13 · Тайные желания

Лучезар не знал, сколько он бродил в тумане с тех пор, как таинственная женщина покинула его. Сначала он шёл, надеясь, что рано или поздно туман рассеется и приведёт его куда-нибудь. Но довольно скоро понял, что это невозможно. Он сел на землю, полагая, что должен чувствовать усталость, но усталости не было. Ничего не было. Лучезар приложил руку к груди. Сердце его не билось.

– Зачем ты мучаешь меня? – крикнул Лучезар в пространство. – Я знаю, это твоих рук дело! Отпусти меня к отцу!

– Бедное дитя, – женщина появилась за спиной и положила руки ему на плечи. – Это твой отец не отпускает тебя. Будит, мучает. Твоя душа уже так изранена, что воспоминания почти стёрлись. И мы снова и снова повторяем этот разговор.

– Неправда! – Лучезар вскочил на ноги. – Я всё помню! Мое имя Лучезар, мне пятнадцать лет, мой отец – великий чародей Белогор! И он точно задаст тебе жару, когда придёт за мной!

– Это всё, что осталось? – спросила она.

– Нет! – с вызовом бросил Лучезар и набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, но с ужасом осознал, что… это всё, что осталось.

Женщина грустно улыбнулась и протянула ему руку.

– Пойдём, Белогор снова зовёт тебя.

* * *

На рассвете Атли уже стоял у дверей Звёздной Башни и собирался с духом. Огромные двери – в несколько раз выше человеческого роста – заставляли чувствовать себя маленьким и никчёмным. На левой створке было высечено солнце со страшными, невидящими глазами и ртом, застывшим в блаженной полуулыбке. Такая же улыбка была у полумесяца на правой створке, а вот единственный глаз его был закрыт. Он откроется, как только сядет солнце.

Атли потёр шею и выдохнул. Тянуть дальше не было смысла. Чем быстрее он пообщается с Советом, тем скорее сможет вернуться к работе.

– Атли, сын Великого Волка прибыл по просьбе Драгана, – сказал он и расправил плечи. Спина тут же заныла, а голова загудела – наступала расплата за бессонную ночь.

Двери дрогнули и медленно и бесшумно открылись, пропуская гостя в тёмный коридор. По спине пробежали противные мурашки, и Атли, сжав кулаки, переступил порог.

Звёздная Башня не просто так носила своё название. Она насквозь была пронизана чарами иллюзий. Коридор был соткан из ночного неба. Звёзды искрились и переливались на стенах и под потолком, освещая путь. То тут, то там они срывались с иллюзорного небосклона, оставляя за собой яркие белые росчерки.

Атли подобные уловки заставляли нервничать. Он привык полагаться на свои обострённые чувства. Годы непрерывных упражнений научили распознавать тонкие запахи и едва уловимые звуки, а острое зрение всегда было его опорой. Но иллюзии… Атли поморщился от запахов летнего леса, о котором ненароком подумал, вспоминая занятия с отцом. Никакого леса в коридоре, разумеется, не было: даже запахи были навеяны чарами. Иллюзии сбивали с толку, лгали, сводили с ума. Они не вызывали у Атли ничего, кроме страха и желания сбежать. Он не видел красоты необъятного звёздного неба, он видел угрозу.

Коридор привёл его в большой зал, тоже сотканный из иллюзий. Белый мраморный пол устилали живые цветы, розовые кусты и виноградные лозы взбирались по стенам и оплетали чаши фонтанов. Пахло морем. Под потолком носились ненастоящие ласточки и ловили ненастоящих бабочек. Посреди зала стоял большой круглый стол с десятью стульями, но заняты были только три.

Драгана и Ярославу Атли увидеть ожидал, но до последнего надеялся, что Говена не пригласят.

Ярослава заметила Атли первой и поднялась на ноги. Височные кольца на бритой голове зазвенели, а золотые глаза недружелюбно сверкнули.

– Почему Гвардия не оповестила Совет… – загромыхала она.

– Яра, Яра, не нужно, – перебил Драган и положил руку ей на плечо, призывая сесть. – Я уверен, Атли нам всё объяснит.

Атли не хотел ничего объяснять. Он вообще не желал здесь находиться. У него были дела поважнее.

