5 · По следам ушедших

Тренировки начались незамедлительно. Атли контролировал их лично. Каждый вечер они с Кирши приходили на площадку отрабатывать техники и схемы боя на воспитанниках-добровольцах. Важно было научиться работать в паре, стать единым живым организмом и понимать друг друга без слов. По крайней мере, так говорил Атли, когда Василиса, забыв обо всём на свете, вырывалась вперёд, чтобы оглушить воспитанника, игравшего роль врага.

– Но он открылся для атаки! – возмущалась Василиса. – Пока Кирши его обходил, я успела ударить. Все в выигрыше.

Воспитанник, поваленный на землю оглушающим заклинанием, тихонько постанывал.

– Но мы так не договаривались, – вздыхал Атли. – Суть этой тактики в том, чтобы ты отвлекала врага, пока Кирши заходит с тыла и уничтожает его.

– Но так же гораздо проще и лучше! – Василиса стояла на своём. – Пока Кирши крадётся к нему со своей зубочисткой, я быстрее сделаю всё сама.

– Это если твой враг – туповатый мальчишка, который даже увернуться от заклинания нормально не может, – заметил Кирши, помогая пареньку подняться на ноги. – В реальном бою всё не так однозначно.

– Мы учим схемы ведения боя, а не набираем очки в личном зачёте, – Атли похлопал Василису по плечу. – Давай ещё разок. На этот раз по схеме.

Василиса фыркнула. Схемы казались ей бесполезными и совершенно неприменимыми в бою. И главное, почти каждая из них предлагала держать Василису подальше от реального сражения. Что это за боевой чародей такой – сплошные фокусы для отвлечения внимания! Беремир не этому её учил.

Но не только глупые схемы заставляли Василису бросаться на врага, игнорируя приказы капитана. «Кирши проще без меня», – думала чародейка.

Иногда в тренировки включался Атли, на личном примере показывая Василисе, что такое работа в команде. Василиса стояла в стороне и злилась, наблюдая за тем, как слаженно работают они с Кирши. Ни слов, ни команд, ни даже взглядов. Они двигались синхронно и чётко. Кирши бился катаной в ножнах, Атли – врукопашную.

Атли рвался вперёд, Кирши следовал тенью, прикрывал слепые зоны, сметая воспитанников-врагов, на которых у Атли не оставалось времени. Так быстро, что Василиса едва успевала следить за их перемещениями.

С мечами и заклинаниями воспитанники бросались в бой смело, но безуспешно – и неизменно оказывались на земле. А Кирши и Атли замирали спиной друг к другу, сосредоточенные и даже не запыхавшиеся.

Иногда бой разыгрывался по другому сценарию. Атли давал короткую команду, и вперёд мчался уже Кирши. Он закрывал напарника от огненных шаров, отбивал запущенные чарами земли камни и принимал на себя основной удар, пока Атли подбирался к врагу вплотную, чтобы сокрушить его.

Идеальная боевая пара. Если бы один из них обладал даром магии, то – Василиса не сомневалась – им не было бы равных. И это злило Василису ещё больше.

– Я докажу, что не зря сюда пришла, – рычала она и переходила в наступление. И снова и снова получала нагоняй от Атли за своеволие.

Проходили дни, недели, но ничего не менялось. Разве что воспитанники стали настолько бояться Василисы и её заклинаний, что выгонять их на площадку Атли приходилось под страхом наказаний. И некоторые, нужно сказать, выбирали наказания.

– Ты так всех воспитанников уделаешь ещё до выпуска, – пошутил Атли после очередной тренировки.

– Значит, хреновые были воспитанники, – заметил Кирши и передал Василисе флягу с водой. – Куда им против нежити, если одну ведьму-недоучку не могут одолеть.

– Это не отменяет того, что вы всё ещё не научились работать в паре, – укоризненно напомнил Атли.

– Может быть, нам с Кирши попробовать больше времени проводить вместе? Узнать друг друга получше? – предложила Василиса.

– Нет, спасибо, – усмехнулся Кирши и отправился прочь с площадки.

А чародейка с досадой поджала губы. Он всегда приходил к самому началу тренировки и исчезал сразу после, не давая Василисе и шанса на сближение. Ну, и как им стать идеальной командой, если Кирши явно этого не хочет?

– Дай ему время, – дружелюбно улыбнулся Атли. – Кирши ещё никогда не работал в паре.

Василиса не хотела никому давать времени, она хотела поскорее покинуть тренировочное поле и приступить к настоящей работе.

В свободное время Василиса гуляла, выезжала на Былинке в ближайшее поле и Даргородский лес, чтобы проветриться, или наблюдала за тренировками других Воронов и воспитанников. Занятия Соколов проходили за закрытыми дверями, и посторонние на них не допускались.

Воронов в гарнизоне было немного – пара десятков тех, кто отдыхал между бесконечными заданиями по истреблению нечисти. Они собирались на площадке небольшими стайками и сражались друг с другом под гиканье и улюлюканье любопытствующих воспитанников. Василиса с завистью наблюдала за тем, как свободно работали в паре чародеи. Никто их не одёргивал, не заставлял держаться подальше от врагов. Они явно делали то, что хотели, и наслаждались этим.

Воспитанники тренировались большими группами под присмотром Воронов-наставников. Чародеи отдельно, воины отдельно. Чародеи отрабатывали стихийные чары, воины – фехтование и рукопашный бой. Скоро они разобьются на пары, а после выпуска рассыпятся по всей стране в поисках нечисти, тревожащей покой людей. Через года лучшие из них заслужат славу, станут Соколами и будут охранять покой Совета и самого царя, подавлять восстания чернокнижников и распутывать страшные и сложные магические преступления. Может, когда-нибудь и Василиса войдёт в их ряды, если, конечно, Атли позволит ей делать на поле хоть что-то стоящее.

* * *

– Да куда ты несёшься? – Кирши резко развернулся и с размаху ударил ножнами чародейку по ногам.

