12 · Воспоминания о Северных Землях

Лучезар снова открыл глаза. Боли не было, и комнаты не было. Лучезар огляделся – его окружал густой молочный туман. Где он?

– Ты умер, – из тумана вышла высокая женщина. Снежно-белые волосы спадали до самого пола, бездонно-чёрные глаза смотрели с интересом и нетерпением. Нагую грудь прикрывали нити массивных бус из камней, перьев и лент.

– Умер? – переспросил Лучезар, заворожённо глядя, как женщина приближается, покачивая крутыми бёдрами, едва прикрытыми лоскутами красной юбки.

Женщина кивнула.

– Много лет назад.

Лучезар отступил на шаг.

– Невозможно! – крикнул он. – Я помню. Только что… только что я был в комнате, и мой отец…

– Твой отец пытался тебя вернуть, – женщина подошла к Лучезару почти вплотную и провела холодной рукой по его щеке. – Но новое тело не приняло тебя. Снова.

Снова?

Лучезар оттолкнул женщину.

– Это вы! Вы тоже там были! Я узнал ваш голос!

Женщина устало улыбнулась.

– Была. И буду опять.

* * *

Атли перебирал бумаги Аргорада в поисках зацепок. Василиса сказала, что убийцу он знал. Возможно, они поддерживали связь. И Мира его знала. Возможно, и Беремир?

Атли потёр виски. Голова раскалывалась. И он боялся представить себе, что ждёт его дальше. Из Всадников осталась только Белава. Похоже, она следующая.

Атли закрыл глаза. Если так пойдёт и дальше, Гвардия развалится у него на глазах. Ни Мира, ни Аргорад не оставили после себя преемников, значит, в дело вмешается Совет. А это не сулит ничего хорошего.

Кирши, как всегда, зашёл в кабинет без стука. Вид у него был потерянный. У Атли заныло в груди: что-то случилось.

– Я хочу уйти, – сказал Кирши.

– Ты не можешь, – Атли старался говорить спокойно и твёрдо, но внутри всё сжалось от предчувствия тяжёлого разговора.

Кирши опёрся руками на стол и выдохнул.

– Дай Василисе другую пару. Беримир хорошо сделал свою работу. Она не опасна.

– Это не тебе решать.

Атли поднялся из-за стола и прошёл к книжному шкафу. Он не хотел смотреть на Кирши. Не хотел видеть его таким, как в ту самую ночь. Провёл пальцами по книжным корешкам в поисках нужного. «Порталы и их природа» – вот оно.

– Атли, ей не нужен Тёмный вместо няньки. Её не нужно контролировать.

– Нет, нужно, – Атли обернулся, заложил руки за спину и улыбнулся. – У нас лучшие чародеи мрут как мухи, нечисть взбесилась, а по царству разгуливает девчонка с силой чёртового Источника. Я вынужден разгребать дерьмо Гвардии, а завтра мне предстоит выплясывать перед Советом, пока Белава укатила за город устраивать праздник жизни. Прошу, хоть ты не создавай мне дополнительных проблем.

– Меня волнуют мои проблемы, – огрызнулся Кирши. – Ни до тебя, ни до Гвардии мне дела нет.

Атли склонил голову набок, будто дружелюбный пёс. Челюсти свело в улыбке.

– Очень жаль, но я не могу помочь тебе.

– Можешь. Отпусти меня.

Улыбка исчезла с лица Атли. Сердце ухнуло в пятки.

– Нет, – процедил он.

– Я не твоя игрушка.

Атли потерял контроль. Он знал, что позже пожалеет об этом, что будет ненавидеть себя и выть от ненависти к себе, но не остановился.

Атли схватил Кирши за грудки и со всей силы швырнул в шкаф. Книги полетели на пол. Кирши зарычал от боли, а Атли снова воткнул его спиной в книжные полки.