– Атли, мальчик мой, – заговорил Говен, а у Атли свело зубы от его ласкового голоса. – Помнится, когда я рекомендовал тебя на замену Беремиру, как своего племянника, мы обговаривали некоторые условия…

Атли его практически не слушал. Смотрел, как шевелятся его пухлые розовые губы под пышными русыми усами, и в очередной раз удивлялся, насколько Говен не похож на царя Радомира, хотя и был его единокровным братом по отцу. Низкий и круглый, как шар, он напоминал добродушного сытого кота. Маленькие серые глаза смотрели с искренней заботой и жалостью. Только Атли знал: взгляд этот так же обманчив, как и другие прекрасные иллюзии Звёздной Башни.

– Ты должен был стать связующим звеном между Советом Чародеев и Вольской Гвардией, – продолжал Говен. – Улучшить наши… гхм… сложные взаимоотношения, наладить доверие, так сказать. Но отчего-то ты скрыл от нас известия о смерти Беремира, не доложил о смерти Миры…

– Я обещал, что буду честно выполнять свой долг перед Гвардией, – отрезал Атли. – И присягал на верность я Гвардии. Не Совету.

Говен побагровел. Драган же улыбнулся и примирительно поднял руки.

– Кажется, произошло недопонимание, – сказал он. – Говен хотел сказать, что со стороны Гвардии было бы любезно и правильно предупредить Совет о возможной опасности. Если нашим чародеям что-то угрожает, а Гвардия это скрыла… Мы беспокоимся о наших людях, вот и всё.

– Нет оснований полагать, что Совету грозит опасность, – Атли старался говорить спокойно. – Думаю, цель убийцы – командиры Гвардии…

Атли замолчал. Кто-то хочет обезглавить Гвардию. Кто-то, кому, возможно, очень не нравилась её независимость и беспристрастность. Кто-то, кого знал каждый из убитых. Атли бросил быстрый взгляд на Драгана, и вдоль позвоночника пробежал липкий холодок.

Драган поднялся из-за стола, подошёл к фонтану и взмахнул рукой. На ладони его появился кубок, точно такой же, что царь вручил Аргораду и капитанам. Вода в фонтане стала золотой, в воздухе запахло мёдом. Драган наполнил сосуд, сделал глоток и стал любоваться тем, как свет играет в гранях драгоценных камней на стенках кубка.

– Кто же теперь возглавит Вольскую Гвардию? – задумчиво проговорил он, ни к кому не обращаясь.

– Мы с Белавой обговорим этот вопрос и оповестим вас, когда примем решение, – осторожно сказал Атли, внимательно следя за каждым движением Драгана.

– Слышала, что Белава сбежала, – Ярослава брезгливо скривилась. – Интересы Гвардии её явно волнуют мало. Её волнует только веселье. Как и всегда.

Атли хотел выступить в защиту Белавы, но Драган его опередил.

– Думаю, она просто напугана, – сказал он с лёгкой грустью в голосе. – Как и все мы. Потерять ближайших боевых друзей, так скоро и так… легко. Не удивлён, что она пытается спрятаться от горя и ужаса в вине и любви.

– Нам и царю нужны Соколы, – подал голос Говен. – Для защиты. Пока вы не схватите убийцу. Если ты окажешься не прав и опасность угрожает Совету, если пострадает кто-то из чародеев или сам царь, нас всех ждёт крах.

– Соколы будут охранять Белаву, – возразил Атли. – Моих Воронов слишком мало, и если Белава будет следующей…

– У Гвардии есть правила, – мягко прервал его Драган. – В случае подобной угрозы Соколы должны охранять царя и Совет – основу и опору Вольского Царства.

– В Звёздной Башне вы в безопасности. Сюда никто не может попасть без вашего приглашения. Если, конечно, в этом не замешан кто-то из ваших.

– Осторожнее, мальчик, – в голосе Говена прозвучала угроза. – Опасно кидаться подобными обвинениями в этих стенах.

– Зачем же вам Соколы, если вы сидите тут, в безопасности? – Атли бросил на Говена гневный взгляд.

– За тем, что есть правила, – повторил Говен слова Драгана. – Не ты ли говорил, что присягал Гвардии? Или, может, дело пахнет изменой?

Атли стиснул зубы. Он не был готов отстаивать Гвардию перед Советом, не был готов стоять здесь вместо Аргорада, он просто не знал, что делать. Но он понимал, что они делают. Даже если Драган и остальные не причастны к смерти Всадников, они не упустят шанса помочь убийце избавить Гвардию от последней уцелевшей головы. Забрать себе Соколов, чтобы Белаву было некому защитить. И если Атли встанет у них на пути, его объявят изменником. Его, принца другой страны, который наверняка преследует свою выгоду в этой ситуации. Говен не посмотрит на то, что они родственники. И царь тоже не посмотрит.

