40

Катя

Прошлая ночь перевернула мою жизнь вверх дном. Что это было – шутка? Издевательство? И что мне делать теперь со всем этим?

Утром выхожу на кухню, как ни в чем не бывало, будто и не было этих вчерашних откровений. С удивлением обнаруживаю сидящего за столом Димку, что-то увлеченно рассматривающего в ноутбуке. Увидев меня, он захлопывает крышку ноутбука и встает из-за стола.

– Катюш, доброе утро! У тебя на сегодня планы есть?

– Да в общем-то никаких. А что? – спрашиваю я.

– Я хочу показать тебе и Даньке одно место за городом, там такие виды, такие пейзажи – просто дух захватывает. Свежий воздух и все такое… Это база отдыха, там можно будет погулять, и для Даньки занятие найдется.

Я неуверенно смотрю на бывшего.

– Дим, вы с Данькой езжайте вдвоем, погуляйте. А я лучше дома останусь, займусь хозяйством, а то оно у меня в полной разрухе в последнее время.

Димка заметно огорчился – это заметно по его слегка поникшему виду и опущенным уголкам губ.

– Я отъеду на полчасика. Скоро буду, если Данька спросит.

– Ладно, – пожимаю плечами.

Прихватив куртку и бумажник, Дима выходит из квартиры, а я рассеянно смотрю на закрывшуюся за ним дверь.

– Мама, а где папа? – Данька в трусах уже тут как тут, сопровождаемый оглушительно лающим колобком.

– Так, а ну тихо! Быстро в ванную умываться, а потом завтракать! Папа скоро приедет.

– А он теперь будет у нас жить? – с надеждой спрашивает малыш.

Вздохнув, я сажусь на корточки перед сыном, глажу его хрупкие плечики.

– Данечка, я пока не знаю, насколько папа приехал и где он будет жить. Ты не спрашивал его об этом?

– Спрашивал, – довольно отвечает Данька. – Он сказал, что будет жить у нас.

Час от часу не легче. Я чувствую и радость, и гнев одновременно. Радость оттого, что смогу видеть его каждый день, а гнев оттого, что он нагло и бесцеремонно ввалился в нашу жизнь и не удосужился поинтересоваться – а оно нам надо?

– И как долго он собирается у нас жить?

– Две недели. У папы отпуск и он приехал к нам.

Пытаясь утихомирить непрошеную радость, я, как попугай, переспрашиваю:

– Две недели?

– Ага.

И ведь ничего мне не сказал! Я думала, что он на пару дней приехал. Теперь перед Андреем буду выглядеть круглой дурой. Наверное, ему будет крайне неприятно, что мой бывший живет у меня дома. Во всяком случае, я на его месте просто взбесилась бы и поставила ультиматум: «Или я, или он!» Вот ведь ситуация какая некрасивая получается!

Щенок внезапно срывается с места, и, дрифтуя на поворотах, несется в прихожую – ну ясное дело, спаситель всея щенков вернулся.

Через некоторое время Дима входит в кухню с букетом цветов и бумажным пакетом, из которого доносится запах выпечки.

– Дима, ты остановился у нас на две недели? – с места в карьер начинаю я.

Бывший аж спотыкается, видимо, не ожидал такой агрессии в моем голосе.

– А что? Разве ты против?

– И ты еще спрашиваешь? Конечно, против! Как я, по-твоему, Андрею объясню твое присутствие в моем доме? Да это просто неприлично.

У Димки раздуваются ноздри – кажется, их величие изволят гневаться.

– И что же здесь неприличного, скажи пожалуйста? Вот на свидания с чужими мужиками бегать при живом-то женихе – это действительно неприлично.

– Хватит уже, не то Данька услышит!

– И что?

– Что-что! – передразниваю я. – Я не хочу, чтобы ты вселял в него ложные надежды.

Бывший быстро достает что-то из кармана, затем хватает меня за руку и притягивает к себе. Я не успеваю опомниться, как на моем безымянном пальце оказывается колечко.

– Дима, что ты делаешь?

– Раз ты моя невеста, то у тебя должно быть кольцо,– смеется он.

– Так ты это серьезно, что ли?

– Ну конечно, серьезно, Котёна. Разве такими вещами шутят?

– Я не соглашалась быть твоей невестой. И вообще, что происходит? С чего вдруг такие перемены?

