Глава 10

— Товарищ майор, Орлова вышла из редакции и движется в сторону дома, — отрапортовал приставленный к бедовой журналистке лейтенант. — Могу быть свободен?

— Сопроводи до дома, а потом можешь быть свободен. Кстати, ты консьержку проработал?

— Так точно, товарищ майор. Орлова живёт одна, пару месяцев назад захаживал к ней некий Руднев, бывший капитан баскетбольной команды, но его уже очень давно не видели. Контакты я милой женщине выдал, обещала чуть что, сразу отзваниваться.

— Хорошо…

Закрыл глаза и качнулся на скрипучем стуле, вспоминая эту занозу с огромными голубыми глазами. Смотрит так смело, с вызовом. Никого не боится. Во всех врагов видит. Всегда в стойке, готовая ответить на выпад.

Язык такой, что острее заточки!

Моя Таня была другая… Робкая, тихая, спокойная. Я с ней был, как за каменной стеной. Мой дом — моя крепость. Надежная, крепкая, стабильная.

А эта — бушующее пламя! Тронешь, и ожог на всю жизнь обеспечен.

Потянулся к лопатнику, вытащил старое, уже потертое фото жены и тихо застонал.

Время не лечит, оно калечит, заставляя раны стягиваться в уродливые отметины. Все преломляется, все другим становится. Не жизнь, а каторга!

В руке завибрировал телефон, и я невольно улыбнулся…

— Да, Дим, привет.

— Пап, привет. Ну что? Ты когда домой?

— Завтра самолёт. А что?

— Да просто интересуюсь, сколько мне ещё цербера терпеть. Она мне жизни не дает! Туда не ходи, сюда не ходи, — рычал сын, выплескивая скопившееся раздражение на тётку. — Ты бы сказал тёте Алине, что я уже не маленький.

— Дима, у нас был с тобой эксперимент по поводу твоей взрослости. И чем он закончился? Тусовкой в нашей квартире и вызовом полиции из-за потасовки на лестничной клетке? — мне пришлось повысить голос, чтобы чуть спустить своего сына-подростка с небес на землю. — Ты потерял доверие, а теперь ноешь, как девчонка?

— Да я не ною! Просто ты меня под колпаком держишь! Мама бы такого никогда не сделала… Скорее бы мне стукнуло восемнадцать! — выплюнул он и затих, ожидая реакции.

— А что изменится?

— Ой, пап, с тобой стало невыносимо говорить в последнее время. Пока, мне ещё физику делать и церберу Алине показывать!

— Дима, ещё раз услышу, и ты очень сильно пожалеешь!

Я отбил звонок и начал собираться. Но бессмысленно походив по кабинету, достал телефон, вбивая в поисковик узнанную фамилию.

— Руднев-Руднев-Руднев… Что за зверь такой? — сел на подоконник и закурил, вычитывая краткую сводку по достижениям этого спортсмена. После второй уже стало все понятно, и я намеренно перелистнул страницу поисковика, утыкаясь в желтую газетенку.

И вот уже тут, помимо статистики по играм, наград и восторженных слюней фанаток, появились новые вводные. Фото из клубов, явно шальной, и не от успеха, взгляд.

Современный мажор, у которого в голове пусто, зато в кармане хрустит — и его цель по жизни. Вот только образ этот никак не бьется с Орловой. Что она в нем нашла?

— Очень интересно, — вышел из кабинета, захватив куртку. У лифта дежурил Баталов, этот парнишка с каждым днём нравился мне все больше и больше. Невозмутимый, педантичный, смекалистый и, что немаловажно — шустрый. — Баталов, а Чибисов на месте?

— Не могу знать, товарищ майор. Найти? Я мигом…

— Не надо, сам зайду. Можешь быть свободным, завтра утром вылетаем, до аэропорта доберусь сам, машину не нужно.

— Есть — отдыхать!

Прошел мимо лифта, спустился на два этажа, упершись в длинную вереницу кабинетов следователей СК. И как раз вовремя…

Весело присвистывая, Чибисов уже запирал дверь, а увидев меня, тяжело вздохнул, сделал два обратных оборота и распахнул кабинет.

— Я так понимаю, по мою душу?

— Так точно…

— Ну, тогда, может, по пять капель?

