44
Дима
Наутро, выгуляв Симбу, я спешу в больницу. По дороге заезжаю в какой-то ресторанчик и беру на вынос пару салатов, шашлык и ризотто.
Данька сегодня выглядит гораздо лучше – когда я вхожу в палату, он вместе с Катей читает какую-то потрепанную детскую книжку.
– Привет! – я подхожу и осторожно обнимаю обоих. Данькино хрупкое маленькое тело и Катино мягкое, но в то же время стройное, органично вписываются в мои объятия, как будто мы втроем идеально совпадаем друг с другом по всем параметрам. От Катиных волос, как всегда, пахнет жарким луговым разнотравьем, и я с удовольствием вдыхаю родной запах, зарывшись лицом в ее волосы.
– Папа, привет! А ты знаешь, что мне вчера операцию делали?
– Конечно, знаю! – смеюсь я. Малыш, кажется, гордится тем, что ему сделали настоящую операцию. Дети бывают такими смешными, оказывается.
– А хочешь, шов покажу?
– Ну покажи, – соглашаюсь.
Приподняв край больничной рубашки, Данька демонстрирует мне нечто, приклеенное к животу полосками пластыря. Видимо, это какое-то перевязочное средство, во всяком случае, очень похоже.
– Вот, видишь? А шов под повязкой, сейчас покажу.
Он уже собирается оторвать пластырь и продемонстрировать мне шов во всей его красе, но Кате удается перехватить Данькину руку.
– Даня, нельзя это пока снимать! Вдруг грязь попадет, тогда нас доктор домой не отпустит. Ты же хочешь скорее вернуться домой?
–Да, там же Симба скучает. Он меня потерял, наверное! – разом теряет интерес к пластырю Данька.
– Не переживай, – успокаиваю я малыша. – Я ему объяснил, что ты скоро вернешься.
Задерживаюсь еще на какое-то время, чтобы немного поболтать с обоими, а затем отправляюсь с инспекцией в наш филиал. Работа сама себя работать не будет, как любит говаривать мой партнер по бизнесу Петр свет Евгеньевич. Трудоголик, что с него взять? Впрочем, совсем недавно я и сам был таким же – ничего, кроме работы и увеличения прибыли компании меня не интересовало. Но теперь все изменилось – теперь у меня есть Катя и Даня, а значит, совершенно иные жизненные приоритеты. Но деньги-то зарабатывать все равно надо, не так ли?
В филиале все идет своим чередом. В принципе, в визите начальства не было особой необходимости, управляющий – человек с большим опытом работы в данной области и с превосходной репутацией, однако время от времени такие вот внезапные набеги совершенно необходимы, чтобы персонал был все время, что называется, «в тонусе».
На выходе из офиса из-за своей поспешности сталкиваюсь с какой-то женщиной. Практически не глядя на нее, торопливо извиняюсь и уже собираюсь идти дальше, как вдруг слышу хорошо знакомый голос:
– Ой, Дима, это ты? А я тебя и не узнала сперва!
Этот голос когда-то заставлял парней с нашего двора просто млеть и разве что не урчать от удовольствия. Аллочка Соколова была предметом подросткового вожделения многих моих приятелей, пока не уехала вместе с родителями жить в другой город. Мы встречались однажды – как раз в то время, когда у нас с Катей всё полетело в тартарары. Даже переспали. Впрочем, этот момент я помню смутно – пребывал в очередном загуле. Алла тогда как раз вернулась в родные пенаты и сразу позвонила мне, так как из наших общих знакомых только у моего домашнего телефона не изменился номер. Уверен, что она рассчитывала на более серьезные и длительные отношения, но у меня тогда были совершенно другие заботы и планы – разрыв с Катей, переезд в Москву. Постепенно наше с Аллой и без того редкое общение сошло на нет.
Черт, неужели она теперь у нас работает? Вот этого еще не хватало. Не приветствую фамильярных отношений между начальством и подчиненными. Радует лишь то, что мне нет необходимости каждый день сталкиваться с Аллой в офисе.
Жгучая брюнетка, довольно высокая – я немаленького роста, но она достает мне до подбородка, с классическими чертами лица, Алла, безусловно, привлекает внимание к своей особе.
– Привет. Ты теперь у нас работаешь?
– Да, начальствую над менеджерами по продажам.
– Ну и как продажи?
– Да вроде ничего. Вячеслав Сергеич не жаловался?
– Да нет, – усмехаюсь я.
– Ты не против, если я тебя приглашу на чашку кофе? Тут за углом есть кафе. Там и десерты отличные. Все равно скоро обед, а у меня между двумя встречами как раз перерыв.