– Хорошо, забирайте Соколов, – процедил Атли и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь.

* * *

Василиса лежала в кровати и смотрела в потолок, не зная, что делать. Чародей, который умеет открывать порталы. Разве что Беремиру такие чары были под силу, да нескольким чародеям из Совета.

Василиса попыталась вспомнить всё, что знала об этой магии. Знала она немного. Никогда даже не думала всерьёз изучать это искусство. Сложно, опасно, практически невозможно. Но одно она помнила – порталы можно открывать только туда, где ты уже бывал. Нужно чётко представлять место, чтобы не оказаться замурованным в стену и не навернуться с обрыва. Значит, убийца заходил в кабинет Аргорада, причём не единожды, раз сумел запомнить его в деталях. Но – Василиса перевернулась на бок – эта информация ей ничего не давала.

Сильный чародей, которого знал Аргорад. Похоже, знала и Мира. Возможно, и Беремир тоже. Все они подпустили его к себе. Достаточно близко, чтобы убийца сумел нанести удар. А Аргорад ещё и считал его погибшим. Василиса потёрла лицо руками – это мог быть кто угодно.

Сидеть сложа руки чародейка не собиралась. Осталась Белава. Она ещё жива и… Что – «и»? Василиса сможет её защитить? Очень вряд ли. Но и оставаться в стороне она не могла. Убийца наставника рядом. Она точно знала, где он будет.

«Я должна сделать всё, что смогу, – Василиса спрыгнула с постели и принялась одеваться. – Хотя бы просто взглянуть этому ублюдку в глаза».

Нужно узнать, как добраться до Белавы. Василиса схватилась за ручку двери – можно обратиться к Атли. Нет. Чародейка разжала пальцы. Он не отпустит её. Тогда к Кирши. При мысли о нём Василису накрыло волной стыда.

«Боги, я правда предложила ему остаться?» – Василиса застонала от жгучего клубка стыда в груди. Сглотнула подступивший к горлу ком – сейчас не время. Это всё неважно. Нужно торопиться. Вот только она не знала, где искать Кирши. В крыле Воронов сотни комнат, и Василиса понятия не имела, как отыскать нужную.

В дверь постучали. Очень громко.

– Всем Воронам собраться во внутреннем дворе! Немедленно!

* * *

Василиса встала в строй одной из последних, на ходу застёгивая кафтан. Во дворе собрались десятка два Воронов – все, у кого не было действующих заданий. В первом ряду Василиса заметила Кирши. Далеко…

Вышел Атли. Василисе показалось, что он сильно похудел, под глазами легли глубокие тени, сами глаза потемнели, и в них читалась решимость.

– Мы столкнулись с врагом там, где совершенно не ждали нападения, – обратился к Воронам капитан. – Враг пробрался в самое сердце гарнизона и лишил жизни наших командиров. Мы должны ответить! Сохранить то, что осталось, и уничтожить угрозу.

Атли сделал паузу и обвёл взглядом строй.

– Ваша задача – защитить капитана Журавлей Белаву Сияющую. Если понадобится, ценой своей жизни. Мы не знаем, чего добивается враг. Знаем только, что он отнимает у убитых магию. Очевидно, это часть чего-то большего, какого-то замысла. Что бы это ни был за план – мы не должны допустить его воплощения в жизнь.

* * *

К хоромам Белавы, затерянным среди дремучего леса, вела одна-единственная дорога. Она змеёй петляла среди деревьев и упиралась в высокие дубовые ворота.

К дому доехали десять Воронов во главе с Атли. Остальные остались охранять гарнизон: воспитанников и Журавлей.

Расписной терем стремился уколоть небо башенкой с флюгером в виде журавля. Светло-зелёная крыша выделялась на фоне тёмной шапки леса. Деревянные стены опоясывал красный орнамент с цветами и птицами, он же украшал окна и балкон на втором этаже.

– Кирши, Василиса, вы со мной. Остальные, занять посты во внутреннем дворе! – скомандовал Атли и направился к дверям терема.

– Так тихо, – пробормотала чародейка. – Совсем нет стражи.

