45

Катя

Вода обладает чудодейственным свойством – легкие горячие струи смывают с меня всю усталость, все переживания сегодняшнего дня. Протянув руку за шампунем, я выдавливаю в ладонь зеленую пахнущую травами массу и, закрыв глаза, начинаю втирать ее в волосы. Из-за шума воды мне не слышно, как в ванной появляется кто-то ещё. Лишь ощутив обнаженной кожей спины горячие мужские руки, я вскрикиваю и от неожиданности поскальзываюсь в ванной.

– Тихо, тихо! Стой спокойно, не то упадешь.

Я не могу открыть глаза – боюсь, что пена попадет в них и будет щипать. Чувствую себя совершенно беспомощной, схватившись за Димкины мощные плечи и не имея возможности его видеть. Он крепко держит меня за талию, прижав к себе. Я не вижу, но чувствую, что он тоже без одежды, мое сердце так громко стучит и кровь так сильно шумит в ушах. Я опасаюсь, что он тоже почувствует то, какое влияние на меня оказывает его присутствие сейчас.

– Разреши мне.

Но это не просьба, а скорее приказ – он начинает массировать мою голову медленными движениями, отчего я начинаю млеть в его руках. Постепенно его руки опускаются все ниже и ниже, и вот уже он обхватывает ладонями мою грудь. Я непроизвольно выгибаюсь навстречу ему и тут же слышу жаркий шёпот в ухо:

– Вот так, хорошая девочка. Тебе нравится?

Этот знакомый тон – слегка высокомерный и обещающий еще больше удовольствия. Сегодня он выбрал удачный момент – я совершенно неспособна сейчас к сопротивлению. Я не хочу сопротивляться, хочу лишь отдаться его рукам и сделать все, что бы он ни потребовал. Может, он что-то подсыпал мне в чай? Вряд ли, раньше я за ним такого что-то не замечала. Впрочем, люди меняются и далеко не всегда в лучшую сторону. Но сейчас мне так хорошо, что совершенно наплевать на причину этого состояния. Возможно, усталость последних дней берет свое, и я лишь хочу урвать свой крохотный кусочек счастья и совсем не хочу думать о том, что будет завтра. Возможно, это сказывается длительное сексуальное воздержание. Мне всё равно.

Он снова повторяет вопрос:

– Отвечай. Тебе нравится?

–Д-да! – слегка заикаясь, отвечаю я.

– Раздвинь ножки, вот так, молодец!

– Я хочу смыть пену…

– Еще чего! Поставь ногу на бортик.

Мне не остается ничего другого, как послушно поставить левую ступню на бортик ванной. Я чувствую, как мужская рука скользит по спине, по бедрам, снова возвращается к груди. Пальцы слегка крутят соски, а я, обняв Димку за шею, выгибаюсь навстречу этим бесцеремонным рукам, требуя прикосновений совсем в другом месте.

– Пожалуйста…

– Что? – голос деланно спокойный, но немного охрипший. Лишенная возможности видеть, я хорошо различаю интонации в голосе – он возбужден, так же как и я.

– Пожалуйста, прикоснись там…

– Где? Тут? – широкая ладонь оказывается у меня между ног, я чувствую, как пальцем он начинает массировать клитор.

– Да, да! – почти выкрикиваю.

И тут же чувствую, как он слегка отстраняется, а его рука возвращается к соскам.

– Что, Катенька, очень хочется кончить?

– Да, – всхлипываю. – Пожалуйста!

Наверное, мне будет потом стыдно. Но это потом. Сейчас я хочу лишь, чтобы его рука вернулась туда, где только что была. И я хочу не только его руку – мне кажется, что сейчас внутри меня пустота, требующая, чтобы ее заполнили.

– Хочешь меня? Хочешь, чтобы я тебя трахнул сейчас? – снова этот требовательный голос.

В ответ я инстинктивно пытаюсь свести ноги вместе, чтобы хоть как-то унять это тянущее напряжение.

Тут же получаю увесистый шлепок по пятой точке.

– Куда? Поставь ногу на место!

И чего я его слушаюсь? Послать к чёрту его, что ли?

Но я не могу, мне нужны сегодня его прикосновения, его настойчивость и даже, возможно, грубость. Я хочу сегодня ощущать себя нужной, желанной, любимой. Хотя бы только сегодня. А завтра карета превратится в тыкву и все станет как прежде.