Вообще-то я против, но чувствую, что и сам проголодался, пока носился по городу весь в мыле.
Сидя в кафе, обсуждаем какие-то рабочие моменты, время от времени разбавляя их воспоминаниями детства.
– Ты, говорят, женился там, в своей Москве?
– Да, есть такое, – не собираюсь вдаваться в детали и рассказывать Аллочке про свою семейную Санта-Барбару. Что-то мне подсказывает, что Алла из тех женщин, что пребывают в вечной охоте на мужчин. Стоит ей узнать, что я развожусь, как меня тут же возьмут в оборот, и останутся от козлика рожки да ножки. Шутка, конечно. Но все же мне не нужны проблемы с Аллой в то время, когда вся моя личная жизнь висит на волоске над пропастью.
– А дети есть?
– Есть. Сын.
Алла как-то сразу сникает. Ясное дело, жену подвинуть – это одно, а жену с ребенком – это уже несколько сложнее. Усмехаюсь про себя – надо же, какая целеустремленная женщина. Аллочкина практичность в вопросах взаимоотношений с противоположным полом никогда не была секретом ни для кого. Ее августейшего внимания в школе удостаивался лишь тот претендент, от которого была польза. Сначала это был Вадик, который отлично соображал в алгебре и давал Алле списывать. Потом Серега, у которого старший брат работал охранником на входе в ночной клуб.
– А лет сколько?
– Недавно шесть исполнилось.
У Аллы вытягивается лицо.
– Ого! Ничего себе, ты герой–любовник! Сразу две беременных дамы на твою голову! Ты поэтому в Москву поехал? Если бы мне пришлось выбирать, я бы тоже Москву выбрала. Что тут делать, в этом городишке?
Ничего не понимаю. Что она несет? Какие две беременные?
– Ты это о чем?
– Ну как это о чем? Раз у тебя сыну в Москве уже шесть, значит, ребенка ты сделал незадолго до твоего переезда в Москву? Наверное, в командировке вляпался? Бывает.
Феноменальная девица. Напридумывала небылиц про меня и мне же их теперь рассказывает.
– Ладно, тогда вторая кто? – уже с интересом вопрошаю я.
– Ну эта твоя… Ну которая жила у тебя, помнишь? Я еще тогда только вернулась сюда из Краснодара, ты мне о ней говорил. Не помню, как ее звали.
Все интереснее и интереснее.
– А ты как узнала, что она беременная была? – как можно небрежнее спрашиваю я Аллу.
– Да боже ж мой, столько смс прислать мужику, надо совершенно себя не уважать! Хорошо, что ты не ее выбрал.
– А ты что, Аллочка, читала её смс-ки?
Видимо, арктический холод в моем голосе заставляет Аллочку напрячь мозг и осознать, что наговорила лишнего.
– Да я так, случайно заглянула в твой телефон, пока ты спал. Думала, вдруг что-то срочное, мало ли. А то тебя не добудиться было.
– И ты решила, что это не срочно? И удалила сообщения? А, может, еще и написала что-нибудь в ответ?
Я крепко сжимаю запястье этой гадины, желая, впрочем, еще сильнее сжать ее шею.
Глаза моей собеседницы бегают из стороны в сторону, она лепечет что-то жалкое в свое оправдание.
– Дима, я же как лучше хотела. Ты сам сказал, что у тебя с ней ничего серьезного, так, обычная подстилка. Ну так зачем тебе ребенок от нее? Ну написала, так это когда было-то? Видишь, как хорошо все сложилось – и от проблемы избавился, и сын у тебя теперь растет. Дима!
Алла взвизгивает, и я понимаю, что уже почти вывернул ей руку. С отвращением отбрасываю тонкое запястье, бросаю на стол купюру и выхожу из кофейни.
После встречи с Аллочкой я пребываю в душевном раздрае – с одной стороны, испытываю явное облегчение оттого, что мерзкую смс-ку отправил тогда Кате не я. С другой стороны, моя вина тоже в этом есть – ведь именно мои слова спровоцировали эту гадину Алку отправить Кате сообщение об аборте.
Через несколько дней Катя и Данька возвращаются из больницы домой, чему бесконечно рад Симба – его маленький друг снова дома и под присмотром. Катя на следующий день выходит на работу, а мы с Данькой пока что сидим дома – в детский сад ему ходить еще рановато.
– Папа, пойдем в воскресенье в кино? И маму с собой возьмем?
– Ну если она согласится, то возьмем, конечно.
