Глава 33

Кровь застыла в жилах и уже не оттаивала… Ходил, думал, говорил, давал распоряжения скорее на автомате, чем обдуманно и ясно.

Вторые сутки я не жил… Не дышал, не ел, давился гадким больничным кофе, не желая отходить от палаты, где, обмотанная проводами и трубками, лежала Маруся.

Перевернул весь город, запугал медперсонал, вызвал из отпуска заведующего отделением и по совместительству моего друга и бывшего сослуживца, Василия Кондакова.

Вспахивал планету, искал выходы, заставлял выложиться на полную, но ничего не помогало… Я все глубже и глубже погружался в темную бездну. С каждой минутой, часом… С каждым днём.

Но в этом горе я был не один…

И дело даже не в зарёванной Лике, не в растерянном Пашке Быстрове и перепуганной Сашке. Со мной был мой сын…

Димка весь трясся, молчал, а от шока отошел только к ночи. Но и тогда он лишь расплакался и прижался к моему плечу.

— Это из-за меня? Опять всё из-за меня? — шептал он эти два вопроса как заезженную пластинку. — Пап?

— Нет, Дим. Это просто пьяный за рулём, — проговорил я и вновь окунулся в одно из самых страшных воспоминаний за последнее время.

Я наблюдал за тем, как спокойно и тихо о чем-то говорят Маша и Дима. Они стояли, чуть высунувшись на проезжую часть придомовой территории. И вдруг внезапный визг тормозов и из ниоткуда появившийся чёрный джип… Он нёсся прямо на них, а когда заметил парочку, начал тормозить, но авто занесло на скользкой дороге, и он боком пошёл на таран…

И если бы не Машка! Если бы моя Маруся не отреагировала вовремя, то неизвестно, чем был это все закончилось.

Она схватила сына за плечи и с какой-то звериной силой откинула в сторону, но перестаралась… За парковочным рядом был довольно крутой скат, усыпанный камнями. Вот по нему и полетела Маша вниз головой, продолжая прижимать Димку к себе…

Она была такая бледная, хрупкая. Лежала на рыхлом снегу в распахнутом пальто. А на светлом шарфе слишком стремительно начало расплываться алое пятно крови.

Помню свой истошный крик с требованием вызвать скорую, помню, как пальцами зажимал довольно глубокую рану на голове, ощущая, как сочится теплая кровь.

Я не мог поверить, что прохожу через это снова. Снова! Ну почему я? Почему опять?

Но на этот вопрос ответа не было. Не пришел он ни через сутки, ни через двое… Я просто дежурил у палаты и вымаливал у небес не забирать любимого человека.

— Артём? — в коридоре показался отец, он бежал, отчего халат то и дело спадал с его плеч. — Дима? Всё хорошо?

— Дед! — сын бросился на старика, чуть не сбив его с ног. — Это я виноват! Я! Если бы я не встал перед машиной, если был дал ей уехать, то ничего бы не произошло!!!!

Димка кричал, из кабинетов высыпали врачи, но оценив ситуацию, понимающе удалились.

— Дима, ты ни в чем не виноват, — я встал, с силой оторвал сына от растерянного деда и прижал к себе. Крепко-крепко! — Запомни, что пострадавший всегда жертва, а виновник всегда причина.

— Но если… — он вскинул на меня глаза, полные слёз, которых я так давно не видел.

— Если бы этот урод не сел за руль пьяным, если бы не решил кататься по парковке, то ничего бы не было. Вот причина… А не ты. Хорошо? — сжал ладонями лицо сына, стёр подушечками больших пальцев слезы и снова прижал к себе. — Пап, спасибо, что приехал. Отвезешь Димку домой? Ему завтра в школу.

— Конечно… — папа переминался с ноги на ногу, оборачивался, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но вслух их не озвучил. И лишь когда зацепил взглядом стеклянное окно палаты, где лежала Маруся, горько выдохнул… — Как она?

— Уже стабильна. Потеряла много крови, сильное сотрясение, но в остальном цела. Она сильная, Дим, слышишь?

— Придурка задержали?

— Да, там Александра курирует вопрос, — на миг закрыл глаза, чтобы успокоиться.

— Если бы не Мария, то… — вновь всхлипнул Дима.

— Ну всё, хватит себя терзать, — отец потянул внука к себе и обнял. — Поедем домой?