— Лучше по десять, а то ваш город знатно меня вымотал, — вошел, осмотрелся, сходу определив стол Чибисова, и присел на кожаный диванчик позади. — Кирилл, а что пошло не так? В редакции ты сегодня не появился, вы что-то переиграли с Быстровым?

— Нет, это Орлова переиграла нас. Проснулась утром и заявила, что работать в том журнале не будет, — Кирюха рассмеялся, открыл ящик письменного стола и достал бутылку коньяка, засохший лимон и две стопки. — Уж простите, не по столичному.

— Не передо мной тебе извиняться, я в своем кабинете бываю либо по праздникам, либо когда начальство шкуру спустить приглашает…

Мы выпили молча, посмаковали горечь на языке, по очереди откусили лимон, и только тогда Кирилл сел.

— А кто такой Руднев? Можешь пробить мне? — я раскинул руки по спинке дивана, отчеканив вводные данные интересующего меня пассажира.

— Да я и без базы расскажу, — ухмыльнулся Чибисов, но ноутбук открыл. — Был капитаном команды, а после ряда скандалов и непройденного теста на чистоту спортсменов, учинил дебош в ресторане. Там его и повязали с пакетом запрещенки. Сломанные ребра официанта, пробитая голова администратора, пара фингалов у посетителей. Его задержали, вот только через пару часов прибыли адвокаты клуба и какой-то додик, честно написавший явку с повинной, что «вес», найденный на кармане, его, а не Алексея Руднева. От игр Руднева отстранили, обязали пройти лечение у психотерапевта исключительно из-за неконтролируемого приступа ярости…

— Занятный кадр. Не везёт с мужиками бедовой, — пробубнил, но Кирюха услышал и заржал конём.

— Это точно… Я Марию знаю всего по двум операциям. Она нам прикрытие обеспечивала, а потом, — Кирилл весело рассмеялся и снова разлил стопки. — А потом и преступника задержала. Приехали с маски-шоу, облава, автоматы, патронов выписали чемодан… А повязала утырка Машка. Сидела в своей машине, ожидая горчих фоточек для статьи, потом заметила, как урод бежит по темной улице, и вовремя открыла дверь, отправив его в нокаут. Так его и отправили в карете скорой помощи…

— Чума, а не баба. И про коня, и про горящую избу – про неё, да?

— Да… Но с такими жить хочется. Что ни день, то пердак на вулкане поджаривают. В тонусе держат, — Кирюха машинально обернулся к стеллажу, где стояла небольшая фотография брюнетки. Очевидно, жена. — Так, а ты чего интересуешься?

А хер его знает… Чуйка у меня какая-то. Неспокойно, где-то нервы подрагивают, да кулаки сжимаются.

— Да так… Оперативная разработка. Вдруг мне Мария Орлова тоже как-нибудь прикрытие обеспечит?

— Эта может… Она у меня половину отдела в информаторах держит. Никто ей отказать не может, представляешь? — Чибисов листал базу, пока не наткнулся на что-то занимательное. — О… А Руднева турнули из команды окончательно, кстати. Тут прилагаются статьи о договорных матчах, в которых фигурировала его фамилия.

— Орлова накатала?

— Нет, журнал московский, а Машка всегда от себя пишет.

— Безработный, значит… Прости, — я достал из кармана вибрирующий телефон. — Да, лейтенант…

— Товарищ майор, консьержка звонила, говорит, за полчаса до прибытия Орловой в доме появился Руднев.

— Не выходил?

— Никак нет…

— Кирилл, а живёт наш спортсмен где?

— В коттеджном поселке прописка, но у него ещё в центре хата. А что?

— Не в доме Орловой?

— Неееет… Да что случилось-то?

— Да предчувствие у меня дурное, — вскочил и рванул к выходу, а вскоре послышались и торопливые шаги Чибисова. В какой-то момент тот опередил и махнул в сторону служебной машины.

— Ненавижу предчувствие, потому что оно часто не подводит, — он назвал водителю адрес, и мы, не гнушаясь мигалками, рванули в сторону дома.

Черт… И что я творю?

Вот для чего мне это?

Усугубить и без того кровоточащую рану? Расковырять так, чтобы нарыв вскрылся?

Я только жить научился, только дышать начал полной грудью, а теперь в полымя бросаюсь добровольно?

Да я же столбенею, когда её вижу. Только смотрит на меня не журналистка, а моя Танюша…