– Я все расскажу. Давай позавтракаем, потом Данька наверняка будет играть с Симбой, а мы поговорим.

Я уже открываю рот, чтобы спросить, кто такой Симба, но поняв, о ком речь, прыскаю со смеху.

– Значит, Симба?

– Ну да, это Данька придумал. Дескать, цветом похож, и к тому же наш сын уверен, что Симбу ждет великая судьба, – Димка улыбается улыбкой до ушей.

– Ясно. Симба! – кричу я.

Щенок маленьким тайфуном влетает в кухню и пытается допрыгнуть до моего лица.

– Ничего себе, он уже и имя свое выучил! – восхищаюсь я способностями тезки короля-льва. Затем достаю из кухонного шкафчика собачье лакомство и протягиваю питомцу. Он слизывает вкусняшку прямо с ладони, не жуя, и выжидающе смотрит на меня.

– Симба-плодожорка – вот ты кто! – глажу щенка за ушками, и он тут же падает на спинку, подставляя розовое пузико, чтобы его незамедлительно почесали. Всего за сутки я привыкла считать Симбу членом семьи и мне становится страшно при мысли о том, что Димка мог не забрать его с той парковки. Что бы тогда было с бедолагой?

– Дим, хорошо, что ты его забрал оттуда, – тихо говорю я.

– Я не мог не забрать, это все равно что ребенка на произвол судьбы оставить, – так же тихо отвечает Дима.

У меня на глаза наворачиваются слезы, я начинаю шмыгать носом. Отворачиваюсь – мне стыдно, что я иногда такая сентиментальная.

Чувствую, как Дима притягивает меня в свои объятия и успокаивающе гладит по спине.

– Котенок, не плачь. Все будет хорошо, вот увидишь. Данька дома, Симба с нами, и у нас все наладится обязательно. Кать, у меня ближе тебя и Даньки нет никого, хочешь, памятью деда поклянусь? Я люблю вас. Выходи за меня замуж, я очень прошу! Я не отстану от тебя, пока ты не согласишься. У тебя никаких шансов избежать своей судьбы. И да – с сегодняшнего дня ты официально моя невеста и поэтому никаких больше свиданий, понятно? На свидания тебе теперь только со мной можно ходить.

Опять завел ту же песню. Еще вчера я прикидывала, достаточно ли моей симпатии и уважения к Андрею, чтобы ответить положительно на предложение руки и сердца, если таковое когда-либо случится. Не то чтобы что-то предвещало – не настолько уж близкие у нас с Андреем отношения, но все же не мешает обдумать заранее.

– Дима, ну что ты опять начинаешь! Пока не объяснишь мне, что произошло между тобой и Юлей, я даже слышать ничего не хочу ни о какой свадьбе. Вы, может быть, поссорились, а завтра помиритесь, а я останусь дура-дурой. Еще и Даньку взбаламутишь опять. Нет уж, спасибо. И вообще, мне и со статусом свободной женщины неплохо живется.

– Юля беременна не от меня, скорее всего.

Катя

– Юля беременна не от меня, скорее всего.

Димины слова как гром среди ясного неба.

– Ты именно поэтому решил с ней развестись?

– Нет, я решил развестись, потому что люблю тебя и хочу быть вместе с тобой и Данькой.

Я продолжаю переваривать новость.

– Но ты сказал: «скорее всего». Значит, возможно, это твой ребенок?

– Да, возможно. В этом случае я его не оставлю, конечно – буду выплачивать алименты и участвовать в его жизни максимально, насколько это будет возможно.

Дима, пытливо заглядывая мне в глаза, продолжает:

– Ты же не будешь против?

– Что ты! – восклицаю я. – Конечно, нет.

Немного помолчав, я снова пытаюсь донести до сознания Димки очевидные, на мой взгляд, вещи:

– Во-первых, ты слишком спешишь – вдруг тот ребенок твой? А во-вторых… ты меня извини, конечно, но не уверена, что у нас что-то может получиться. Мы ведь уже пробовали один раз и что? Дима, ты пойми – тогда были только ты и я, теперь же все иначе. Теперь кроме нас есть еще Даня, мы должны о нем думать. Если у нас ничего не получится, он будет страдать больше всех. Ему и так досталось.

Я медленно стягиваю с безымянного пальца кольцо и кладу на стол перед Димкой.