– Других стража не уберегла, – отозвался Атли.

– А мы убережём? – спросила Василиса.

– А ты разве не для этого приехала? – с иронией спросил Кирши.

Василиса не ответила. Она начинала нервничать – решимости в дороге поубавилось. Она понимала, что даже десяток Воронов не справится с таинственным чародеем. И уж тем более она. Возомнила себя боевой чародейкой, хотя опыта боя с гулькин нос. Василиса опустила взгляд. Рубин в перстне на большом пальце тускло блестел, а сам перстень стал ужасно тяжёлым. Казалось, ещё немного – и соскользнёт с руки. Василиса покрутила перстень, убедившись, что сидит он крепко. Вытерла рукавом камень, и тот засиял немного ярче. Вот бы и в жизни всё было так просто.

За этими мрачными мыслями Василиса не заметила, как оказалась в светлице, где их встретила румяная служанка. Она поклонилась и попросила следовать за ней в трапезную.

Вместо привычной трапезной в хоромах Белавы была просторная комната, устланная коврами и подушками, посреди которых стояли низкие столы из красного дерева. На подушках сидели и лежали люди. Они пили, смеялись и веселились под звуки гуслей, которые играли сами по себе. Столы ломились от яств, а слуги то и дело подносили всё новые и новые блюда.

Белава полулежала на подушках и пила вино, увлечённо беседуя с гостями. Заметив Воронов, она расплылась в улыбке.

– Какие гости! Проходите, садитесь, сладкие мои, – Капитан Журавлей отсалютовала кубком. – Садитесь-садитесь, угощайтесь!

Атли покачал головой.

– Мы хотели бы обсудить детали…

Белава отмахнулась.

– Ничего не хочу слышать! Сначала обед, потом – может быть – дела.

– Но…

– Атли, мальчик мой, не перечь старшим, – цыкнула Белава. – Ты же меня знаешь. Можешь даже не пытаться.

Атли вздохнул и сел на свободное место. Василиса и Кирши последовали его примеру. Слуги тут же наполнили их кубки ароматным вином.

– За вновь пришедших! – Белава подняла кубок.

– Ура! – поддержали гости и осушили кубки.

Василиса тоже пригубила вино. Удивительно сладкое, с терпким ароматом трав, оно обволакивало горло и мгновенно согревало сердце, заставляя хотеть ещё. Ещё и ещё, осушить кубок до дна и схватиться за следующий, лишь бы не расставаться с прекрасным вкусом. Василиса будто попробовала лето: налитые спелостью вишни, тягучий запах липы, бесконечные ромашковые поля, дикие костры и сладкие поцелуи.

Чародейка тряхнула головой, сбрасывая внезапное наваждение, и отставила кубок в сторону. Какое необычное вино.

Гусли начали новую мелодию, и гости пустились в пляс. Белава не осталась в стороне. Полы её зелёного сарафана разлетались, демонстрируя стройные белые ноги. Она обнималась с гостями, целовалась в щёки и хохотала, когда кто-то из них пытался поцеловать её в губы.

Атли скромно сидел рядом на коленях – на восточный манер – Кирши привалился спиной к стене и хмуро изучал комнату, Василиса пыталась найти удобную позу, но у неё постоянно затекали ноги. Происходящее казалось ей странным. Странно веселиться, когда в любой момент твоя жизнь может закончиться. Странно плясать, будто никто не убил твоих друзей и товарищей, перерезав им глотки. Странно смеяться, будто ничего страшного не происходит.

Скоро в комнате стало душно. Запах вина смешивался с запахом разгорячённых тел. Голова кружилась, и хотелось на воздух.

Атли сидел смирно и терпеливо ждал окончания празднества. Кирши развалился на подушках и, кажется, заснул.

Ближе к вечеру Белава наконец решила обсудить дела. Упала на подушки рядом с Атли, пытаясь отдышаться после танцев.

– И что мы такие серьёзные, будто кто-то умер?

Атли вежливо улыбнулся.

– В моём распоряжении десять Воронов…

– Вороны? Значит, всех Соколов потребовали себе трусы из Совета? – Белава закинула в рот виноград.

Атли кивнул. Белава закатила глаза.

– Как это на них похоже. Убивать собираются меня, а охранять мы будем Совет.

– Так или иначе, что есть, то есть, – ответил Атли. – Мы будем дежурить…

– Я хочу, чтобы ты или Кирши каждую ночь оставались в моей спальне, – Белава пригубила вино. – Вы можете сами решить, в каком порядке.