Василиса, бежавшая в атаку на воспитанника и не ожидавшая такой подлости, вскрикнула и рухнула, копнув носом землю. Подбородок и щёку обожгло болью.

– Сдурел?! – закричала чародейка, вскакивая на ноги.

Кирши ткнул Василису пальцем в лоб. Несильно и оттого ещё более обидно.

– Усмири наконец своё раздутое эго и научись держать себя в руках.

– А может, хватит сбрасывать меня со счетов? – Василиса толкнула Кирши в грудь и повернулась к Атли. – Я видела, как тренируются другие Вороны. Никто не заставляет чародеев скучать в тылу.

– Василиса, ты наблюдала за опытными бойцами. Я же предлагаю тебе для начала освоить основные схемы для…

– Для кого? – перебила Василиса. – Чародеек-недоучек? Сельских ведьм? Я способна на большее, чем дешёвые фокусы с воздушными щитами и ослепляющими вспышками.

Кирши закатил глаза.

– Пока что ты даже моих приказов слушаться не способна.

– Так, может, потому что приказы дурацкие?

– Прекратите оба, – строго сказал Атли. – На сегодня хватит.

Василиса стояла, стиснув кулаки, наблюдала за тем, как Кирши быстрым шагом покидает поле, и сгорала от злости. Атли положил руку ей на плечо. Тёплая ладонь подействовала успокаивающе. Злость выцвела, потухла и почти исчезла, оставив вместо себя упрямое раздражение.

– Я понимаю твои чувства и очень хочу, чтобы ты поняла, для чего всё это.

– Для того чтобы держать меня подальше от реального боя, – буркнула Василиса.

– Я переживаю за твою жизнь, это правда, – кивнул Атли. – Возможно, больше, чем мне следовало бы.

Василиса взглянула на Атли и тут же залилась краской, встретившись с его тёплым взглядом.

– Но это не единственная причина, – продолжил он. – Вы с Кирши в ответе за жизни друг друга. Вы зависите друг от друга. Ты вырвешься вперёд и оставишь спину Кирши без защиты. Возможно, ты победишь, а он успеет сориентироваться и перестроиться. Но что, если нет? Сможешь ли ты простить себя, если враг ударит Кирши в спину? Стоит ли момент личного триумфа жизни твоего напарника?

– Этого не случится.

– Это случалось уже сотни раз, просто ещё не с тобой, – Атли похлопал чародейку по плечу и грустно улыбнулся.

Тогда Василиса не придала значения его словам.

* * *

Они сидели на траве, потные и уставшие после очередной тренировки. Вдалеке за башнями гарнизона исчезало красное солнце.

Василиса молчала и вырывала из земли травинки. Кирши лежал рядом, закрыв глаза и закинув руки за голову. Атли прильнул к фляге с водой.

– Пора заканчивать с тренировками, – сказал он, напившись. – Нужно признать, команда из вас так себе, и в этом вина каждого из нас. Тянуть дальше смысла нет.

Василиса почувствовала, как сжался желудок. Атли хочет её выгнать. Наверняка решил, что назначение Беремира было ошибкой. Прекрасно. Она вылетит из Воронов, даже не начав службу. Чубасья мать.

– Я сказал Аргораду, что вы готовы к работе, – продолжил Атли. – Завтра выезжаете на задание.

– А мы готовы? – В голосе Василисы дрожала растерянность.

– Нет, – усмехнулся Кирши. – Но будем считать, что реальный бой сплотит нас куда быстрее. И, может быть, кто-то наконец научится слушаться старших.

– Насколько я помню, все члены команды равны и «могут самостоятельно принимать решения, способствующие успешному выполнению задания», – процитировала Василиса кодекс Гвардии.

– Когда тебя волколак за задницу цапнет, тогда и поговорим, – Кирши смотрел на Василису, как умудрённый жизнью родитель на бунтующего ребёнка.

– Уж с одним как-нибудь разберусь, – парировала она.

– Главное, не отдай при этом душу Морене, – язвительно добавил Кирши.

Василиса сжала кулаки, чувствуя, как в них разгорается пламя. В разговор вклинился Атли.

– Буду премного благодарен, если вы всё же позволите мне обрисовать суть вашего задания.

Выдержав паузу и убедившись, что перебранка закончилась, Атли продолжил:

– В окрестностях Старой Марги пропадают люди. Местные винят лешего. Тел не нашли, только следы на опушке, так что догадка вполне обоснованна. Первым исчез сын местной ведьмы, ведьмак Тихон, три дня назад. Вчера пропали кузнец и муж трактирщицы. Ваша задача выяснить, что произошло. Выдвигайтесь завтра.

Кирши покачал головой.

– Если мы хотим найти кого-то из них живым, лучше ехать прямо сейчас.

– В ночь? – удивилась Василиса.

– Тут пара часов езды. Если поторопимся, успеем к закату. Ночью бродить по лесу себе дороже. Но мы выиграем себе время и сможем начать поиски с рассветом.

* * *

Кирши оказался прав. Кони ворвались на улицы Старой Марги с последним лучом заходящего солнца. Узкие улочки погружались во тьму и стремительно пустели. Путь освещали только жёлтые прямоугольники окон в избах.

Василиса спешилась и взяла Былинку под уздцы. Сердце трепетало в предвкушении. Чародейка провела рукой по гладкой ткани чёрного кафтана с серебряной оторочкой. В точности как у Кирши.

«Я теперь Ворон!» – радостно звучало в голове. Эта мысль не утихала с тех пор, как Василиса несколько часов назад вернулась в свою комнату и обнаружила на кровати аккуратно сложенную форму и записку: «Носи с честью. Удачи на первом задании. Атли».

Воспоминания согрели щёки и теплом разлились под рёбрами.

– Продолжишь так же улыбаться, и местные сочтут тебя слабоумной, – бросил Кирши через плечо. – Люди и так Воронов не жалуют.

