42

Дима

Идея с квартирой пришла мне в голову нежданно-негаданно, как это часто бывает с хорошими идеями. В тот день, когда я вышел от Зои Николаевны, я долго размышлял о том, какие шаги следует предпринять, чтобы вернуть Катю и сына. Совершенно очевидно, что мне необходимо находиться к ним как можно ближе – и с точки зрения их безопасности, и просто потому что я так хочу. Мне необходимо чувствовать себя частью этой семьи, без них я могу существовать лишь вполсилы, как будто моя жизнь всего лишь несостоявшийся проект. Я слишком многое пропустил в жизни своего сына и теперь собираюсь это наверстать.

Проблема в том, что если Катя меня выгонит из своего дома (а формально и этически она имеет на это полное право), я теряю возможность полноценно участвовать в их жизни и заботиться о них. Да, я по-прежнему буду приезжать в гости к Даньке, но все это будет не то. Разницу между папой и воскресным папой я почувствовал в полной мере в те дни, когда жил у Кати. И я во что бы то ни стало желаю стать настоящим отцом, а не воскресным компромиссом.

Возвращаясь в Катину квартиру, я обратил внимание на соседскую дверь и в голове закрутились шестеренки: «А что, если….» – подумал я тогда.

И вот сейчас я полноправный владелец такой же двушки, как Катина, но с зеркальной планировкой, и меня с этой территории хрен вышибешь – юридических оснований нет.

Пришлось заплатить за квартирку немного дороже рыночной цены, зато прежние хозяева охотно согласились на переезд. Еще бы, за вырученные деньги они запросто купят двухкомнатную в кирпичном доме, а не в панельном. Я им и вариант приглядел – через пару дворов как раз отстроили новый жилой комплекс, там жилье классом повыше, чем здесь. Так что сделкой все остались довольны, кроме Катерины Витальевны – вон она сидит у окна, вся нахохлившаяся, как сердитый воробей.

– Катюша, чем тебя не устраивает новый сосед, скажи на милость? – продолжаю издеваться я.

– Фамилией, именем и отчеством! – Отбривает меня Катька.

– Ну извини, дорогая. Сменить их я никак не могу, ведь они мне от предков достались! К тому же, чем тебя не устраивает фамилия Ланге? Я вот уже более тридцати лет с нею живу и мы друг другом вполне довольны. Кстати, советую и тебе привыкать, я считаю, что жена должна носить фамилию мужа.

Катюша просто в ярости – на щеках выступили алые пятна, кулачки сжаты и, кажется, мне сейчас прилетит в лоб какой-нибудь предмет домашней утвари.

Она закрывает кухонную дверь, чтобы Данька не слышал, о чем мы разговариваем.

– Я не собираюсь ни к чему привыкать! Мне не нравишься ты и твоя фамилия! И замуж я за тебя не собираюсь. Так что зря денежки потратил, буржуй!

Не удержавшись, хватаю Катюшу за талию и притягиваю к себе. Впиваюсь в губы долгим поцелуем – я об этом мечтаю уже давно, это стало моей идеей фикс. Когда мы, наконец, будем вместе, я затащу ее в постель на неделю, привяжу к кровати и буду делать все, что моя душа пожелает. А может, две недели. И что-то мне подсказывает, Котёнок вряд ли останется недовольной. Я проникаю языком в её рот, а она и не думает сопротивляться, лишь еще сильнее прижимается ко мне и обнимает руками мою шею. Нехотя отрываюсь от сладких прохладных губ, чуть прикусываю Катино ушко и шепчу:

– Не нравлюсь, говоришь? Ничего страшного, стерпится-слюбится. А по тебе и не скажешь, что я тебе не нравлюсь! – фыркаю ей прямо в ухо.

Она выворачивается из моих объятий, вся красная, как вареный рак.

– Иди ты к чёрту! Мы с тобой уже все обсудили! Хочешь жить рядом – дело твое, но замуж за тебя я не пойду!

– Ну значит, будем жить во грехе. Ради тебя я и на это согласен! Э-эх! Губишь ты мою бессмертную душу, коварная женщина!

– Клоун! – шипит Катя и пулей вылетает из кухни.

Я смотрю ей вслед, глупо улыбаясь. Она всегда охотно отвечает на мои поцелуи, я уверен, что она любит меня, иначе не реагировала бы так на мои подколки. Все, что угодно, лишь бы не равнодушие и не отвращение. Пусть сердится, пусть выгоняет, пусть ругается, все это неважно. Она любит меня, и я не позволю какому-то чужому мужику вмешаться в наши отношения.

