, его разбудил аромат свежеиспеченных блинов. На нем надеты лишь джинсы, и я смущенно отворачиваюсь к плите, чтобы не видеть его обнаженный торс. Что он о себе возомнил? Он вообще-то в гостях, а в гостях неприлично ходить полураздетым!
– Доброе утро! Я там новую зубную щетку нашел в шкафчике, воспользовался. Правда, она детская была…
Я молчу, стиснув зубы. Каков нахал! Сначала остается переночевать, затем светит обнаженным торсом, а в придачу берет без разрешения зубные щетки!
Внезапно со спины меня обнимают горячие мужские руки, Димка притягивает меня к своей груди, упирается подбородком мне в макушку и, как ни в чем не бывало, интересуется:
– Котенок, ты рассердилась из-за щетки? Я десять новых куплю, не переживай.
– Нет, не из-за щетки.
– А из-за чего? Кстати, с чем блинчики?
– Из-за Даньки. Ты подумал, что будешь делать дальше?
Выворачиваюсь из его объятий, хоть мне этого и не хочется, и выключаю плиту – я уже напекла довольно высокую стопку аппетитных блинов. Для завтрака должно хватить.
Поворачиваюсь и обнаруживаю, что мой бывший расселся за кухонным столом как король на именинах и уплетает блины.
– Эй! Полегче! Это не тебе одному!
– Вкушно! – с набитым ртом отвечает Димка. – А варенье ешть?
– На! – ставлю перед ним розетку с клубничным вареньем. – Имей в виду, Данька скоро проснется, так что готовь ответы заранее.
– Спокойно! Я как раз работаю над этим.
– Ну-ну…
Взбудораженный Данька залетает в кухню бешеной мухой.
– Папа, ты не ушел?!! Ты останешься у нас?
Многозначительно смотрю на папашу своего ребенка – если ответ не устроит отпрыска, я Диме клубничное варенье на голову вылью. И скажу, что так и было.
– Останусь на выходные, Даня. А в понедельник мне надо будет возвращаться на работу. Если я не приеду, то подведу очень много людей.
Кажется, ответ сынишку пока что устраивает. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что это временно.
Целый день мы строим из себя обычную семью. Для Даньки. Но я не могу избавиться от мысли, что так мы погружаемся в пучину лжи еще глубже, оставляем ребенку надежду, которой суждено снова обратиться в прах. Мы не решили проблему, мы лишь отсрочили приговор. Но и выгнать Димку, заявив сыну, что его отец никогда не будет жить с ним вместе, жестоко. Я на это неспособна.
Мы выбираемся в супермаркет, закупаем продукты на неделю. Мужчины, видимо, решили скупить все, на что падает взгляд – в продуктовую тележку летят йогурты, мороженое, конфеты, колбаса, сгущенка, и даже торт. На мое робкое замечание о том, что торт здесь явно лишний, сын авторитетно заявляет, что торт лишним не бывает. Особенно, в выходной день. Я злобно зыркаю глазами на Димку, но тот делает вид, что ничего не замечает.
Понимая, что спорить с ними бессмысленно, по крайней мере, сегодня, я выхожу на улицу и вызываю такси, ибо тащить несколько пакетов с провиантом на себе нет никакого желания.
Дома, пока я занята приготовлением ужина, Данька с отцом играют в приставку – практически семейная идиллия.
Вдруг я вспоминаю, что забыла позвонить Андрею, а ведь я обещала вчера. Со всеми этими недосемейными разборками обещание совсем вылетело у меня из головы. Андрей отвечает сразу же, как будто ждал моего звонка.
– Привет, я уж думал, ты забыла про меня.
Вообще-то так оно и есть, но мне ужасно стыдно в этом признаваться. Особенно Андрею, который ничего плохого мне не сделал, а совсем наоборот – постоянно помогает. Вот и вчера тоже…
– Нет, что ты! Дело в том, что после вчерашних событий только-только все немного пришли в норму.
– Ясно. Ну как там Данька? Все еще переживает?
Голос в трубке мне кажется совсем невеселым. Может быть, у Андрея какие-то проблемы? А я, бессовестная, даже не поинтересовалась вчера.
– Сегодня вроде бы получше, пока истерик не было. Андрей, а у тебя все в порядке? У тебя голос странный сегодня.
– Все хорошо, Катюша, не волнуйся за меня. Дима с вами?
– Да, он здесь. Сказал, что останется на выходные.
– Ну хорошо, тогда увидимся на следующей неделе. Если что-то будет нужно, звони обязательно.
– Да, увидимся. Хорошо, спасибо тебе еще раз! Не знаю, что бы я вчера делала, если бы не ты.
Нажав «отбой», замечаю, что в кухне, кроме меня, находятся Дима с Данькой. Первый смотрит на меня странным нечитаемым взглядом, то сжимая, то разжимая кулаки. А второй без всякой задней мысли заявляет:
– Мам, если ты не сможешь вдруг на папе жениться, то женись на дяде Андрее. Он мне нравится. К тому же у него собака есть, мне Серый рассказывал.