Я снова ставлю ногу на бортик, чувствуя, что сейчас я открыта и уязвима перед ним так, как давно уже не была. Возможно, не была никогда, ибо тогда я не понимала, насколько беззащитна и какими могут быть последствия. Теперь я стала старше, осознаю больше. Но я снова здесь, перед ним – совершенно обнаженная, доступная любой его фантазии, жаждущая только его любым способом, каким он пожелает.

Снова охрипший голос шепчет в ухо:

– Хочешь, чтобы я тебя поимел сейчас прямо здесь?

–Да. – Еле слышно шепчу.

– Скажи это. Скажи, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя так, как мне этого захочется.

–Пожалуйста…

– Что? О чем ты просишь?

– Возьми меня так, как тебе хочется… пожалуйста.

– Не открывай глаза!

Если сейчас его член не окажется внутри меня, я сойду с ума. От нашего диалога меня накрывает волна похоти, я мало что соображаю.

Внезапно поток воды смывает с меня пену, сильные руки выдергивают меня из ванной и ставят на пол. Дима разворачивает меня за плечи, я еще плохо ориентируюсь в пространстве, и не сразу понимаю, где что. Но вот он кладет мои руки на раковину, чуть прогибает меня в спине, и я наконец-то чувствую, как медленно и осторожно он входит сзади. Несмотря на охватившее меня возбуждение, я ощущаю сильный дискомфорт – у меня очень давно не было секса, а Диму размерами природа не обделила.

Видимо, почувствовав, что мне больно, он позволяет мне привыкнуть, а затем начинает двигаться, правой рукой массируя клитор.

Сквозь волну вновь накатившего возбуждения, по-прежнему смешанного с незначительной болью, я не сразу слышу, как он велит мне открыть глаза.

– Смотри!

Я открываю глаза и чувствую, как он оттягивает мою голову за волосы слегка назад.

– Смотри мне в глаза!

Наши отражения в зеркале наблюдают за нами. Я смотрю в глаза Димкиному отражению и почти не вижу радужки – только расширившиеся зрачки. Его губы сжаты, он смотрит в мои глаза и движется во мне быстрыми глубокими толчками, а рука продолжает массировать самое чувствительное сейчас в моем теле место.

Я уже почти совсем не замечаю легкой боли, а еще через несколько мгновений отправляюсь за край, растворяясь в этих темных зрачках, которые смотрят на меня в зеркале.

– Ты моя, Катенька и всегда будешь! И думать не смей больше ни о ком, поняла?

Я чувствую, как меня заворачивают во что-то теплое и куда-то несут, еще через мгновение я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Дима

То, что я ощущаю сейчас, сложно описать словами. Наверное, это и есть счастье – пребывание в моменте, когда чувствуешь умиротворение от полноты своего существования. Мы всегда ищем что-то, нам чего-то все время не хватает, и мы суетимся, расстраиваемся, обретаем и теряем надежду – всегда в поиске, всегда в погоне за тем, что сделает нас счастливыми.

И вот уже кажется, что она поймана – эта птица счастья, а глядишь – и нет её. И снова поиски, надежды, разочарования. И лишь на какой-то миг, возможно, всего несколько раз в нашей человеческой жизни нам удается уловить и прожить это состояние, именуемое счастьем. Оно всегда кратковременно, ибо жизнь динамична и все время что-то происходит – реальный мир требует к себе внимания, он требует, чтобы мы куда-то бежали и что-то делали, чему-то соответствовали и чего-то добивались. Таковы правила игры, неизвестно кем и когда придуманные.

Я держу в объятиях женщину, которую люблю больше всего на свете, а за стеной спит наш шестилетний сын. И именно сейчас я могу заявить: «Да, я счастлив. Потому что в моих руках сейчас сосредоточен весь смысл моего существования».

Внезапно смысл моего существования завозился под одеялом и громко чихнул. От этой возни утренний стояк опять напомнил о себе – сонное теплое женское тело срочно требовало внимания. Кажется, Данька еще спит, так почему бы и нет?

Притянув к себе Катю, я начинаю покрывать поцелуями ее шею и грудь, рассчитывая на нежный и неторопливый утренний секс. Спросонья она такая податливая – так и льнет к моим рукам, изгибается как кошка. Я осторожно развожу в сторону ее колени и тут внезапно слышу:

– Так это не сон? Ты что это тут делаешь?