Василиса не стала убирать улыбку с лица, только ускорила шаг, чтобы поравняться с Кирши.

– Не жалуют? Глупость какая. Мы же защищаем их от нечисти.

– Ты росла в каком-то другом мире? – усмехнулся Кирши. – Люди ненавидят тех, кто сильнее. Тех, у кого власть. Тех, кого не могут понять.

И хоть голос его звучал ровно, а усмешка казалась дежурной, Василисе подумалось, что за этим прячется что-то большее, чем плохое отношение людей к Воронам. Что-то личное. У Василисы не было ответа, только желание доказать Кирши, что он неправ.

– Беремира в долине все любили, – сказала чародейка. – Он помогал жителям, а они – ему. Я ни разу слова плохого о нём не слышала.

– Думаешь, люди настолько глупы, что стали бы хаять чародея при его ученице?

– Нет, но… – Василиса не знала что ответить. Она вспомнила, как порой замолкали селяне, завидев её. Ну, нет, мало ли о чём они говорили. – Беремира все любили, – повторила она. – Меня всей деревней собирали в дорогу. Люди последнее отдавали, чтобы я…

– Скорее уехала? – с издёвкой перебил Кирши. – Неужели ни разу за семь лет ты не видела страха в их глазах? Этого испуганного, щенячьего выражения при взгляде на тебя?

Перед глазами Василисы всплыло растерянное лицо Миколки, когда она в шутку грозила превратить его в жабу. Внутри что-то неприятно шевельнулось, и Василиса поспешила отогнать воспоминания.

– Не бери в голову, – отмахнулся Кирши. – Пара-тройка заданий, и спорить нам будет не о чем.

Василиса хотела возразить, но аргументов у неё не нашлось. Она и сама понимала, что за свои двадцать лет видела непозволительно мало. Тринадцать лет она провела взаперти, не покидая родительский дом, а о жизни за пределами двора слышала лишь с рассказов няньки. В последующие же семь лет её мир расширился до размеров Тригорской долины и её немногочисленных жителей.

«Многое придётся наверстать», – протянул голос в голове.

Улицы Старой Марги окончательно опустели, укутанные в ночь. Кирши и Василиса приближались к островку света у широкого двухэтажного дома с соломенной крышей. Здание растеклось по двору, как подоспевшее тесто, выделяясь на фоне маленьких одноэтажных соседей. У распахнутых настежь дверей за пузатой бочкой сидели две женщины с чарками. Постоялый двор, поняла Василиса.

– Кого нелёгкая принесла? – проворчала одна из женщин, когда Василиса с Кирши привязывали лошадей под куцым деревянным навесом, с наполненными сеном яслями. Былинка тут же принялась жевать.

– Вороны, поди. Явились не запылились, – ответила другая. – Мужика твоего, поди, искать.

– И кто ж додумался их вызвать. Узнаю, ноги повыдергаю, – первая женщина, в которой Василиса угадала хозяйку постоялого двора, понизила голос, но чародейка услышала каждое слово.

Василиса бросила взгляд на Кирши. В его синих глазах и кривой ухмылке ясно читалось: «Ну? Что я тебе говорил?»

– Коек нет! – крикнула женщина. – Звиняйте, уважаемые!

Василиса стиснула зубы. Слова хозяйки звучали несправедливо и обидно: они же приехали помочь.

– Мы заплатим за ночлег, – Кирши отстегнул от седла катану и направился к женщинам. – Мы не собираемся жить за ваш счёт.

– Вы и так живёте за наш счёт. Мой и всех, кто платит подать в казну, – пробубнила хозяйка, но уже не так сурово. Видимо, мысль о прибыли смягчила её сердце.

– Ты умная женщина, – улыбнулся Кирши, а у Василисы от этой улыбки зашевелились волосы на затылке. – Могу я узнать твоё имя?

– Марфа я.

– Что ж, Марфа, – Кирши достал из кармана две монеты и положил на бочку, – нам нужна комната. Две кровати. Проводишь?

Монеты тут же исчезли с бочки и звякнули в кармане передника Марфы. Хозяйка проворно спрыгнула с табурета, взяла с бочки свечу и поманила за собой гостей.

– Пойдём.

В трактире, который занимал первый этаж, было темно и пусто. Марфа повела гостей к дубовой лестнице, ведущей на второй этаж.

– Так, значит, пропал твой муж? – Василиса решила не терять времени и расспросить Марфу о деле.

– Сожитель, – нехотя ответила Марфа.

– Сочувствую.

– Да туда ему и дорога. Слава Морене, если утащила его на тот свет. Жил за мой счёт, гадская душа. Паразит.

Василиса открыла рот от удивления и посмотрела на Кирши в поисках поддержки. Но тот не спешил присоединяться к беседе, вместо этого безучастно вглядываясь в темноту, которую не мог рассеять тусклый свет свечи в руках Марфы.

– Вы не ладили? – спросила Василиса.

– Как узнала, что он уж полгода как к Трифону захаживает, ласки как-то поубавилось.

Василиса ничего не понимала. Ну, ходил её сожитель к своему другу в гости. Что такого?

– Трифон – это, полагаю, кузнец? – подал голос Кирши.

– Ат ты ж догадливый, – хохотнула Марфа. – Сбежали эти паскуды. Как пить дать, сбежали! Да ещё и суму мою умыкнули. Я её втридорога на ярмарке купила. Кожаная, заговорённая, с рунами. Тьфу! А вас, видать, вызвала Трифонова сестрица? Переживает за братца. Было бы за кого переживать. Бросил её в долгах да ради мужика, так туда ему и дорога.

Василиса с трудом сдержалась, чтобы не ударить себя по лбу. Вот тупая башка: как сразу не поняла, о каких «захаживаниях» идёт речь!

Марфа остановилась у двери и забренчала связкой ключей на поясе.

– Милости просим, – буркнула она, открывая дверь.