– Я уже отпустил тебя однажды, – в голосе Атли пела сталь. – И что из этого вышло? Нашёл тебя в глуши, в грязи, в дерьме. С одной-единственной мыслью на уме: «Как бы поскорее сдохнуть?» Думаешь, я не знаю, что будет, если я отпущу тебя? Ты завтра же влезешь в петлю или выпустишь себе кишки.

– Это моя жизнь! – Кирши занёс кулак, но рука опустилась безвольной плетью.

Атли проводил её взглядом и усмехнулся.

– Чёрта с два, Кирши. Клятва есть клятва.

Кирши бессильно зарычал. Атли знал, что в этот момент больше всего на свете Кирши хотел ударить его. Стереть с его лица усмешку, не чувствовать его горячее дыхание на коже. А ещё Атли знал, что уже от одной мысли его мышцы сводило судорогой, в глазах темнело, а виски начинали ныть так сильно, будто в них вогнали раскалённые спицы. Магические клятвы не щадили нарушителей. Атли тоже однажды это испытывал от Клятвы Верности, данной отцу.

Атли взял Кирши за затылок и притянул к себе. Их лбы соприкоснулись.

– Я всё помню, – прошептал он. – Я помню, что ты не хотел приносить мне клятвы. Помню, как тебя заставил мой отец. Помню нож у твоего горла. Отцу хватило духа приставить нож к горлу десятилетнего мальчика. Но как же он был доволен! Заполучить Тёмного в слуги. Идеальный телохранитель для принца, идеальное оружие. Для него ты был игрушкой. Но не для меня. Ты мой друг, Кирши. Можешь ненавидеть меня. Но я действительно забочусь о тебе.

Кирши упёрся руками в грудь Атли. Хотел оттолкнуть его, но не мог. Он ничего не мог. Всё его существо сопротивлялось, боролось, но клятва подавляла волю так же легко, как шторм, сметающий деревянную лодку. Атли знал это и обычно не упускал возможности воспользоваться. Но не сегодня.

Атли разжал пальцы и отошёл к окну.

– Уходи. И не смей возвращаться с подобными просьбами. Никогда.

Кирши повиновался. Как и всегда. Как бы он ни хотел и ни сопротивлялся.

Атли закрыл глаза. Больше всего на свете сейчас он желал вернуться в детство, в тот момент, когда они с Кирши встретились. Возможно, всё могло сложиться иначе.

Атли очень хорошо помнил тот день. Стоял холодный снежный декабрь. Принцу Атли едва исполнилось десять, когда они с отцом приехали в Белый Град – когда-то столицу Мёртвых Земель, а теперь – провинцию Северных. Это был визит вежливости к местному графу.

Граф Роан I встретил королевскую семью Северных Земель с распростёртыми объятиями. Отец Атли, Король Вегейр, надеялся обсудить торговые соглашения, а мальчику вся поездка казалась развлечением. Поэтому он очень удивился, когда ему запретили покидать поместье, раскинувшееся посреди заснеженной тайги. Но если что-то запрещают, значит, именно это и надо сделать. Маленький принц решил сбежать, чтобы исследовать окружающий поместье лес.

Стражу всегда было просто обмануть, Атли не сомневался, что побег не доставит ему особых хлопот. Так и вышло. Мальчик без труда прошёл мимо задремавшего стражника и перелез через забор на заднем дворе.

Лес поражал. Атли привык к засыпанным снегом хвойным деревьям, но здесь всё было по-другому. Огромные, невиданно высокие сосны тянулись верхушками в небеса, и маленький Атли не сомневался, что они царапают своими верхушками облака. Вокруг стояла звенящая тишина, не было слышно перешёптывания животных и птиц. Снег лежал гладким мохнатым ковром, без единой неровности или тёмного пятнышка. Только редкие солнечные блики пробивались сквозь густую хвою и мелькали то тут, то там.

Атли понял, почему эти земли когда-то назывались Мёртвыми. Мальчику казалось, что он попал в другой, потусторонний мир, где не ступала нога живого существа. И Атли – первый и единственный, кому позволено созерцать эту серебряную красоту.