Между Катей и мной мало что изменилось. Мы общаемся – разговариваем о всякой ерунде – о погоде, о работе. О серьезных вещах говорим редко, разве что о Даньке. Для меня это пытка – знать, что за стеной в постели спит любимая женщина, и не иметь возможности к ней прикоснуться.
Ситуация осложняется длительным целибатом – единственная женщина, с которой мне хочется заниматься любовью, послала меня к чёрту. Иногда мне кажется, что я снова испытываю подростковый спермотоксикоз – на каждой горизонтальной поверхности в обеих квартирах я представляю Катю в провокационных позах. Я как озабоченный мальчишка – сегодня утром долго стоял возле своей кровати в новой квартире и разглядывал металлическую ажурную спинку, пока не поймал себя на мысли о том, что представляю, как Катя держится руками за верхнюю перекладину, прогнув спину, а я изо всех сил вбиваюсь в неё сзади.
Чёрт, с этим надо что-то делать и как можно скорее.
Слышу лязганье ключа в замке – это Катюша вернулась с работы, что-то сегодня она поздно, Данька уже поужинал, и мы даже успели погулять с собакой.
Хозяйка квартиры заходит домой уставшая, ставит сумку с пакетом на пуфик возле двери.
– Ну как вы тут без меня? Чем занимались?
– Все идёт по плану, шеф – работали, ходили к хирургу, гуляли. Данька уже поужинал, а я тебя жду. Ты что-то долго сегодня, – закидываю я удочку.
– Работы много, – лаконично отвечает Катя.
Достаю из микроволновки заказанный в ресторане ужин – готовить я не умею, но слава Всевышнему, теперь все можно получить в готовом виде прямо на дом.
Молча ужинаем, затем я осторожно спрашиваю:
– Кать, может тебе работу сменить? Раз ты так устаёшь?
– Ну конечно! Прямо вот все так и хотят взять на работу женщину с маленьким ребенком! Я эту работу знаешь, сколько времени искала? Да и коллектив у нас хороший очень, не хочу увольняться. У нас так бывает иногда – авралы. В основном, это происходит, когда наступает пора отчетов или проверка какая-нибудь.
Мне хочется ей сказать, что она вообще могла бы не работать и сидеть дома с Данькой, но я знаю, что Катя дома сидеть точно не будет – до того деятельная и любознательная, что дома она просто захиреет от скуки. Да и нет у меня права говорить ей такие вещи – я ей пока что никто. Я не идиот, и понимаю, что Катя мне еще не доверяет – думает, что в один прекрасный день снова ускачу в закат, и останется она одна с ребенком. И что ей тогда делать без работы и практически без профессии? Сейчас так быстро все меняется, что за несколько лет можно выпасть из своей специальности полностью, если не поддерживать практические навыки. Болезнь Даньки и покупка мной квартиры по соседству немного растопили лёд между нами, но все же не настолько, чтобы Катька с визгом бросилась мне на шею с воплями: «Дима, я ваша навеки!»
Я даже не задумывался раньше о том, что женщине с ребенком бывает сложнее найти хорошую работу, чем женщине без ребенка. Ну не стояла передо мной эта проблема, да и о детях я мало что знал. Теперь-то я понимаю, что дети болеют, их надо пораньше забирать из детского сада, в школьной жизни надо какое-то участие принимать, иногда возить в какие-то секции и так далее. В основном, этим мамы всегда занимаются, поэтому и не спешат работодатели нанимать на работу женщин с детьми – знают, что тем придется время от времени отгулы брать по семейным обстоятельствам. А какому начальству это понравится?
Дождавшись, пока Катюша уйдет в душ, я иду проверить – чем занят Данька. Сын до того умаялся за сегодняшний день, что уснул прямо на полу, в обнимку с Симбой. Я осторожно переношу малыша в его постель и укрываю одеялом, а Симба, как верный охранник, остается дежурить рядом с Данькиной кроватью.
Шум воды в ванной действует на меня как красная тряпка на быка – перед внутренним взором Катя предстает передо мной совершенно обнаженной, струйки воды стекают по ее светлой и гладкой коже. Я мог бы сейчас собирать прозрачную воду губами с алых тугих сосков, целовать влажные от воды губы, а потом усадить Катьку на стиральную машинку в ванной и наконец-то погрузиться в нее до самого упора. Она бы выгибалась и стонала, а я бы ловил эти умопомрачительные стоны своими губами и двигался бы в ней все быстрее и грубее, пока…
Кажется, я снова выпал из реальности. Вынырнув из своих фантазий, обнаруживаю себя посреди кухни с каменным стояком в штанах. Пожалуй, пора приступать к решительным действиям.