Марфа прошла в комнату первой и зажгла от своей свечи другую, что стояла на столе у окна. В трепещущем свете Василиса разглядела две узкие кровати и два стула. На одном стоял таз для умывания, на другом – глиняный кувшин. На спинке висело полотенце.

– Доброй ночи, – Марфа направилась к вы-ходу.

– А юноша, что пропал три дня назад? Тихон, ведьмак, – бросила вслед Василиса. – Знаешь об этом что-то?

– Тишка-то? А он тут при чём? – удивилась Марфа. – Не знаю ничего. За этим лучше к мамаше его. У ней дом у реки.

С этими словами Марфа вышла, хлопнув дверью.

Кирши подошёл к кровати, аккуратно прислонил катану к стене, скинул с плеч кафтан, а с ног – сапоги и рухнул на тонкий тюфяк.

Василиса ждала, когда он что-то скажет, но, похоже, Кирши не собирался комментировать ситуацию. Он закинул руки за голову и закрыл глаза.

Василиса возилась с пуговицами на кафтане. Пальцы не слушались от волнения. С одной стороны, ей не терпелось начать расследование – прямо сейчас побежать к сестре кузнеца, а потом к местной ведьме, чтобы расспросить о случившемся. С другой, присутствие Кирши заставляло её нервничать. Буквально – само его присутствие в комнате. Впервые Василиса осталась с ним наедине вне тренировочного поля.

– Как думаешь, эти три исчезновения связаны? – Василиса попыталась завести разговор.

Кирши открыл синий глаз.

– Кто знает.

– Или! – Василиса скинула кафтан, оставшись в белой хлопковой рубахе. – Марфа сама и мужа, и его любовника прибила. Из ревности.

– Разве что из зависти, – ухмыльнулся Кирши. – А ещё они действительно могли просто сбежать. И сынок ведьмы, может быть, с ними никак не связан. В любом случае, узнаем обо всём завтра.

Василиса скинула сапоги, а потом замешкалась и бросила смущённый взгляд на Кирши. Тот всё ещё лежал с закрытыми глазами. Чародейка стянула остальную одежду, оставшись в одной нижней рубахе, и быстро забралась под тонкое одеяло из шерсти. Судя по запаху, овечьей. Вместо перины – колючий тюфяк. Чародейка откинулась на подушку, надеясь, что не придётся делить постель с клопами.

Несколько минут Василиса лежала молча, слушая тишину деревенской ночи и наблюдая за тем, как дрожат тени от свечи.

– Почему ты решил стать Вороном? – прошептала она в темноту.

– Спи давай.

– Это наше первое совместное задание…

– И нам было бы здорово выспаться.

Василиса надула губы. Взмахнула рукой. Огонёк свечи затрепетал, вытянулся, оторвался от фитиля и растворился в воздухе сотней невесомых искр.

* * *

– А ну, иди сюда! – кричит мать. Высокая и болезненно худая. Чёрная коса расплелась, на щеках пятна румянца, в белой жилистой руке – розги. – Кому говорила, за ворота не ходить?!

Василиса прячется за холодной печкой, обхватывает колени руками до боли в маленьких пальчиках и старается не дышать. Закрывает глаза, чтобы сделаться невидимой.

Но мать её находит. Хватает за ногу и вытаскивает из убежища. Василиса цепляется за половицы и кричит. Розги обжигают бедро. Спину.

– Будешь знать, как мать не слушаться!

– Мамочка, хватит! – плачет Василиса, пытаясь заслониться от гнева матери. – Мамочка, не надо!

– Так ты ж по-другому не понимаешь! – Удар, удар, ещё удар.

В комнату влетает Дуня – маленькая и толстая, совсем не похожая на мать.

– Хозяйка, остановитесь! – Дуня падает на пол, закрывая Василису собой. От неё пахнет хлебом и по́том. Василиса лежит под складками её сарафана и ищет убежища в этом родном запахе. – Это я не доглядела!

– А тебе я потом тоже всыплю! Уйди! Уйди, говорю!

Дуня не уходит, продолжает обнимать Василису. И тогда розги обрушиваются уже на неё. Дуня жмурится, слёзы бегут по усыпанным веснушками щекам.

Мать хватает няню за белую косу, чтобы оттащить от Василисы, но Дуня только крепче прижимает девочку к груди.

– Ты не знаешь, на что я пошла ради неё! – кричит мать. – Вы хотите всё разрушить!

Василиса мечтает вырваться, сбежать, выскочить за ворота и никогда не возвращаться, но не может даже пошевелиться.

Кирши разбудил Василису с рассветом. Чародейка с облегчением выдохнула, увидев вокруг скромное убранство постоялого двора. Села в постели и потрясла головой, стряхивая остатки сна.

«Лучше б суженый приснился», – подумала она. С тех пор как Василиса сбежала из дома, мама снилась ей всего несколько раз, и всегда это были неприятные воспоминания.

День из сна Василиса помнила хорошо. Ей было шесть. Дуня тогда куда-то запропастилась, и Василиса, воспользовавшись моментом, вышла за ворота. Её привлекли визги и смех соседской ребятни, которая гоняла гусей по пыльной улице. Она не знала, сколько пробегала с ними, прежде чем мать её заметила. Вряд ли больше нескольких минут. Почему Василисе нельзя покидать дом, мать никогда не объясняла. Говорила, что за воротами опасно, что она может потерять Василису. Прошло много лет, прежде чем Василиса поняла, что никакой опасности не существовало и мама просто была не в себе.

– Эй, ты чего сидишь? – Голос Кирши заставил Василису вздрогнуть. – Давай бодрее, у нас много дел.

Василиса спрыгнула с постели. Предстояло опросить жителей деревни и отправиться на поиски пропавших. Наскоро позавтракав в трактире у Марфы, Вороны покинули постоялый двор.

– Разделимся, – скомандовал Кирши. – Я к сестре кузнеца…

– А я к ведьме, – подхватила Василиса.

