Глава 8

Что спала, что не спала…

В ногу вернулась пульсирующая боль, в голове каша, а ещё меня буквально парализовало от злости. Совершенно не хотелось идти в редакцию.

Воспоминания вчерашнего позора лоскутным одеялом рассыпались перед глазами. И было так стыдно… Ничего не делала, а опять влипла. Публичное, совершенно унизительное по форме и омерзительное по сути задержание, потом допрос этот нелепый… В какой-то момент мне показалось, что Страхов знает обо мне намного больше, чем я сама. Эти его полунамеки, лазер пристального взгляда… Открытая книга, а он — магистр.

Может, майор прав? Я бедовая? Ну, или отчаянная, ищущая приключений на свою пятую точку.

И меня впервые за много лет накрыло… Устала я от этих бестолковых летучек, планов, выволочек от шеф-редактора. Я словно переросла уже тот возраст, когда любой хорошо трахающийся с богатым чинушей шеф-редактор ещё имел шанс завоевать авторитет. Нет, не имел…

Я уже мало кому давала шанс. Нет у меня на это ни сил, ни времени.

Люблю свою работу. До одурения люблю! Но и быть куклой в руках ублюдков не желаю.

Я была полностью одета, вот только уже полчаса бессильно сидела на мягком пуфе у входной двери, пытаясь найти хоть одну причину выходить из дома.

Чибисов… Кирилла я знала по двум расследованиям. Суровый майор с чертями в глазах. А ещё у него невообразимо шикарная жена адвокат. Вот к кому у меня есть уважение… А значит, выйти из конуры придётся.

Стоило открыть дверь, как тут же уткнулась в грудь Пашки Быстрова. Он поджидал, когда я наберусь смелости и выйду.

— Привет, Павлик, — я обняла друга, крепко-крепко. Потому что вчера совсем об этом забыла.

Знаю его с университетских времён, когда он ещё ухаживал за Ликой. А после наши дороги разошлись. Пашка преодолел много жизненных препятствий, прорвался в столицу, выгрыз себе нехилое место под солнцем, став одним из самых молодых и перспективных политиков.

И как же вовремя он вернулся в город…

— Паш, спасибо тебе огромное за вчерашнее. Я даже не поблагодарила. Каюсь — свинья. Если бы не ты, сожрал бы меня этот Железяка и слушать бы не стал.

— Стал бы, стал… Орлова, ты же даже покойнику на ухо присядешь, да так, что ему надоест, и он поднимется. Не за что, птичка, пользуйся, пока я в городе, — Пашка поцеловал меня в макушку и подтолкнул к лифту. — Давай, шуруй в свою гадюшню, скоро Чибисов явится.

— Паш… — я вызвала лифт и опустила голову. — Я вас сильно подставлю, если уволюсь?

— Маш, ты что, бросишь свой журнал? Отдашь его этому Трифонову?

— Да. Пусть там разводит свой серпентарий, а я устала. Меня в Москве давно ждут, только до вчерашнего дня мне было что терять, а сейчас ноги не несут.

— Мань, если ты уволишься, то и Чибисову палиться смысла никакого нет. Это все для тебя, чтобы не трогали.

— Тогда дай ему отбой?

— Решила?

— Да, — я тряхнула волосами, ощущая, как по голове носятся мурашки предвкушения новой жизни.

— Ладно, тогда дерзай. И никого не бойся!

— Слушаюсь…

Не знаю, почему, но мне безумно важно было услышать эти слова. Пашка, с которым мы не виделись много лет, не побоялся за репутацию и первым пришел на помощь. Хотя нет… Вторым. Первым был Железяка.

Выбежала из дома, прыгнула в машину и рванула в сторону издательства. Сомнение было, слабое, безвольное, но и оно рассеялось, когда моё именное место на парковке оказалось занятым. И не каким-то заплутавшим новичком, а танком Трифонова! Этот ублюдок поставил машину ровно на два парковочных места, дав понять, что как раньше уже ничего не будет.

Я не прощу ему подставы, а он и дальше продолжит гадить. Бесконечность подлости. Болото, в которое ему меня не затянуть.