Атли, успевший поднести кубок ко рту, поперхнулся.

– Не уверен, что это необходимо…

– А я уверена, – перебила его Белава. – Слышала, что убийца чуть ли не сквозь стены проходит. Если так, то какой прок от вас за дверью? Кто-то должен охранять мой сон.

Белава сверкнула взглядом в сторону Кирши. Тот разлепил глаза, но ничего не сказал.

– Не переживайте, со мной не будет скучно, – проворковала она и снова прильнула к кубку, всё ещё не сводя глаз с Тёмного. – Что думаешь, Кирши? Спишь на моём празднике? Может, ночью будешь веселее?

Василисе не нравился этот взгляд. Было в нём что-то… плотоядное. Словно смотрела Белава не на человека, а на сочный кусок мяса.

– Уверен, так и будет, – криво улыбнулся Кирши, а Василису неприятно кольнуло под рёбра.

Погодите, она что, ревнует? Этого ещё не хватало.

– Думаю, и я могла бы охранять твой сон… – начала было Василиса.

Белава бросила на неё снисходительный взгляд и не позволила договорить:

– Прошу прощения, душечка, но сегодня в спальне я предпочитаю видеть мужчин.

Василиса прикусила язык, чувствуя, что краснеет. Вот же высокомерная ведьма!

– Ты не выглядишь напуганной, – заметил Кирши, синие глаза его были прищурены.

Белава кокетливо рассмеялась, запрокинув голову.

– Годы научили меня сохранять спокойствие, – ответила она. – Вино прекрасно снимает тревогу. И, признаться честно, не думаю, что вы сумеете меня защитить. Но, я надеюсь, подарите некоторое удовольствие.

Она пробежалась пальцами по ноге Кирши и рассмеялась.

– Знаете!.. – Василиса вскочила с места. Она больше не могла слушать воркующий голос Белавы. – Я… Пожалуй, пойду проверю, всё ли спокойно во дворе.

Чародейка стрелой вылетела из трапезной под звонкий смех Белавы. Боги, эта женщина! Василиса мчалась по коридору в сторону двери. Ей нужны Вороны для защиты или для того, чтобы ночами ублажать старое тело?

Василиса выскочила на улицу. Начинал моросить дождь, но чародейку это не смутило. Она, уносимая мыслями, отправилась к заднему двору.

«Это в тебе говорит праведный гнев или ревность?» – поинтересовался противный внутренний голосок.

«Это негодование! Они Вороны, а не мальчики для утех! – ответила самой себе Василиса, но поняла, что не до конца честна. – Ну, может быть, я и ревную самую малость…»

«Кирши или Атли?» – не унимался язвительный голосок.

«А это имеет значение?»

«Тебе виднее».

Прекрасно, теперь она пришла в тупик даже при разговоре сама с собой. Василиса упала на влажную скамейку под высокой старой ивой. Задний двор оказался небольшим садом с прудом, ивами и яблонями. Отсюда прекрасно просматривались лес и дом. У ограждения чародейка заметила нескольких Воронов.

«Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться», – снова этот голос.

«Сейчас не время», – одёрнула себя Василиса.

«А когда будет время? Сердцу не прикажешь. Согласись, Кирши такой притягательный. Вся эта таинственность, невозмутимость, скрытая сила… Атли тоже хорош. Добр и заботлив, так и хочется согреться в его объятиях. Я бы и сам не знал, кого выбрать…»

Василиса замерла, широко распахнув глаза. «Сам»? «Не знал»? Только сейчас она осознала, что всё это время её внутренний голос звучал чертовски знакомо.

– Тирг? – робко позвала чародейка.

«Чубась, как я прокололся!» – отозвался голос.

– Вылезай из моей головы! – прорычала Василиса.

«Вот ещё! Тут так занимательно! Я считаю, ты должна выбрать Атли. Он…»

Василиса зажмурилась, выставляя ментальную защиту. Мешочек на груди, в котором сидел домовой, нагрелся. Запахло палёным деревом. Тирг недовольно ойкнул и утих. Вот засранец! Но всё же – Василиса вздохнула с облегчением – с ним всё в порядке.

– Сиди тихо, – проворчала Василиса, прикладывая руку к груди.