— Пап? А ты?

— А я посижу тут. Маша будет зла, когда проснется, а меня не увидит. Нужно же ей кого-то отлупить? — вымучил улыбку. — Езжайте домой. Всё будет хорошо.

— Я не хочу! Я тоже буду тут сидеть!

— Давай договариваться? Ты сейчас едешь домой, ешь и делаешь уроки, а вечером тебя дедушка ещё раз привезёт. Так пойдёт?

— А если…

— А если она очнётся, то я сразу тебе позвоню.

— Обещаешь? — Димка давно так на меня не смотрел…

Правду говорят, что горе сближает. Да, она ему чужая, но человеческие качества проверяются не на своём горе, а на чужом. Вот и Димка мой хороший человек. Не может пройти мимо чужого горя.

А значит, всё у нас будет хорошо.

Я еле дождался, когда мужики скроются на лестнице, и достал телефон, набирая Романовскую.

— Саш, что там?

— Алкоголь, запрещёнка… Он в полном невменозе и в окружении адвокатов, ещё и лишен прав полгода назад, — вздохнула Саша. — Купил новую машину и начал её обкатывать по территории дома. Как Мария?

— Без изменений…

Часы тянулись бесконечностью… Долго, мучительно, невыносимо…

В палату заходили врачи, брали кровь, ставили капельницы, возили на контрольное МРТ, чтобы исключить травматические аневризмы и повреждение мозга.

И я опять ждал. Мучительно долго ждал, пока они не вернутся с хорошими новостями.

А из хороших новостей было лишь отсутствие плохих. Но и это было замечательно.

— Тёма, привет, — в коридоре появились Лика и Быстров, они тащили корзины цветов, пакеты с вещами. — Пришли, если она очнётся среди зеленых стен, то нам не будет пощады.

Под руководством Лики мы оживили палату, потом заменили покрывало, Лика аккуратно переодела Машу в её пижаму, и мы вновь оказались один на один с ожиданием.

Дед, как и договаривались, привёз Димку вечером. Тот вошел в палату, тихонько постоял у кровати и внезапно пожал бледную руку Маруси, истыканную катетерами, и вдруг… Закричал…

— Папа! Папа!!!!

— Врача!! — мой голос иерихонской трубой пролетел по коридору, а сам я уже стоял над Марусей.

Она слабо, словно нехотя, дергала веками, пытаясь открыть глаза.

— Давай, моя девочка, старайся. Открывай глазки, хочу посмотреть в них, — шептал, присаживаясь с другой стороны. — Не ленись, Орлова! Открой глаза!

— Что же ты так кричишь, товарищ подполковник? — хрипела она, морщась от боли.

— Так! Посторонним выйти! — скомандовал доктор, влетевший вместе с медсестрами.

— А мы не посторонние, — огрызнулся Дима, но от кровати отошел, Лика аккуратно усадила его на небольшой диванчик, куда опустилась и сама, ожидая вердикта.

— Ну что, соня? Выспалась? — бодро произнёс заведующий отделением, войдя в палату. Он укоризненно посмотрел на меня, цыкнул и прошел к пациенту.

— Как вас много. Можно я ещё посплю? — Маша все никак не могла открыть глаза. Пыталась, веки дрожали, но не получалось.

— Орлова, вот вечно ты языком мелешь! А тебя попросили открыть глаза! — скомандовала Лика, сдерживая слёзы. — Журналист до мозга костей! Глаза открой немедленно!

— Ну, журналисты тоже люди, — задумчиво произнёс Василий Петрович, начав осмотр пациентки, из-за которой третьи стуки не выходил из больницы. — Они тоже устают, хотят спать и пользуются любой возможностью, чтобы прогулять работу. Мария, ну что же вы? Я лично смотрю ваш блог, пока завтракаю. А вчера выпуска не было. Непорядок…

— Каюсь, проспала, — Машка сделала усилие и рывком распахнула веки.

Глаз были красные, налитые кровью, зрачки то расширялись блюдцами, то сужались до атома. Она с усилием пыталась сконцентрироваться, вяло шевелила перемотанной головой, а когда в толпе уловила меня, замерла и улыбнулась…

— Ты правда здесь?

— Конечно, здесь. А где ещё?

— Мой рыцарь… — томно протянула Машка и снова отключилась…