В кухню влетают Данька и Симба – оба взъерошенные и счастливые донельзя.

– Папа, Симба умеет давать лапу!

– Да не может быть! Он же еще маленький! – подтруниваю я над сыном.

– Ну и что, что маленький! Зато знаешь, какой умный! – защищает питомца Данька. – Смотри!

И действительно, как только раздается команда «Дай лапу!», Симба потешно заваливается на попу и протягивает Даньке свою лапу. А потом еще одну – видимо, чтобы хозяин был окончательно покорён собачьими талантами. Получив лакомство в награду, хитрец Симба продолжает протягивать передние лапы Даньке уже без всякой команды, надеясь получить побольше вкусняшек.

– Симба, фу! Хватит! – безуспешно отбивается сын от собачьих лап. – Не было же команды!

Мне с трудом удается сохранить серьезное лицо и не заржать во весь голос.

Вот это всё потерять? Да хрен вам, это все мое – моя женщина, мой сын и моя собака! Я зубами вгрызусь, но свое не отдам.

Вдруг я замечаю Катю, стоящую в дверях кухни и задумчиво наблюдающую за всей этой малышовой вознёй. Хотел бы я знать, что в такие моменты происходит у нее в голове. О чем она думает? Строит планы? Жалеет о том, что все так получилось? Может быть, представляет на моем месте Андрея?

При этой мысли мое сердце начинает тупо ныть. Представляла ли она его хоть раз в роли мужа? Насколько между ними все серьезно? Может быть, мне стоит встретиться с этим Андреем и поговорить?

Катя

– Нет, ты представляешь! Он решил устроить настоящую осаду! Даже квартиру рядом купил и собирается там жить!

– О-о-о! – потрясенно протягивает Светик. – Серьезный подход к вопросам женитьбы! Только вот незадача – жених уже женат! А двоеженство Уголовный Кодекс, да будет тебе известно, всячески осуждает!

– Говорит, что разводиться будет…

– Ну так все женатые мужики говорят, это давно известный научный факт – британские ученые доказали. Еще, наверное, про жену гадости рассказывал? Что, мол, нет в семье понимания, жену не любит, ты любовь всей его жизни, обязательно разведется, но чуть позже, ибо сегодня гороскоп запрещает?

Я смеюсь над Светкиными словами. В общем-то, если смотреть со стороны, то так все и есть, почти слово в слово. Кроме гороскопа – интересное положение супруги более весомый аргумент для сохранения брака.

Зоя Николаевна, сидя в кресле у окна, что-то вяжет и тоже посмеивается над нами.

– Катенька, а вдруг он и правда разведется и на тебе женится?

– Ну вот еще! Да я сама за него замуж не пойду! Что-то мне не верится в волшебным образом воскресшую любовь.

– А ты сама-то, Кать, любишь его?

Зоя Николаевна, как всегда, зрит в корень. Люблю, поэтому и боюсь снова связываться с Ланге, ибо в случае очередного предательства не знаю, как буду выбираться из омута депрессии, одиночества, ревности и жгучей обиды.

– Если бы не любила, может и согласилась бы на его предложение. А так – не могу, лучше порознь, но без драм.

Зоя Николаевна вздыхает, но ничего не говорит на это. Зато Светлана меня всячески поддерживает:

– И правильно! Нам и без мужиков неплохо живется, так зачем добровольно жизнь гробить молодую?

Светина мама лишь закатывает глаза на эту реплику – она слышала ее уже сотню раз. Слышу, как она бормочет себе под нос:

– Не видать мне внуков, как собственных ушей!

Мы с подружкой прыскаем со смеху.

– Мама, успокойся! Если хочешь, я тебе в подоле кого-нибудь принесу через годик.

– Ага, – улыбается Зоя Николаевна, – принесла уже одного.

И затем мне:

– Представляешь, Катя, вчера из-под дивана достали картофеля килограмм, морковку, колоду старых карт и мой бюстгальтер. Я его две недели искала. Ну продукты ещё куда ни шло – кот у нас хозяйственный, запасается на черный день. Но зачем ему карты и женское бельишко – вот чего понять не могу! Странные нынче коты пошли…

Представив Дольку в лифчике достойного размера и с колодой карт в когтистых лапах, я просто складываюсь пополам от смеха. Ему еще сигару в зубы и образ завершён!