– С кем это ты разговариваешь? – в поле зрения появился Кирши. Вид у него был заинтересованный. Прищуренные глаза с любопытством глядели на чародейку.

– Сама с собой, – Василиса отдёрнула руку от амулета. – А ты что здесь делаешь?

– Не выношу общества знатных особ, – Кирши присел рядом и лукаво улыбнулся. – Решил помочь тебе с проверкой, но похоже, это был просто предлог, чтобы сбежать.

– Нет, – соврала Василиса.

– Значит, ты уже всё проверила?

– Решили, кто будет спать с Белавой этой ночью? – проигнорировала вопрос Василиса.

– Ты бы кого выбрала? – ответил вопросом на вопрос Кирши.

– На месте Белавы?

– На своём месте, – усмехнулся Кирши.

– Никого, – с вызовом в голосе ответила Василиса.

– Неужто никто из нас тебе не по нраву? – спросил Кирши. Синие глаза обожгли чародейку. – Вчера ты говорила другое.

– Не по нраву, – соврала она, и сердце пропустило удар.

Несколько секунд Кирши испытующе смотрел на Василису.

– Как спалось сегодня? – вдруг спросил он.

Василиса, не ожидавшая такой резкой смены темы, растерялась.

– Н-нормально. А что?

Кирши кивнул и посмотрел куда-то вдаль.

– Ничего. Я рад.

Несколько минут они сидели в тишине. Дождь усиливался, но, казалось, никого из них это не беспокоило.

– Сегодня с Белавой останется Атли, – нарушил тишину Кирши. – Ты будешь патрулировать первой. Я заступлю в три ночи. Держи, я не видел у тебя оружия. Может пригодиться.

Кирши протянул Василисе длинный серебряный кинжал в кожаных ножнах.

– Но у меня есть свой! – Василиса потянулась к сапогу, но заметила, что ножа в нём нет. Чародейка с досадой зажмурилась и шумно выдохнула. Похоже, она умудрилась забыть его в комнате. – Чубась…

– Вот и я о том же, – усмехнулся Кирши, продолжая держать кинжал.

Василиса смущённо отвела взгляд, чувствуя себя невероятно глупо, и протянула руку. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Василиса ощутила, как участилось сердцебиение. Сейчас не время думать о своих желаниях!

– Спасибо, – чародейка повязала ножны на пояс, старательно изображая равнодушие.

– У тебя щёки красные, ты не заболела? – с серьёзным лицом поинтересовался Кирши.

– Н-нет! – Василиса замахала руками. – Просто в комнате было душно.

– Пойдём в дом. Не хватало ещё промокнуть и подхватить простуду, – Кирши взял чародейку за руку и потянул за собой.

Василиса запаниковала, ладонь вспыхнула огнём. В прямом смысле! Кирши с криком отдёрнул руку.

– Извини! – воскликнула Василиса, изо всех сил тряся рукой, стараясь сбить пламя.

– Ты точно здорова? – синие глаза смотрели с подозрением. – Отдохни-ка этой ночью.

– Всё в порядке! – запротестовала чародейка. – Твоя рука…

– Пройдёт, – Кирши недовольно посмотрел на руку. Ладонь слегка покраснела. Но, кажется, ничего серьёзного. – Пойдём скорее. Сейчас начнётся ливень.

И правда. Едва они оказались под крышей, небеса рухнули.

* * *

Ночь началась спокойно. Василиса бродила в тишине коридоров спящего терема, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в каждый шорох. А ровно в три ночи, как и обещал, на смену пришёл Кирши, и чародейка с чувством выполненного долга отправилась спать.

Василиса долго не могла заснуть. Вертелась с боку на бок в постели и сгорала от стыда из-за собственных мыслей. Слишком откровенных, слишком смелых, слишком волнующих.

Ночью люди начинают мыслить иначе. Совсем не как днём. Затуманенный усталостью мозг отпускает поводья самоконтроля, предрассудков и навязанных обществом приличий. Ночью человек становится откровеннее с миром и с самим собой. Вот почему ночные разговоры обычно самые искренние, страстные, незабываемые.

Ночью мы будто можем позволить себе больше, признаться в том, о чём днём не позволяли себе даже подумать, отдаться чувствам, которые старательно прятали ото всех, наконец поддаться своим желаниям.

Василиса лежала в кровати и чувствовала, как внутри просыпается и набирает силу странное, необъяснимое желание, как путаются, сталкиваясь друг с другом, тайные мысли, а перед внутренним взором возникают, вытесняя всё остальное, пронзительные синие глаза.