– Встретимся на опушке леса.

Василиса кивнула и побежала вниз по улице. Домик ведьмы – крохотная ухоженная избушка на самом краю деревни. Из-под соломенной крыши глазели на мир два окошка с красными ставнями. На покосившемся заборе темнели глиняные горшки. Во дворе щипали траву гуси.

Ведьмы дома не было, зато поблизости оказалась глазастая соседка.

– Эй, Ворона! Не ищи её, – крикнула она через забор. – Ведьма наша в соседнюю деревню умотала. Там у них кто-то захворал.

Василиса мысленно выругалась. Вот угораздило! Но шанс упускать не хотелось.

– А ты не знаешь, случайно, обстоятельств, при которых её сын пропал?

Соседка задумалась, поправила цветастый платок на седой голове и поджала губы.

– Я ничего не видала да за сынком её не приглядывала, – в итоге пожала плечами она. Но тут же цокнула языком и сощурилась. – Разве что… Не припомню толком, да вот заезжала к нам какая-то девка. Рыжая, что пламя. Говор столичный. Ночевала у Марфы. И Тишка – ведьмин сынок – к ней клинья подбивал. И, прокляни меня Перун, сгинули они в один день!

Так, а вот это уже интересно.

– Сбежали?

– А кто ж их знает. Может, и сбежали. Да только Тишка был парень домашний, тихий. Он как шрам заработал, с людьми стал мало общаться. Всё больше сидел в уголке да картинки свои рисовал.

– Шрам?

Соседка сочувственно закивала и коснулась левой щеки.

– Большой такой, красный, на пол-лица. Опрокинул на себя мамкино варево с огня, чудом жив остался. Так что нет, не сбежал бы он. Не похоже это на него. Я ж когда про клинья сказала, дак это он на эту рыжую девицу ток издалека глазел да вздыхал.

– Может, помнишь, как эту девушку звали? Что-нибудь?

Соседка помотала головой.

– Не, ничем больше не помогу. Ну, бывай.

Василиса проводила женщину грустным взглядом. В уравнении появилась некая столичная девка – лучше, чем ничего. Можно будет расспросить о ней Марфу. А пока лучше не терять времени и осмотреться. Возможно, получится найти что-то самой до прихода Кирши.

Лес стеной громоздился за голым полем, уже успевшим отдать свой урожай жителям деревни. Кирши видно не было, и Василиса нырнула под сень деревьев в поисках зацепок. Единственная тропинка быстро закончилась, превратившись в бурелом, через который недавно кто-то пробирался.

Хорошим следопытом Василису назвать было сложно, но здесь только слепой бы не заметил последствия пребывания людей. Сломанные ветки кустарников образовывали чёткий коридор, уходивший в чащу. На одной из веток Василиса даже разглядела тряпицу – путешественники явно помечали дорогу.

Влекомая любопытством, азартом и пометками, оставленными беглецами, Василиса уходила всё глубже в чащу. Тряпицы встречались всё реже, иногда водили чародейку по кругу. Похоже, путники заблудились и бродили по лесу не один час. И, признаться честно, Василиса уже тоже не была уверена, что сможет отыскать дорогу обратно.

День выдался пасмурный, а ветки плотно смыкались над головой, поэтому определить направление оказалось сложно, но поворачивать назад не хотелось. Столько времени убить на блуждания по лесу, чтобы вернуться ни с чем? Василиса тут же представила насмешливый взгляд Кирши. Вот уж нет уж! Чародейка решительно двинулась вперёд.

Василиса любила лес. Любила его движения и звуки, любила слушать, как он дышит. Иногда её брала с собой Майя – собирать лечебные травы. Осенью Беремир отпускал её с Миколкой за грибами. А когда Василиса подросла и осмелела, стала сама часто убегать в Тригорский лес, чтобы послушать птиц, наловить светлячков или отыскать лешего, который – поговаривали – жил в самой чаще под поросшим мхом валуном. Лешего Василиса не находила, зато её находили комары и клещи, которых – надутых и страшных – вытаскивать приходилось Майе. Но даже это не останавливало Василису от постоянных вылазок.

Этот лес тоже дышал. Скрипели стволы деревьев, трещали ветки, в листве вместе с птицами пел ветер и пахло осенней листвой и сыростью. По сосне взбежала потревоженная Василисой белка и замерла, настороженно поглядывая на незваную гостью. В кустах мелькнул рыжий хвост, вдалеке отбивал дробь дятел.

Но чем глубже уходила Василиса, тем тише становилось вокруг. Птицы смолкли, никто не шуршал под опавшей листвой, даже ветер, казалось, покинул это место. Лес будто замер, затаил дыхание или вовсе перестал дышать. По спине Василисы мурашками взбиралось беспокойство.

Чародейка продолжила путь, настороженно вглядываясь в чащу. «Лес молчит только от страха», – как-то сказал Миколка. И сейчас его слова звучали в ушах. Собственные шаги, дыхание, стук сердца казались чародейке оглушительно громкими. Она ощущала себя добычей, неосторожно забредшей в логово хищника. И когда он решит наброситься, чтобы утолить голод, – лишь вопрос времени.

Но хищник не появлялся. Лес стоял неподвижно, не выдавая присутствия ни жизни, ни нежити.

Скоро Василиса вышла на тропу. Только вот очертания её едва угадывались под высокой травой и сухими ветками. Похоже, ею уже давно никто не пользовался. За неимением лучшего Василиса двинулась по тропе, ведущей – она надеялась, – на восток. И вскоре ей улыбнулась удача.

Деревенька с жизнеутверждающим названием Утопкино встретила путницу покосившейся деревянной табличкой и угрюмым молчанием, хотя день едва ли успел перейти в вечер. Потемневшие от времени деревянные домишки, скромно устроившиеся по краям улицы, поглядывали на незваную гостью подозрительно скошенными оконцами без наличников и плотно закрытыми ставнями. Тишина стояла мёртвая – казалось, деревню давно покинули люди.

