Глава 35

Не знаю, сколько я проспала. Может, сутки, может, двое… В больнице не могла сомкнуть глаз, постоянно вздрагивала, а в кровати Артёма было так тепло, спокойно и хорошо.

Меня не тревожили, не тыркали с вопросами, а прилегающая к комнате ванная и вовсе сняла вопрос с гулянием по квартире.

Мне нужно было привыкнуть.

Всё пошло не по плану. Всё…

Я толком не помнила аварию. Только пальцы до сих пор болят, потому что я с такой силой схватила Димку за бомбер, что сломала все ногти под самый корень. А дальше сплошной туман.

Если и приходила в себя, то на мгновение, чтобы убедиться, что не одна. Сильная мужская рука не отпускала меня ни на минуту. Он спал на стуле, поил меня из трубочки, обтирал тело влажным полотенцем и постоянно говорил… Артём был спокоен, уверен, надёжен, и именно эти качества не позволяли мне испугаться. Вот не страшно, и всё!

Только бы он был рядом.

И стоит об этом подумать, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Маруська, тук-тук, — дверь приоткрылась, и в спальню вошёл Артём. — Выспалась? Нам на осмотр сегодня, ты помнишь?

— Привет, — я подтянулась и чуть не взвизгнула, увидев в его руках поднос с дымящейся чашкой кофе. — Боже, я так давно о нём мечтала! А вы все чай ромашковый, отвар из целебных трав Алтая. Я скоро на Бурёнку буду походить.

— Выдумщица. Так, я на работу, вернусь после обеда. Сейчас прибежит Алина, потом обещала приехать Лика, — Артём поцеловал меня, легко пробежался пальцами по лицу, пересчитывая царапины и кровоподтёки. — Они не дадут тебе скучать.

Он делал это постоянно… А после доставал свою волшебную мазь и начинал обрабатывал ею каждую отметину. Морщился, словно это ему было больно, а не мне, шипел, что-то бормотал… И становилось легче.

— Артём, мне не хочется вас смущать. Быт мужчин сильно отличается от женского. У вас свое государство, своя структура, и правила тоже особые. Я со своим уставом могу нарушить шаткую гармонию. Пойми, нам нужно сделать шаг назад, — взяла его руку, сплела пальцы и сжала. — Ты тоже это понимаешь. Опасность миновала, голова моя не болит, не кружится, аппетит вернулся. Я согласна на нянек, видеокамеру в комнате, чтобы ты мог за мной наблюдать круглые сутки… Но послушай меня, шаг назад нужен в первую очередь для Димы.

— Напомни сказать врачу, что тебе череп жмёт, — огрызнулся Артём, и имел на это право.

Обстоятельства сложились так, что ему снова выпало пройти непростой путь. Видеть любимую женщину на больничной койке, не иметь силы повлиять ни на что в этом мире!

Судьба словно упорно вновь и вновь учила его смирению!

Наказывала, лупила, ломала, заставляла подчиниться.

Но Страхов из другого теста. Там в замесе сталь, скала и прочие твёрдые горные породы и неведомые сплавы металла. Его спокойствие, рассудительность отвлекают, приглушают резкость характера. Но интуитивно ты понимаешь, что до агонии этого человека лучше не доводить.

— Отвези меня домой, а? Очень тебя прошу. Я не сбегаю, не боюсь, не прячусь! Я пытаюсь сохранить баланс. А ты, в силу своей сущности, не можешь это признать.

— У меня есть ощущение, что ты уйдёшь, и снова начнётся ад. Я не увижу, не услышу, не проснусь рядом с тобой. Маша, тебе не кажется, что поздно делать шаг назад?

— Поздно. Но мы должны постараться ради твоего сына. Ты же сам сказал, что достался мне с мальком и Марианской впадиной прошлого. Так давай не мутить осевший ил! Пусть все течет своим чередом. Не будем форсировать события.

— Хорошо, — он кивнул и опустил голову, отводя взгляд. — Но я не отдам твои вещи. Они будут в заложниках на случай, если ты решишь остаться у меня с ночёвкой.

— Звучит оптимистично. Но я даже рада. Мне не придется перестирывать эту кипу тряпья и складывать в шкаф.

— Я так испугался… До сих пор просыпаюсь и первым делом ищу тебя.

— Ты сильный и справишься, а Димке нужно время и пространство. Кстати, я тоже хочу оказаться в своей спальне среди бутыльков, свечей с ванилькой и плюшевых подушечек, — я улыбнулась, вытащила подушку из-под спины и начала ею обтираться. — Вот мой запах. Обнимай её перед сном, а как только выветрится, дай знать. А хочешь, я схожу в спортзал, тогда запашок будет более концентрированный. Всё что пожелаешь!

— Маруся…

Глаза Артёма вспыхнули… И это пламя мне было более чем знакомо. А ещё он стиснул челюсть, сдерживая себя изо всех сил.

Ну, конечно!