Сказка рассеялась мгновенно, стоило только хрустнуть маленькой веточке где-то вдалеке. За хрустом последовал одиночный собачий лай, переросший в громкое многоголосье.

Атли огляделся. Охота! Но зачем, если невооружённым глазом видно, что тут нет ни единого зверя? Но не успел Атли толком задаться этим вопросом, как увидел среди деревьев тёмную маленькую фигурку, бегущую в его направлении. Он различил в ней мальчика в чёрной изорванной сорочке. За ним гналась целая свора охотничьих собак, а за ними следовали всадники. Атли сумел расслышать гиканье, смех, крики и лошадиное ржание.

Темноволосый израненный мальчишка упал в снег у его ног. Примчались собаки и застыли в нерешительности, затем появились всадники – сыновья графа.

– Да тут ещё зверёныш! – один из всадников навел на Атли лук и натянул тетиву.

Атли зарычал, заслоняя собой лежащего на земле беглеца.

– Погоди! – вскрикнул другой всадник. – Это, кажется, сын короля! Принц Атли, это вы?

– Оставьте его! – закричал Атли. – Как вы смеете охотиться на людей?! Он под королевской защитой!

Кирши проспал три дня. Вегейр так удивился находке сына, что даже не стал ругать за побег. Атли показалось, что он даже обрадовался, – король согласился забрать найдёныша с собой в Северные Земли. Причину, по которой на лице отца тогда гуляла такая радостная улыбка, Атли понял позже, гораздо позже.

Тёмных не видели уже много веков – большинство истребили, остальные научились хорошо скрываться, а тут – такая удача! Вегейр не мог отказаться от шанса использовать силу Тёмного, обязанного жизнью королевскому сыну. К тому же на оборотней его сила не действовала – только на людей.

Но король ошибся: даже ребёнком Кирши был не из тех, кто способен подчиняться.

Кирши был молчалив и замкнут. О том, что случилось тогда в лесу и кто его родители, он никогда не говорил. Лишь с годами Атли узнал – уже от отца – что так в этих краях истребляли Тёмных. Убивали взрослых и травили детей – всю семью, если кто-то из её членов был достаточно неосторожен, чтобы оступиться и позволить людям узнать о своей сущности. И король был уверен: Кирши последний в своём роде. Тогда Атли впервые испытал отвращение к отцу – с этого начались их разногласия.

Первое время Атли пытался разговорить Кирши. Сам дал ему это имя, потому что мальчик упорно не раскрывал своего. Но скоро Кирши начал понемногу оттаивать, идти на контакт. Через два месяца он заговорил. Через четыре – стал выходить из своей комнаты. Через год – следовать за Атли тенью. Через два – король приказал ему принести Клятву Верности и усердно тренироваться, чтобы стать телохранителем принца.

Для Атли Кирши стал самым близким другом, для Кирши Атли был единственной связью с внешним миром, не считая воинов-наставников, учивших мальчика защищать принца и убивать врагов.

Когда Кирши исполнилось восемнадцать, он попросил у Атли разрешения уйти. И Атли его отпустил.

Он не видел Кирши долгих четыре года, не знал ничего о том, где он и собирается ли возвращаться. Оказалось, не собирался.

Они случайно встретились снова три года назад на востоке Вольского Царства. Атли возвращался в Даргород после задания Совета и услышал крики, доносящиеся из леса. Там он и нашёл Кирши, израненного, полуживого, с окровавленным мечом в руках, среди десятка трупов.

Кирши тяжело дышал и напоминал дикого зверя, логово которого осмелились потревожить. Он стоял на коленях у тела мёртвого юноши и будто закрывал его собой. Кирши был серьёзно ранен и, возможно, погиб бы, если бы Атли вовремя его не нашёл. Снова.

И опять Кирши проспал три дня. И когда он – зашитый и перевязанный – наконец пришёл в себя, долго смотрел в стену и отказывался от еды.

А еще через три дня Атли впервые увидел, как Кирши плачет.

«Ты должен был дать мне умереть», – сказал он.

«Никогда», – ответил Атли.