— Ну, держись, падла…

Я не злопамятная, но только потому, что у меня всё записано!

Под пристальными взглядами коллег я демонстративно прошла не в сторону кабинета шеф-редактора, а прямиком на пятый этаж, где сидело руководство журналом.

Коллеги попросту не понимали, как реагировать. Знают про подставу, видели, как секретаршу выводили, а после наверняка и запись с видеокамер посмотрели все вместе.

Но все равно… Взгляды с намёком. Но никому ничего доказывать я не собираюсь.

Денис Игоревич был на месте и принял меня, не заставляя ждать в приемной.

— Машенька, детка! Я всё знаю… Это ужас какой-то! Даже не представляю, как буду смотреть в глаза коллегам… Все уже шушукаются об этом скандале! Машенька, нам нужна бомбовая статья. А с этим можешь справиться только ты… — старик стал театрально сокрушаться, качать головой, прижимать ладони к лицу.

Вот только он переживал не за меня, а за свою потрёпанную репутацию. Крыса…

— Я не понимаю, какая вожжа попала под хвост Катерине. Столько лет у нас проработала, а тут столь нелепый розыгрыш.

— Розыгрыш? — я рассмеялась, присаживаясь в кресло. Потянула со стола ручку, лист бумаги и начала писать заявление. — Вы правда считаете, что это был розыгрыш?

— Мария, а как иначе? Ей до пенсии два года осталось, думаешь, она бы стала рушить свою карьеру? Ну, пошутила, с кем не бывает?

— А действительно… Шалость удалась, как говорится в фильме, — смело расписалась и толкнула по гладкой столешнице своё заявление. — Денис Игоревич, я ухожу. Это не демарш, а взвешенное решение.

— Маша! Ты что творишь? — он вдруг раскраснелся, читая бумагу. — Нет! Нет! И НЕТ! Ты — звезда нашего журнала. Смелая, умная, отважная. Сколько раз тебя пугали? А? Сколько раз угрожали? И что? Ты испугалась? Нет! Ты каждый раз находила ублюдка и наказывала. Да не физически, а словом. Но ведь это больнее… А теперь? Просто уйдёшь? Я даже слышать этого не хочу. Забери! И сделаем вид, что ты зашла ко мне по-дружески выпить кофе. Не будем ломать наши доверительные отношения.

— Нет, Денис Игоревич. Давайте начистоту? Всё сломалось, когда вы два года назад назначили Трифонова шеф-редактором, а не меня. Ну, нет у меня любовника богатого и влиятельного, уж простите. Но работать на тупицу и бездаря я не стану.

— Маша! Немедленно забери своё заявление, — старик хрипел, хватался за сердце, толкал мне заявление обратно, только бы в глаза его не видеть.

— Нет… Не подпишете вы, пойду к Трифонову, а он это сделает с легкостью.

— Маша, ну не мог я тебя назначить! На меня давили со всех сторон!

— Ну кто давил? — я больше не могла наблюдать за этим абсурдом и идиотизмом. Встала, схватила сумку и рванула к выходу. — Кто? Муж его любовницы? Вы серьёзно? Нет, Денис Игоревич, вы это сделали без давления, потому что с этим назначением плюшки приятные в кармане осели. Да и так охренительно иметь в загашнике маааленький секретик. Можно и за верёвочку подергать… Скажите честно, греет душу? Да?

— Мария! Не смей так разговаривать…

— А я больше на вас не работаю. И говорить буду, как посчитаю нужным. Это позор… Над вами все смеются! Одно дело – пристроить любовницу какого-нибудь ферзя. Это хотя бы понятно, там личность в кабинет входит и прессует. А вас чем напугали?

— Маша, прости…

— Засуньте вы уже эти свои извинения куда подальше… Ими вы меня два года назад накормили, сыта до сих пор. До свидания, процветания вашему журналу. Кстати, плюшек больше не будет, вы уж простите, но уйду я громко и немного подло. А если ваш Трифонов выпустит статью, очерняющую Анжелику Мазур, или если вдруг, совершенно случайно, другой журнал возьмётся за это по бартеру, и я об этом узнаю, то пострадаете вы, Денис Игоревич, лично. Знаю я, кто у вас в журнале кормится с хвалебных статеек, и сколько это стоит. Я не дура… Я журналист, а вы об этом забыли…

Вышла и шандарахнула дверью так, что секретарша с кресла подлетела.