Но нет. Вот шмыгнула от сарая к дому хромая женщина в зелёном платке. Чародейка хотела позвать её, но та с удивительной скоростью скрылась в дверях своей избы.

«Что-то здесь не так», – подумала Василиса, хмуро оглядываясь по сторонам.

Она перемахнула через плетень и подошла к избе, в которой спряталась женщина. Постучав кулаком в дверь, набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Эй! Хозяйка! – заорала она. – Я тут двух путников ищу. Может, видала?

Ответом ей послужила тишина. Василиса цокнула языком и повторила попытку, которая, как это ни печально, привела к тому же результату.

– Ладно. Нет так нет, – пробормотала чародейка и вернулась на дорогу. – Может, тут есть кто-то, кто не прячется.

Но, как она ни старалась, найти хотя бы одного не скрывающегося жителя Утопкино не получилось. Василиса стучала в двери, в ставни, но никто ей не открывал.

Остро встал вопрос о ночлеге. Было очевидно, что вернуться в Старую Маргу до темноты она не успеет, а мысль ночевать в лесу её не привлекала. Да и если жители Утопкино от кого-то прячутся, появлялся не менее важный вопрос, от кого – и на сколько этот кто-то опасен.

Может, упырь? Или василиск? Или леший? Василиса перебирала варианты, направляясь к покосившемуся амбару на краю деревни, который приглядела для ночлега. Но нет, леший вряд ли пришёл бы в саму деревню – эти существа охраняют свой дом, а не приходят рушить чужой. А василиска или упыря можно было бы легко уложить всей деревней. Нет, тут скрывалось что-то другое.

Василиса остановилась у двери амбара. Близился закат, она непозволительно много времени потеряла, блуждая по лесу и пытаясь выйти на контакт с местными. Делать нечего, придётся оставаться здесь и надеяться на лучшее.

Амбар был старый, на дверях висел замок, и, коли гостеприимством жители Утопкино не блистали, приходилось выкручиваться самой.

Чародейка осмотрела замок – тяжёлый, сделанный из чистого железа, уже ржавеющий с нескольких сторон разом. Взявшись пальцами за скобу, Василиса с удовольствием почувствовала, как по телу растекается тепло, заставляющее её дрожать. Металл стал горячим и мягким, дужка замка накалилась и покраснела. Василиса быстро дёрнула. Расплавленное железо поддалось легко, и замок упал под ноги чародейке. Она приоткрыла тяжёлые деревянные двери и заглянула внутрь.

Амбар оказался пуст – лишь пара тюков старого и сырого на вид сена. Как странно. Самое время собирать урожай и запасаться на зиму, а тут ничего. Желудок сжался, напоминая о том, что Василиса весь день ничего не ела. Чародейка оглянулась на покосившиеся заборы Утопкино – есть ли шанс разжиться хоть чем-то съестным в этом богами забытом месте?

Солнце медленно уходило за горизонт, окрасив всё, до чего могло дотянуться, в яркий клюквенный цвет. Чародейка внимательно оглядела ближайшие дома: создавалось впечатление, что за ними давно никто не ухаживал, всё выглядело кривым и косым, поросло бурьяном да волчьим аконитом. На дорогах даже не было видно таких обычных для любой деревни коровьих лепёшек.

Вдруг из-за поворота вывернула женщина в цветастой юбке. На голове – красный платок, за спиной – вязанка с хворостом. Несколько секунд они с Василисой удивлённо смотрели друг на друга, а после женщина расплылась в приветливой улыбке.

– Ай, кто ж это к нам в деревню забрёл? Потерялась, девица? Нечасто, нечасто у нас гости бывают.

– Конечно, если от гостей прятаться, – мрачно пошутила Василиса.

Женщина замахала руками.

– Ай, прости уж нас. Мы люди скромные, привечать не приучены. Тебе ночлег нужен? Пойдём-пойдём ко мне в избу. Накормим, напоим, спать уложим. Пойдём-пойдём.

Не дожидаясь ответа, женщина двинулась по дороге к крайнему дому. Василиса заспешила следом. Похоже, сегодня ей улыбнулась удача.

В маленькой избе пахло деревом и травами. Печка, две лавки и стол с пузатым самоваром – вот и всё, что здесь было. Через маленькое окошко виднелись поросший сорняками огород и вечернее небо.

– Меня, кстати, Рута зовут. – Женщина бросила хворост на пол у печи. – Ты садись-садись, не стесняйся. А тебя как звать-величать?

– Василиса. Может, помочь чем?

– Да нет-нет. Я сейчас быстро на стол накрою. Правда, у меня только баранки да варенье. Любишь варенье? А чаю, чаю с ромашкой?

– Я такая голодная, что буду очень рада баранкам и варенью. И горячему чаю в особенности.

Рута сняла платок, откинула за спину толстую чёрную косу, разожгла самовар и насыпала чай в две фарфоровые чашечки на блюдцах. Удивительно тонкой и искусной работы, с золотой каёмочкой. Интересно, где Рута раздобыла такую прелесть?

Чаинки закружились в горячей воде, моментально окрашивая её в тёмный цвет и разнося по избе терпкий запах трав.

– А ты какими судьбами в Утопкино? – спросила Рута, ставя на стол тарелку с баранками и блюдце с малиновым вареньем. – Ты же Ворон, верно?

– Заблудилась, – честно сказала Василиса. – А вообще мы ищем пропавших из Старой Марги. Трое мужчин. Не было у вас тут чужаков недавно?

– Нет-нет, не видела никого. К нам гости редко заглядывают. Вы, говоришь? Тут и напарник твой?

– Он в Старой Марге остался. А у вас тут кто-то завёлся? Чудище какое? Необычно пусто и…

– Разве что разруха и бедность, – со смехом отмахнулась Рута, весело глядя на Василису раскосыми карими глазами. – У нас же как? От столицы отъехал и утонул в нищете. Тут каждая вторая деревня – Утопкино. Ну да не будем, не будем о грустном. Хочешь, я тебе погадаю?