– Как у тебя все легко и просто! Обиделся – уехал и забыл. Встретил снова – чувства вдруг воскресли! А не встретил бы, так бы и жили порознь. И ничего страшного, каждый бы прожил свою собственную отдельную жизнь – ты с Юлей, а мы тут с Данькой. И не знали бы ничего друг о друге. Мне твоя любовь один раз уже вышла боком, второй раз я на эту удочку не попадусь. Да и любовь ли это была? Не знаю, не уверена. Второго твоего побега, боюсь, не переживу.

Дима медленно убирает кольцо в коробочку и кладет ее к себе в карман. Мне показалось или у него слегка дрожат пальцы?

– Катя… – начинает он так тихо, что я почти пропускаю обращение мимо ушей. – Катя, ты имеешь полное право так говорить, мы оба знаем, что я поступил тогда неправильно и безответственно. Но это не значит, что я не любил тебя тогда и не люблю сейчас. Я не лгу тебе!

– А я и не говорю, что лжешь. Возможно, ты действительно сейчас думаешь, что любишь меня. Но что, если завтра ты вдруг на что-то обидишься? Или начнешь ревновать? Что тогда?

– Ты мне настолько не доверяешь? Разве за эти месяцы я хоть раз дал повод сомневаться в себе? Сделал что-то плохое? – Димкин голос звучит совсем глухо. У меня разрывается сердце от жалости, когда я смотрю на него, но я не могу согласиться на его предложение.

– Дима, тогда тоже все было хорошо, ничто не предвещало беды. Я ведь считала тебя самым лучшим человеком на свете! Я себе никогда так не доверяла, как тебе в то время. С возрастом люди, знаешь ли, становятся все более недоверчивыми.

– И что же нам делать теперь?

– Как что? Жить. Так же, как и раньше. Необязательно жениться, чтобы воспитывать вместе ребенка. Если хочешь, я буду чаще с вами ходить на прогулки, мы будем общаться, советоваться по вопросам воспитания детей и собак. Но твоей женой я не буду. Дважды в одну реку не входят, так умные люди говорят.

– Много они понимают, эти твои умные люди!

Бывший выходит из кухни, и я слышу, как через некоторое время хлопает входная дверь. Не в силах сдержать слёзы, я скрываюсь в ванной. Долго умываюсь холодной водой – до тех пор, пока не удается хоть немного успокоиться. Мне безумно больно от того, что я только что отказалась от единственного мужчины, которого когда-либо любила, но я не могла поступить иначе. На одной чаше весов – эфемерная возможность быть счастливой с любимым человеком. На другой чаше – спокойная размеренная жизнь – без трагедий, расставаний, измен и предательства. Если бы речь шла только обо мне, может, я и решилась бы. Только вот на этот раз поступила бы хитрее – отвела бы Димке лишь кусочек территории в своей душе, не пустила бы его в свою жизнь полностью, как это было раньше. Мы бы встречались, разговаривали, занимались сексом, строили планы на отпуск, может, иногда бы ночевали друг у друга. И всё. Эта невидимая граница между нами не позволила бы ему предать меня снова, ибо нельзя предать того, кто тебе не доверился.

Но так не получится – ведь у нас растет сын, вряд ли он правильно воспримет такие «свободные» отношения между папой и мамой. И когда наши отношения окончательно сойдут на нет, когда Димка решит нас покинуть, сын не простит этого ни ему, ни мне. Уж лучше пусть сразу знает, что мы не вместе.

На кухне сынишка уплетает булочки с чаем. Бедный ребенок – со своими разборками взрослые совсем забыли накормить его! Рядом вертится Симба – разумеется, ему достаются самые вкусные кусочки – те, что со сгущенкой. Сын, самоотверженно отрывая от своей булочки самые «сочные» части – те, что с начинкой, протягивает их щенку.

– Даня, собакам нельзя есть много сладкого! У них начинают болеть зубы!

– Да-а-а? – удивленно протягивает сын. – А разве у собак не бывает стоматологов?

– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Может и бывают. Надо узнать. Но новые зубы собакам точно не вставляют, так что если у твоего Симбы выпадут от сладкого клыки, вряд ли у него получится совершать подвиги. Другие собаки будут дразнить его беззубиком.

Призадумавшийся Данька успокаивающе гладит щенка, а тот, совершенно не впечатлённый перспективой остаться без клыков, по-прежнему продолжает клянчить вкусняшки.