Осталось у меня ещё одно незаконченное дело…

Выдохнула и направилась прямиком в кабинет Трифонова.

В приёмной сидела молоденькая девчонка, она растерянно пыталась освоиться, с ужасом смотрела на несмолкающий телефон и в этом шоке даже не заметила, как я пулей промчалась мимо, врываясь в кабинет, который обязан быть моим.

— Здорово, Триша…

— Орлова? — он начал заикаться, тут же подскочил и спрятался за высокую спинку кресла. — Что… Что случилось? Ты принесла статью?

— Ага… В карцере на коленке накарябала. Триша-Триша… — я шла на него, как хищница на добычу…

Ой, ну что за прелесть этот мужчинка… Испуганный зайчишка, в глазах паника, а взгляд то и дело смотрит на тревожную кнопку, выдавая всю трусость жалкой сущности с членом.

— Бездарный писака с амбициями гения непризнанного. Или попросту ёбарь-террорист. Времени у меня мало, поэтому слушай и внимай. Я уничтожу тебя… Не дам сидеть в этом кресле, и это не угроза, а обещание. Ты слил меня дважды. Первый раз, когда проболтался людям Золотавина, куда я уехала… — стиснула челюсть, только бы не выдать слишком много эмоций. — Ну что ты так смотришь на меня? Только в редакции знали, какой отель я забронировала.

Трифонов захлебнулся вдохом, отчего стал кашлять, как старый пердун. Он всем своим видом доказывал мою правоту, ещё больше убеждая, что поступаю я правильно. Нельзя с ним дело иметь. Опасно для собственной шкуры…

— А второй раз, когда подговорил свою секретаршу сделать этот звонок в СК. Идиотизм… Не в дежурную часть, а сразу в СК! Вы дебилы? А теперь скажи, кто шепнул тебе эту гениальную инструкцию? Данилов?

— Да… Он попросил сделать так, чтобы ты не появилась в нотариальной конторе, — он закивал своей пустой башкой, пятясь от меня до тех пор, пока спиной не уперся в стену. — Маш, ну что ты – обиделась? Ведь всё по справедливости! Твоя Мазур корону надела и решила оттяпать у него половинку комбината. А что бедному мужику делать? Вот он и хочет справедливости…

— Ты с каких пор стал ценителем семейной чистоты? Сначала трахал Пегову, потом Слуцкую, теперь вот до жены полпреда дошел. Ты — ничтожество… И не тебе говорить о тупом бедолаге Данилове, которому не хотят отдавать то, что ему не принадлежит и никогда принадлежать не будет. А теперь слушай… Денису Игоревичу я уже все сказала, настала твоя очередь. Если ты выпустишь хоть одну статейку про мою подругу, если подобная писанина появится хоть в одном печатном или цифровом издательстве, я от тебя до конца жизни не отстану. Отсюда ты скоро вылетишь как пробка — это моя тебе гарантия в ответ на вчерашний розыгрыш. Но если выйдет статья, то я костьми лягу, но в журналистику тебя не пущу. Задействую все связи, организую столько розыгрышей, сколько нужно, только бы ты свалил с моей грядки.

— Орлова… Ты что несешь? — он заикался, явно считывая решимость в моих глазах.

— Всё, Триша… Готовься, жопу смазывай…

Я расхохоталась и вышла. Мне не нужные были его пустые обещания.

Тварь продажная.

А таких наказывать надо.

Этот план мести созрел у меня ещё вчера… На допросе у чокнутого Железяки.

Месть…

Только я вышла из издательства и села в свою машину, как по спине вдруг побежали мурашки, я даже обернулась, словив ощущение, что за мной следят.

Но огражденная территория была пуста. Ни постоянных курильщиков за углом, ни охраны… Тихо и пусто.

Странно…

Потерла мочки ушей холодными пальцами, восстановила дыхание, закрыла глаза на три секунды, чтобы собраться, чтобы удостовериться, что задуманное мной – единственный выход.