Василиса застонала, перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку, стараясь отогнать наваждение. Но оно не отступало, заволакивало разум хмельным туманом и разносило по телу дрожащее тепло, какое бывает от крепкого вина.

Василиса втягивала носом воздух, и ей чудился запах кожи Кирши, который она чувствовала, когда просила его остаться на ночь. Когда стояла к нему так близко, что не могла бы точно сказать, где заканчивается её тело и начинается он. Василиса вспоминала, как сильные руки скользили по её спине, и щёки её пылали, а сердце жгло грудь.

Она бы всё отдала, чтобы вновь оказаться к нему так же близко и на этот раз не отпустить.

На мгновение Василиса даже была готова выскочить из постели, отыскать Кирши в тёмных коридорах терема и… Она зажмурилась и пальцами вцепилась в простыню, чтобы удержаться на месте.

Происходило что-то странное, неправильное, безумное, но Василиса никак не могла ухватиться за эту мысль, одолеваемая сладостными видениями и мучительным желанием близости.

Вскоре она всё же сумела задремать, и в беспокойном сне до самого утра Тёмный не отпускал её из своей власти.

* * *

Атли заметно нервничал. Белава уверенно шла в сторону спальни, а он уныло плёлся следом. Он хорошо знал Белаву и ожидал подобного расклада. Уступать ей Атли не собирался, но всё же не был до конца уверен в намерениях Белавы. Возможно, она напугана настолько, что ей нужен верный пёс у кровати.

«Белава Сияющая всегда берёт то, что хочет. Или кого хочет». Так про неё говорили, и это – Атли не сомневался – была чистейшая правда.

Белава вошла в свои покои, у входа в которые дежурили двое Воронов. Атли прошёл следом и остановился в нерешительности.

Большую часть комнаты занимала огромная кровать с десятками подушек самых разных форм и размеров. На кровати могли спокойно уместиться пять, а то и шесть человек. Остальное пространство было уставлено цветами в крупных глиняных горшках. Белые и нежно-розовые бутоны контрастировали с небесно-голубыми стенами, создавая ощущение прекрасного убежища в райском саду.

– Кровать всего одна, так что спать нам придётся вместе, – проворковала Белава и прилегла на подушки.

Атли смущённо кашлянул.

– Боюсь, моя работа не потерпит сна, – ответил он. – Я не могу подвергнуть твою жизнь опасности.

Белава коварно улыбнулась.

– Что ж, не спать на этой кровати я люблю даже больше, – чародейка похлопала по покрывалу, не отрывая глаз от Атли.

Атли остался неподвижен. Тогда Белава грациозно встала с кровати и подошла к Атли почти вплотную. Он отступил на полшага.

– Я понимаю, что ты напугана и таким образом пытаешься…

– Не будь занудой, – цокнула языком Белава, толкнула Атли в грудь и навалилась всем весом.

Атли, не ожидавший такого поворота, потерял равновесие и упал на кровать. Белава хищно нависла над ним и прижалась бёдрами.

– Прошу, слезь с меня, – Атли всё ещё был безукоризненно вежлив. – В таком положении я не смогу тебя защитить.

Белава нахмурилась.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она, сползая с Атли.

Тот с облегчением выдохнул.

– Ты же пил за обедом заговорённое вино, – Белава задумчиво постукивала пальцами по одеялу. – Я сама видела! Специально попросила слуг налить тебе побольше.

– Ты – что?! – Атли резко сел.

– Заговорённое вино, – повторила Белава, словно это было нечто само собой разумеющееся. – Я великолепна в любовных зельях, и ты должен уже сгорать от страсти, но вместо этого…

Белава смерила Атли недовольным взглядом.

– Ты точно не сгораешь от страсти.

– Ты дала мне приворотное зелье?! – Атли не мог поверить своим ушам. – Это же запрещено законом!

Белава фыркнула, отмахиваясь.

– Любовное, остолоп, а не приворотное. Оно не должно было сделать тебя моим рабом до конца дней. Всего лишь на пару часов разбудить в тебе жуткое желание заняться любовью. Но что-то пошло не так.

– Всё пошло не так! – воскликнул Атли. – Это же почти насилие! А Кирши и Василиса?