Приплыли.

Я, смеясь, падаю рядом с Катькой на кровать:

– Ну ты, блин, даешь! Вот надо же было все испортить! Еще скажи, что ты не помнишь, что вчера было.

Вижу, что вспомнила – покраснела и тут же под одеяло спряталась. Как-то надо ее оттуда доставать. Хорошо, что сегодня выходной, есть время все обсудить.

– Катя, ты же понимаешь, что после всего этого ты просто обязана на мне жениться. Ну если ты порядочная женщина, конечно.

– Это ничего не значит! – глухо из-под одеяла звучит Катькин голос.

– Для тебя может и не значит, а я не согласен ходить обесчещенным. Так что женись, давай!

Катёна высовывает наружу нос:

– Ты вообще-то уже женат, не забывай об этом! Так что никакого бесчестья нет! Вот если бы ты девственником был до меня, тогда другое дело! А так…

Вот зараза!

– Катя, я хоть и не девственник, но у меня скоро психическая травма из-за тебя случится. Я люблю тебя. Ты любишь меня. У нас общий сын и собака. И скоро две квартиры сольются в одну. Давай жениться!

– Да что ты пристал! Ты уже женат! И квартиру портить не смей!

Фыркнув, Катька выбирается из постели, путаясь в одеяле и, достав из шкафа какую-то длинную футболку, быстро ее натягивает на себя. Заметив, что я внимательно разглядываю ее, смущенно отводит взгляд и выходит из комнаты.

Ну что же, никто и не обещал, что будет легко.

Позавтракав, мы с Данькой отправляемся выгуливать щенка. Тот важно вышагивает рядом на поводке, но иногда забывается и начинает изо всех сил тянуть вперед. Целый час сын вместе с Симбой носится по собачьей площадке, а я продумываю план дальнейших действий.

Наверное, если бы я уже был в разводе, было бы проще, но на это нужно время.

Внезапно мой телефон подает сигнал – звонок от Юли.

– Дима, я в роддом поехала, схватки начались. Скорую вызвала, вещи для роддома взяли, Костик рядом, но вдруг какие-то юридические формальности и ты понадобишься? Сможешь приехать?

– Да, конечно. Возьму билет на ближайший рейс и к вам.

Ну вот, кажется, что скоро все прояснится. Во всяком случае, станет ясно, как нам быть дальше. Только бы ребенок здоровый родился. Неважно, мой или не мой. Раньше дети меня мало интересовали – так, бегают недочеловечки какие-то и не поговорить с ними даже. Теперь, когда у меня есть Данька, я по-иному смотрю на детей и испытываю беспокойство за Юльку и ее ребенка. В очередной раз ловлю себя на мысли, что не ощущаю Юлькиного малыша своим. Ладно, посмотрим, что экспертиза даст.

Жаль только, что не получится сегодня Катерину дожать и уболтать выйти за меня замуж. Вот ведь упрямая невеста попалась!

– Катюш, Юля рожать поехала. Придется мне срочно в Москву вылетать, – дождавшись, пока Данька с Симбой убегут к себе в комнату, сообщаю я Кате.

Вижу, что ей далеко не все равно – она нервно теребит в руках кухонное полотенце в синий мелкий цветочек и кусает нижнюю губу.

– Кать, не переживай. Я вернусь, как только смогу. Вдруг там от меня что-то понадобится. Да и дел в Москве накопилось немало – того и гляди Петька меня выгонит.

– Конечно, езжай! Я разве держу? И не переживаю я, с чего ты взял?

Ну да, а то я не вижу. Я подхожу к Кате и, обняв ее за плечи, успокаиваю:

– Все хорошо будет, вот увидишь! Пока я там буду, у тебя есть время составить список гостей на свадьбу и фасон свадебного платья прикинуть. Вернусь – обсудим.

– Да что же это такое! У тебя жена рожает, а ты!

А еще говорят, не бывает женской солидарности! Катерина Витальевна, кажется, собирается мне вилкой, которую в руках держит, глаз выколоть.

В знак капитуляции подняв руки, я как можно серьезнее говорю:

– Всё-всё! Я все понял! Молчу и исчезаю. Я тебе сегодня на скайп позвоню вечером.