Глава 21

«Доброе утро, товарищ майор… Или кто ты там на самом деле. Сегодня у меня первый эфир, не забудь включить телевизор!»

Как мальчишка… Ещё не потянулся, не принял душ и даже не почистил зубы, а уже держу в руках телефон и строчу СМС.

Совсем башню сорвало…

Маруся…

Бедовая, живая, огненная. Она горит всем, к чему прикасается: работа, секс, готовка. Она как негаснущее пламя! Танцует, завораживает, заставляет дышать ею.

«Доброе утро, Маруся. Я не пропущу твой дебют».

«Заедешь вечером? Только давай без ресторанов? Просто поужинаем дома?»

«Как скажешь…»

Эти две недели были насыщенными настолько, что я забыл, когда нормально спал. Нет, это не недосып, это туман безумия. Любую свободную минуту ты думаешь о ней, душа рвётся, а тело на автомате мчится к её дому.

Но самым приятным было ожидание… Мы ходили по выставкам, все же побывали в кино, забегали в рестораны, уютные кофейни и гуляли по набережной.

Впервые за много лет я выбрался на дружеский ужин! И это тоже было так странно, будто бы в новинку. Ровная беседа, шутки, воспоминания молодости.

Маша не душила, не требовала внимания, и мне даже казалось, что я нашел золотую середину, при которой удавалось и нормально работать, и уделять внимание сыну, и проводить время с женщиной, благодаря которой иссохшаяся душа вновь стала мягкой и способной чувствовать.

Телефон в руках дрогнул сигналом будильника, и я встал.

Вышел в коридор и пару раз ударил в дверь спальни сына.

— Дим, ты встал?

— Встал, — сын вышел из ванной, растирая волосы полотенцем. — Доброе утро.

— Привет, — я рванул его на себя, обнял, в очередной раз усмехнувшись, что ещё пара лет, и он догонит меня в росте.

Мой мальчик… Своенравный, сильный, упрямый.

— Держи, — я сдернул с тумбы конверт, который забыл вчера ему отдать. — Это мой должок.

— Что это? — он замер, но конверт взял.

— Это билеты на концерт. Я случайно узнал, что после Питера та группа приезжает и в Москву. Не так масштабно, без оупен-эйра, погода уже не позволяет, но всё же.

— Но там нет билетов! — зашептал Димка, разрывая конверт. — Мы же в Питер поэтому и сорвались, что там концерт под открытым небом был. А здесь ещё в начале года выкуплено всё было.

— Тут шесть билетов, если мало, скажешь, я ещё раз напрягу людей. Только давай договоримся, без сюрпризов. Я отвезу вас, а потом заберу.

— Мне хватит! Пап! Спасибо! — Димка закрыл глаза, протянул руку, а после того, как я её пожал, дернулся и обнял. — Значит, это и есть методика воспитания? Сначала кнут, потом пряник?

— Дим, мы уже говорили, что наказан ты был не за концерт, а за ложь. Ты, кстати, извинился перед Алиной? Что-то мне подсказывает, что нет, потому что за две недели она ни разу не пришла в гости, хотя живет в соседнем подъезде.

— Я извинюсь. Честное слово, — Димка не сумел справиться с румянцем смущения, поэтому начал суетиться. Надел футболку, по пути пнул свой рюкзак, закинул одеялом кровать.

— Ну и молодец… Она ждёт. Ты же знаешь, что мы тебя очень любим, — я с жадностью рассматривал комнату сына, в которой не бывал уже очень и очень давно, потому что Димка запрещал пересекать его личное пространство.

— Значит, говорим только правду, и ничего кроме правды? — он вышел, закрыл за собой дверь и направился на кухню, царапнув меня странной улыбкой.

— Конечно. Это основное правило… А что?

Димка автоматически поставил чайник, включил кофеварку для меня и достал из шкафа коробку гранолы.

— Тогда, может, ты честно ответишь, с кем ты там постоянно переписываешься? — он внезапно обернулся, и улыбка сменилась ухмылкой. — Звонки, СМС, твоя странная, даже немного нелепая улыбка. Ты выглядишь как дурак, пап. Вот правда. Нравится?

— С женщиной…

Накрылось моё доброе утро, поход в душ и сигарета за чашкой кофе. Пришлось сесть за стол и ожидать, когда же сын выплеснет весь яд, что точил его изнутри.

— Красивая?

— Вполне. К чему допрос?

— Просто хочу, чтобы ты себя ощутил в моей шкуре. Именно с этого же начинается каждое наше утро, а ещё и вечер, если ты не в командировках. Как познакомились?

— Она журналист, встретились на работе.

— Значит, ты слишком серьезно воспринял мои слова о мачехе? — он расхохотался, пряча за наигранной легкостью смущение и тревогу. — Пап, давай только без резких движений, а?

— Какая тебе мачеха? Ты уже взрослый, с девчонками на концерты ходишь.

— Скажи, пап, а я тебе сильно помешал устраивать личную жизнь? — Димка поставил передо мной чашку кофе, а сам сел напротив, жуя свой завтрак скорее механически, чем из чувства голода.

— Мой ребёнок не может помешать, не говори ерунды! Ты — самое важное, что есть в моей жизни, понимаешь?

— Ты за десять лет не привел ни одной женщины. Если не на работе, то всегда дома. Дача, рыбалка, летом – море, зимние каникулы – в деревне у деда, лепил снеговика, ходил на лыжах, хотя все прекрасно знали, что делаешь ты это только из-за меня. Вот я и спрашиваю, жалеешь?

— Дима, я терпеть не могу виляния хвостом. Если есть что сказать, то говори прямо. Ты против?

— Да… Да, я против. Не хочу видеть твоё счастливое лицо! — он вдруг вскочил, бросил ложку в миску с завтраком, разбрызгивая молоко по столу, и рванул в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Приплыли…

Пальцы сжались в кулаки. Внутри разливалось море ярости.

Я безмерно любил своего ребенка. Вот таким, какой он есть. Добрый, смелый, с чувством справедливости, даже его периодические обострения никогда не вызывали во мне агрессии.

Но чем старше он становился, тем больнее делал словом.

Но ещё я знал, что Дима ждёт, когда же я сорвусь. Рано или поздно ему это надоест, он вырастет, поймёт меня. А пока он ещё совсем ребёнок, я не имею права сломаться.

Рванул в душ, встал под холодную воду, чтобы спустить пар, а когда вышел, то сына и след простыл. Вдалеке звенел мой телефон. Я было рванул в свою спальню, но звук почему-то шел из кухни… Странно, казалось, именно там я его и оставил.

— Алло, — гаджет лежал на барной стойке рядом с недопитой мной чашкой кофе. Принёс и не заметил?

— Пап, ты прости меня. Я не должен был говорить гадости, — прошептал Димка, и на душе стало вновь тихо и спокойно. — Ещё раз прошу прощения.

— И зачем же так много извинений?

— Ну, так… Считай, это аванс…