Единственный…

Не я начала топить за долбаную несправедливую справедливость.

И тут же достала телефон, набрала номер приёмной господина Рысакова.

— Алиса, добрый день. Меня зовут Мария Орлова, я журналист и хотела бы написать статью про нашего бессменного Константина Александровича. Есть у него время, чтобы обсудить детали?

— Мария Орлова? — девушка с придыханием произнесла моё имя, и я прекрасно знала, в чем причина этой растерянности.

Я не брала заказные статьи. Меня нельзя было купить, уговорить. Все, о ком я писала — мои ментальные любовники. Меня нужно было задеть до глубины души, я должна проникнуться не человеком, а его поступками, чтобы накатать хоть строчку.

Из аппарата несколько раз звонили, вот только Константин Александрович Рысаков был уж сильно заурядным и трусливым политиком. Жил с широко закрытыми глазами, не замечая творящегося хаоса. Мастер пустых, но очень одухотворенных речей. А таких я презирала…

— Мария Алексеевна, я могу соединить вас с пресс-службой…

— Нет. Либо я говорю лично с Рысаковым, либо моё предложение автоматически становится неактуальным.

— Минутку…

В динамике заиграла заунывная музыка, под которую хорошо спать, после чего я сбросила вызов.

Мне нужен был личный номер полпреда, ну или любой другой мобильник, куда я могу скинуть занятное видео, что пылится в моем телефоне в папке под паролем. Странно, что секретарша Трифонова туда не залезла. А вообще, это моя вина… Даже работяги имеют пароль на телефоне, а у меня нет.

Мне пришлось звонить в приемную, потому что личного номера Рысакова у меня не было, а времени тратить на поиски совершенно не хотелось. Да и сунься я к коллегам с этим вопросом, тему разговора выкупили бы тут же. А я не люблю, когда портят мои сюрпризы.

И мой план сработал… Через пару минут экран вспыхнул незнакомым номером.

— Алло…

— Мария, добрый день, это Рысаков. У меня времени пять минут, скоро начнётся заседание… О чём вы хотели поговорить?

— Мне хватит двух, уважаемый Константин Александрович. Сейчас на этот номер придет сообщение с одним видео. Не благодарите… Это безвозмездно. Предлагаю сделку, вы смотрите, делаете все, что душе захочется, но в рамках УК РФ, — я усмехнулась, вспомнив напутственные слова Страхова.

— Мария, я чего-то не понимаю. Интервью не будет? — мужчина удивился, а голос стал тихим, потому что он переключился на громкую связь, проверяя сообщение с вложенным видео.

— Нет. Я слишком долго в профессии, информация уже давно сама на меня сыплется, и даже платить никому не приходится. Ваша жена спит с молодым редактором… Журнал, я думаю, сами найдёте. Но не беспокойтесь, об этом никто не узнает, если вы сами не поднимете шумиху. А если поднимете, то мне ещё есть что вам отправить. Это не шантаж. Деньги ваши мне не нужны… Просто поступите, как мужик, а не политик. Накажите этого подонка…

Высказалась и отбила вызов.

Рысакову сейчас есть чем заняться, собственно, как и мне.

Хана тебе, Трифонов… Хана!

Завела машину, на посту охраны оставила пропуск на парковку, потому что больше мне здесь делать нечего, и покатила в сторону дома, предварительно заехав в супермаркет за игристым и медовиком.

Устрою пир. Для себя…

Настроение было отличным. Внутри больше не скреблись кошки. В тело вернулась легкость.

Никаких тайн, карт в рукаве, больше никто не держит меня за глотку, выдавая темы, на которые писать стоит, а про какие лучше забыть.

Не стала я звонить и Сидоренко, уже лет пять зовущего меня в свой журнал. Нет... Мне нужно отдохнуть и набраться сил.

С полными пакетами вошла в свой подъезд, кое-как дотерпела до нужно этажа, а когда вышла, замерла… В воздухе витал аромат знакомого парфюма.

— О! Нет… — рванул к двери и не ошиблась. Она была открыта…

Стоило мне перешагнуть порог, как на мою шею легла огромная мужская рука…