— Чёрт, Страхов, доктор запретил тебе прикасаться ко мне? — меня осенило так внезапно, что я дернулась, впечатавшись лбом в лоб. — Он запретил нам самый охренительный секс в моей жизни?

— Маша, не дразни меня! — Артём рыкнул и попытался спрыгнуть с кровати. — Я — кремень!

— Тёма, ну поцелуй… Один крошечный поцелуйчик, а потом дальше убеждай себя в способности противостоять мне! Давай, мне так холодно и одиноко, — я надула губы и потянулась к нему, пытаясь ухватиться, но Артём был слишком ловким.

— Маруся, ты нарушительница порядка! А я хороший полицейский, презирающий любое отступление, поэтому угомонись, пока я тебя не скрутил, — Страхов смеялся, удерживая меня на безопасном расстоянии, а сам то и дело обжигал быстрыми и точными поцелуями…

Открытое плечо, шея, ложбинка ключицы, рука, каждый пальчик…

И бороться с этим было просто невыносимо. Внутри все разрывалось, закручивалось от желания. Боже, во что я влипла?

В любовь?

Мне было даже страшно произносить это слово.

Только шепотом и про себя.

Последний человек, которому я это говорила, закрыл дверь спальни, чтобы не видеть меня, только бы не мучиться от вины. А я продолжала кричать, что люблю, надеясь, что она всё же станет мамой и защитит меня.

Он понимает, что я не готова к этому, я понимаю это. Но это признание пылающим угольком застыло между нами.

А может, это волнует только меня? Быть может, Артёму и не нужны эти слова пустые?

Да нет… Я расслабила руки, перестав сопротивляться, встала и сделала шаг навстречу. Прижалась к нему, вслушиваясь в биение сердца. Всем нужна любовь. Каждому нужна любовь.

И, наверное, я его люблю…

А кого любить, если не такого мужчину? Кого можно ещё любить, если не человека, готового остановить планету, а после обратить её бег вспять, только бы спасти близкого?

В нём благородство, сила, забота… Да, есть стальная броня, способность видеть тебя насквозь, поэтому не скрыть от него сомнений и страха. Он сам всё видит.

— А знаешь, — выдохнула и обняла его торс руками. — Может, это и неплохо. Соскучишься, а потом, когда на стену полезешь от желания, придёт моя очередь воротить нос…

— Да? — Артём крутанул меня, прижал к себе спиной, закинул руки себе за спину и зафиксировал своими.

Моё тело оказалось в его власти. Не могла ни пошевелиться, ни дернуться, я была обездвижена, но при этом так невесомо, безболезненно.

Горячие ладони легли на грудь, оттянули хлопковую майку, лямочки затрещали, растягиваясь, пока в вороте не выскочили соски.

— Ты собралась поиграть? — зашептал Артём, прикусывая мою мочку уха…

Он специально развернул меня так, чтобы не сорваться самому!

Задницей ощущала твёрдость его эрекции, поигрывала, покачивая бёдрами, прижималась, чтобы напитаться эмоциями.

Он кружил по груди, ласково обводил соски, поигрывая с каменными вершинками. Тепло кожи и холод его дуновения. Контраст ощущений и пламя в самом низу живота.

Это конец света. Мозг пьяный, мысли путанные, дыхание тяжелое грудное.

Артём прижигал шею поцелуями, играл языком по уху… Отвлекал, потому что через мгновение и мои пижамные шортики уже валялись на полу…

Потянула руки, обвила его шею, растягиваясь по нему, как по жердочке. Каждая мышца в напряжении, в дрожи, в желании быть не присвоенной, а завоеванной.

Он кружил по лобку, то спускаясь к складочкам, то поднимался по животу вверх, искусно раздразнивая меня.

Я толкалась бедрами, что-то шептала, медленно обмякая в его руках.

— Маруся, только ты можешь расщепить кремень, — захрипел Артём, укладывая меня грудью на высокий комод. Толкнул ноги, раздвигая их как можно шире. Визг ширинки и шлепок по заднице. Мягкий, но ощутимый, чтобы пришла в себя.

Бархатистая головка члена скользила по коже, его ладони срывали майку, обнажая меня полностью. Поглаживал, согревал, прогонял мурашки.

И снова пальцы на складочках. Он размазывал мою влагу, скользил, коварно обходя клитор, отчего пульсация становилась почти смертельной!

— Боже, как я скучал…

А я? А я как скучала! После визита Димы мы так и не виделись! Моё тело иссохло, окоченело и потеряло живую силу. А он рядом, и я снова цвету, живу и могу чувствовать.

— Не дёргайся, Маруся, — шепнул он и мягко вошел в меня.

Воздух вылетел из легких взрывом снаряда. Все вспыхнуло!

Стерлись воспоминания боли, обиды, одиночества. Слова Димы и редкие фотографии его жены. Он рядом! Он знает, что это я…

Бедовая Машка, готовая сдохнуть без его рук, без его взгляда.

Я погибну, сгину от скуки и горечи.

Он мой мужчина… А значит, за него нужно побороться!