Еще немного поболтав со Светкой, отправляюсь домой – сегодня Дима и Данька хозяйничают вдвоем на новой жилплощади. Только Симбу оставили дома, чтобы не путался под ногами и не мешался.

Из любопытства решаю заглянуть в гости к новому соседу. Звоню в дверь, и мне открывает взъерошенный Данька:

– Ой, мама! Заходи скорее! Мы уже мебель собрали, собираемся пиццу есть.

Осторожно переступаю порог и оглядываюсь по сторонам. Кругом пока еще полный бардак – коробки, разорванная упаковка от мебели, какие-то мешки. В спальне уже собраны кровать и шкаф, в гостиной пока пусто, лишь свалены в углу небольшого размера коробки. Из кухни вкусно тянет запахом пиццы и я иду на этот запах, как Симба на запах беляшей. Жареные пирожки и курица – это любимая еда нашего нового члена семьи.

Стоп. О чем я только что подумала? Я причислила щенка к нашей семье, имея в виду себя, Димку и Даню. Неужели коварный план бывшего начинает действовать? Я незаметно каждый день все больше и больше привыкаю к его присутствию в нашей жизни, он просочился в нашу реальность как вода в землю и я теперь не представляю, как отделить одно от другого.

А если… Я на секунду пытаюсь представить нашу семейную жизнь – вместе засыпать и просыпаться, строить совместные планы, заботиться о Даньке и друг друге, иногда ругаться из-за глупых мелочей и жарко мириться, как это бывало у нас когда-то. Низ живота начинает слегка тянуть – мое тело до сих пор помнит жаркий шепот, прикосновения рук и легкое трение щетины – почему-то у Димки она очень быстро отрастает вновь.

– Катюш, ну ты где? Идем, пицца остывает! – вырывает меня из воспоминаний Димкин голос.

Стряхнув с себя непрошеные мысли, топаю на кухню.

Пока мы уничтожаем пиццу, мужская часть присутствующих (а это все, кроме меня) обсуждает, каким образом расставить мебель в кухне.

– А впрочем, это неважно! – заявляет Димка. – Когда мы объединим квартиры, две кухни нам не понадобятся. Так что эту мы переоборудуем во что-нибудь другое, например, во вторую детскую.

Новоявленный сосед разглядывает меня с издевательским прищуром. Он опять за своё?!

Кусок пиццы падает из моих рук на картонку. Если бы мой взгляд мог убивать, уверена, Дмитрий Ланге в этот момент пал бы бездыханным.

Зловещую тишину нарушает Данькин вопрос:

– Вторую детскую? Зачем? Симба все равно не будет спать один, какой смысл ему целую комнату отдавать?

Дима улыбается:

– А это не для Симбы, а для твоих…

Он не успевает договорить, как я перебиваю:

– Даня, уже поздно, нам пора домой! Завтра снова поможешь папе, если захочешь.

– Ну м-а-а-м! – заканючил сынишка. – Ну еще рано же!

– Пойдем-пойдем! Ты забыл, что там Симба без тебя скучает?

Конечно, забыл – это видно по Данькиной сконфуженной физиономии. Пока сын надевает тапочки в прихожей, я замечаю, что Димка тоже собирается идти с нами.

– А ты куда? У тебя теперь свое жилье есть! Вот и оставайся, нечего по гостям шастать.

– А я никак не могу пока здесь остаться! – довольно заявляет Дима.

– Это еще почему? – возмущаюсь я. – Кровать у тебя есть, микроволновка тоже. Большинству мужчин этого достаточно для жизни.

– А я не большинство. И к тому же у меня нет самого главного.

Ну да, сейчас начнется – «у меня нет самого главного – тебя, любовь всей моей жизни!»

– И чего же? – скептически спрашиваю я, предвкушая новый виток любовных признаний.

– Унитаза. В моем жилье еще нет унитаза. А это намного важнее кровати и микроволновки, согласись?

Не веря своим ушам, заглядываю в санузел. Действительно, там нет никакой сантехники. Интересно, куда он ее дел? Она совершенно точно там была, ведь соседи как-то жили почти целый год.

– И где?

– Что где?

– Унитаз.

– Так не купил еще. Не до того было, – довольно улыбается Димка. – Ну что, можно у тебя еще чуток пожить?