– Э-э, – протянула Василиса, не ожидавшая такой резкой смены темы.

– Давай-давай. На чайных листьях. Это я умею. Меня бабка научила. Она так хорошо гадала, будто вправду ведьмой была. Допила уже? Давай-давай мне чашку.

Василисе было любопытно – ещё ни разу ей не гадали. Да и Рута напирала с такой детской непосредственностью, что отказывать ей было неловко. Чародейка допила остатки чая и протянула Руте чашку. Та ловко перевернула её на блюдце и похлопала по донышку.

– Сейчас-сейчас узнаем, что тебе судьба приготовила, – подмигнула Рута, подхватила чашку и заглянула внутрь.

Улыбка исчезла, лицо её вытянулось, а чёрные широкие брови сошлись на переносице. Карие глаза колко посмотрели на Василису.

– Обещанное дитя, – прошептала Рута.

– Что?

– Боги меня не простят, – Рута вскочила с места и забегала по комнате, словно в поисках чего-то. – Тебе нужно уходить.

– О чём ты? – Сердце ускорилось, а ладони вспотели. – Что происходит?

– Ты не знаешь? – Рута обернулась к Василисе, в руках у неё была маленькая соломенная кукла. – Тебя пообещали богам. Кто-то из них оказал услугу твоему родителю и попросил тебя взамен. На тебе печать богов. А я не хочу их разозлить. Так что уходи-уходи.

– Что ты несёшь? – Василиса вскочила на ноги. – Объясни по-человечески.

Женщина упала на колени и припала лбом к соломенной кукле.

– О, Чернобог, защити меня и прости меня. Не хотела я прогневать тебя и братьев, и сестёр твоих.

Василиса отступила. Рута поклоняется Чернобогу? Неужели чернокнижница…

– Беги, скорее беги, прошу тебя, – закричала Рута. – Беги и ещё успеешь спастись от них!

– От кого? – Василиса тряхнула Руту за плечо, но та не ответила, только продолжала молиться.

Что делать? Если она чернокнижница, нужно её арестовать… Но – Василиса прикусила губу – она чего-то боится. Чего-то, кроме богов. Чудища, что завелось в деревне. Возможно, лучше и правда бежать. И вернуться сюда завтра уже с Кирши.

Василиса выскочила из избы. Нужно было понять, куда бежать и где прятаться. Хорошо бы ещё знать – от кого. Возвращаться в лес было опасно, а куда вели другие улицы деревни, Василиса не знала. Неуверенным шагом она направилась к выходу со двора, когда почуяла странный сладковатый запах. Он шёл из покосившегося хлева. Предчувствуя недоброе, Василиса решила заглянуть внутрь.

О чем немедленно пожалела.

Запах гниющей плоти врезался в нос с такой силой, что чародейка закашлялась и, зажав нос, принялась вытирать хлынувшие из глаз слёзы. Желудок свело болезненным спазмом, и пришлось срочно бежать на улицу, хватая ртом воздух.

Придя в себя, Василиса закрыла нос рукавом и снова заглянула в небольшое помещение. На полу лежали двое. Обглоданные до костей. Лиц было не различить, но бороды и остатки одежды указывали на то, что это мужчины. На одном из трупов валялась кожаная сумка с рунами. Неужели это о ней говорила Марфа? Василиса аккуратно взяла сумку. Внутри оказалось пусто, а на коже виднелись следы крови и когтей.

– Чубасья мать, – прохрипела чародейка и бросила находку.

В деревне обитало чудище. Теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Ни один человек не превратит тела в такое месиво. Василиса выбежала на дорогу – нужно было скорее укрыться в амбаре. Тут её взгляд наткнулся на заросли волчьего аконита у забора.

Волчий аконит, или же попросту оборотничая трава, имел обыкновение расти у места обитания оборотней и волколаков, – вернее, только один вид волчьего аконита с тёмно-фиолетовыми цветами. Волколаки ненавидели это растение, потому что оно выдавало их норы, но избавиться от него не могли – цветы неизменно вырастали вновь.

Несколько секунд чародейка, затаив дыхание, смотрела на тёмные, почти чёрные лепестки растения, осознавая, что видела их абсолютно у каждого дома в этой деревне. Моментально нашлось объяснение отсутствию собак, скота, неухоженным домам, пустым огородам, влажному сену в амбаре.

Василиса вскинула взгляд на горизонт. Румяный солнечный диск уже практически скрылся за пшеничным полем.

– Ох ты ж, чубасья мать! – выругалась чародейка и сломя голову кинулась обратно в избу.

Василиса влетела в дом и дрожащими руками принялась закрывать двери. Скорее. Скорее! Сердце колотилось, по позвоночнику взбиралась паника. Целая деревня волколаков!

Рута продолжала молиться, сжимая в руках куклу.

– Ты знала! – крикнула Василиса. – Бес тебя возьми, ты знала и тянула время, чтобы скормить меня этим тварям?!

– Уходи-уходи, спасайся! О, Чернобог, помоги нам!

– Да некогда уже спасаться! Солнце село! – Василиса попыталась успокоиться и взять себя в руки. А вдруг это не волколаки, а оборотни, – мелькнула в голове надежда. Но тут же рассеялась. Нет, оборотни не запираются в собственных домах и не вырезают людей и скот так, что только кровавые ошмётки по всему двору! Это дело рук волколаков.

– Что делать? Как ты от них защищаешься? – Василиса тряхнула Руту за плечо.

– Меня они не тронут. Но тебя почуют и не пожалеют, – Рута разрыдалась. – Простите-простите меня, владыки мои! Я не знала, что она обещанная, клянусь!

Нужно было бежать отсюда как можно дальше. Последний луч солнца скользнул по стене избы и исчез. Она не успеет.