– И им тоже, – кивнула Белава. – Всё должно было сработать. Если только…

– Это безответственно, – Атли поднялся с постели и одёрнул кафтан. – Когда ты укатила за город и устроила праздник, я смолчал, но спаивать меня и моих людей зельем? Это переходит всякие границы.

– Брось, Атли, – Белава махнула рукой, словно речь шла о сущих пустяках. – Мы оба знаем, что вам меня не спасти, не с тем жалким количеством Воронов, что ты притащил. Самой мне тоже не выстоять. Я всегда была самой слабой из Всадников, и если уж они погибли, то мне и рассчитывать не на что, – она горько усмехнулась. – Я просто хочу повеселиться напоследок.

Атли молчал. Он не хотел признавать её правоту, но что-то в нём стремилось с ней согласиться, принять поражение ещё до начала битвы, склонить голову перед неведомой силой, которая – он знал – была страшнее и разрушительнее той, что он мог противопоставить. И Белава тоже это знала.

Но нет – Атли отвернулся и сжал кулаки, – он не собирался так легко сдаваться. И если ему предстоит умереть, защищая Белаву, он встретит смерть с высоко поднятой головой.

Белава тем временем оценивающе взглянула на Атли, возвращаясь к теме, что интересовала её больше рассуждений о скорой смерти.

– Ты не интересуешься женщинами? – протянула она.

– Прости?

– Если бы тебе нравились женщины, то и я бы понравилась. Так зелье работает. А не сработало оно, потому что тебе не нравятся женщины.

– Может, мне просто не нравишься ты? – осторожно предположил Атли.

– Ты меня совсем не слушаешь? – Белава опрокинулась на спину, потревожив гору подушек. А потом перевернулась на бок и внимательно посмотрела Атли в глаза. – Или просто не хочешь признавать, что я права?

Атли молчал.

– Мальчик мой, тут совершенно нечего стесняться. – Белава легонько коснулась руки Атли. И впервые он заметил, что эта прекрасная дева гораздо старше, чем хочет казаться. В её глазах плескался океан мудрости, которую Белава отчего-то предпочитала скрывать за маской легкомыслия. – Мы такие, какие есть. И это делает нас прекрасными.

– Дело не в стеснении, – покачал головой Атли.

– Дело в неразделённой любви, – понимающе улыбнулась Белава.

– Как ты…?

– Поживёшь с моё, тоже будешь подмечать мелочи. – Белава встала с постели, взмахнула рукой, и откуда ни возьмись перед ней появился круглый столик, а на нём – пузатый самовар, две чашки, тарелка с пирожными и пряниками.

Белава наполнила одну из чашек горячим чаем.

– То, как помутнел твой взгляд, как поникли плечи, как незаметно ты вздохнул. Что это, если не печальная любовь? – Белава протянула Атли чашку с ароматным напитком. Добавила с усмешкой: – Этот без всяких зелий. С ромашкой.

Чашка обжигала руки, а её содержимое – язык, но Атли не отрывался от чая. Если б мог – забрался бы в чашку целиком, чтобы спрятаться от проницательного взгляда этой женщины.

Белава села на стул, который наколдовала следом за столом, наполнила вторую чашку и неторопливо потягивала чай, прикусывая пряник.

Комната наполнилась ароматом ромашки, теплом и тишиной. Руки задрожали, поэтому Атли обхватил чашку крепче, жадно поглощая её тепло.

– Он всё равно не полюбит меня, – в итоге сказал Атли, глядя прямо перед собой.

– Ты думаешь, что он не может любить? – вкрадчиво спросила Белава.

– Как?.. Вы что, залезли ко мне в голову? – воскликнул Атли, с подозрением посмотрел на чашку и поспешил отставить её в сторону.

– Атли, мне это не нужно, – устало улыбнулась Белава. – У тебя всё на лбу написано.

Атли поджал губы. Его пугала проницательность Белавы, но он ни разу ни с кем не говорил о своих чувствах и так долго держал их в себе, что просто не мог больше терпеть.

– Так это потому, что он не может любить? – повторила вопрос Белава.

Атли покачал головой.

– Потому что он не может полюбить меня. А я люблю его, сколько себя помню.

– Он знает о твоих чувствах?

– Сомневаюсь, что ему вообще есть до них дело, – пожал плечами Атли.

– Так, может, он просто…

– Нет, – прервал командующую Атли. – Однажды он любил. По-настоящему.

– И что случилось?

– Мальчишка погиб по его вине.