Выругавшись, Василиса ударила кулаками в дверь. Конечно, дверь её не спасёт, но поможет выиграть время. Возможно, она успеет что-то придумать до того, как в дом ворвутся чудища. Василиса села на пол, стараясь вспомнить всё, что когда-либо читала о волколаках.

Волколаки – полулюди-полуволки, не способные до конца принять звериную ипостась. Они не могли контролировать своё превращение, обращаясь каждый раз, когда их внутреннего зверя начинал одолевать голод. И в звериной форме они походили на огромных двуногих чудищ с лысыми волчьими мордами, длинными когтистыми лапами и полными длинных клыков пастями.

Их собратья – обычные оборотни – превращались в зверя полностью и превосходили волколаков размерами. Перекидывались оборотни по своему желанию и в звериной ипостаси сохраняли ясность человеческого разума, а вот волколаки не отличались умом и становились не умнее дворовых псов.

И если с оборотнями люди мирно жили бок о бок тысячелетиями, то волколаки появились лишь несколько сотен лет назад. Откуда они взялись, никто не знал. В народе поговаривали, что своим появлением волколаки обязаны чернокнижникам, но эта теория пока не находила подтверждения, хотя и звучала вполне разумно.

А то, что в Утопкино Василисе посчастливилось столкнуться со стаей именно волколаков, не вызывало сомнений. Но так много? Её учили, что волколаки – одиночки и не сбиваются в стаи. Но в этот раз что-то изменилось.

– Это твоих рук дело? – прорычала Василиса. – Ты чёртова чернокнижница!

Рута зарыдала ещё сильнее.

– Я лишь приглядывала за ними. Моя работа – приглядывать. Это большая тайна, секрет. Никаких свидетелей. Всех чужаков – на корм. Прости меня, Чернобог, царь мой, я лишь исполняла волю братьев и сестёр моих! Я не хотела вредить обещанной. Прошу, помоги и защити меня от гнева.

Василиса выругалась. Ладно, с Рутой и её бреднями она разберётся позже. Сейчас надо думать, что делать. Чародейка огляделась по сторонам. Рано или поздно зверолюди догадаются или забраться через маленькое окошко под потолком, или сделать подкоп, или разворотить соломенную крышу. Нужно срочно что-то придумать, что-то, что поможет спастись.

– Чего боятся волколаки? – пробормотала Василиса.

Серебра, огня, отсутствия собственной головы…

Вдалеке раздался протяжный хриплый вой, который один за одним подхватили десятки вторящих голосов.

Василису прошиб холодный пот. В своих ночных вылазках она частенько встречалась со всякой нечистью и даже один раз помогала деревенским мужикам изловить заблудшего волколака, который повадился резать скот.

Чародейка вспомнила, как сумела парализовать его заклинанием, а мужики ловко отрубили лысую уродливую голову. Но тогда волколак был один, и то загрыз одного из охотников, неосторожно приблизившегося к нему.

А теперь Василиса оказалась одна против целой деревни кровожадных монстров. Идти с ножом – пусть и серебряным – на несколько дюжин чудищ – непростительная глупость.

Дверь содрогнулась от глухого удара, но выдержала. Штурм начался.

Василиса всхлипнула от страха.

Дверь дрогнула ещё раз. Может, снова начертить круг? Нет, их слишком много – резерва не хватит сдерживать натиск до утра.

Дверь сотрясалась всё сильнее и сильнее, ещё немного – и волколаки поймут, что так им внутрь не попасть, и будут искать другой вход. Василиса в панике оглядывалась по сторонам.

– Чубась, – Василиса больно ударила себя по бедру. – Возьми себя в руки!

Выдохнула, стиснула зубы, расстегнула верхнюю пуговицу кафтана. Нужно успокоиться. Пальцы машинально коснулись перстня. Чародейка выдохнула, ощутив спокойную прохладу массивного камня. Думай, думай.

Василиса отошла подальше от двери и приняла боевую стойку. Похоже, придётся обороняться.

– Я должна искупить вину! – Рута вскочила на ноги.

Василиса не успела опомниться, как чернокнижница достала нож.

– Ты что творишь? – Василиса отпрыгнула, готовая защищаться.

– У тебя будет несколько минут, – прохрипела Рута, приставляя нож к своему горлу. – Потом они поймут.

– Эй, ты что?!

– О, Чернобог, дай мне сил! – крикнула Рута и вспорола себе горло.

Василиса закричала и отвернулась. Тело с глухим ударом повалилось на пол. В ноздри ударил резкий запах тёплой крови, лужа медленно растеклась по полу, подбираясь к сапогам Василисы.

– Чубасья мать!

Оборотни завыли, почуяв кровь, и с удвоенной силой начали биться в дверь.

Василиса приложила к губам перстень, стараясь прийти в себя. Выхода не было. Прошептала заклинание отвода глаз и подбежала к двери, за которой скулили и выли чудища. Притаилась сбоку от входа, стиснула кулаки и шепнула:

– Отворись.

Дверь сорвалась с петель, разлетаясь щепками по избе. Волколаки ошалело ворвались внутрь и бросились к телу Руты, даже не обратив внимание на Василису. Они, вгрызаясь в глотки друг друга, пытались первыми отхватить от добычи самый лакомый кусочек.

Василиса сломя голову бросилась наружу – бежать далеко смысла не было, чудовища очень быстро возьмут след чародейки. Действовать нужно было незамедлительно.

Василиса остановилась и развернулась. Пока за ней никто не гнался. Сосредоточившись, она начала плести сложное заклинание, собирая в тугой клубок весь свой страх, гнев и боль. Чародейка почти чувствовала, как языки жгучего пламени заплясали в её расширенных зрачках, а спустя мгновение охватили и всю избу с оказавшимися в огненной ловушке волколаками.

Василиса закричала. Резерв стремительно пустел, мышцы сводило судорогой. Одна за одной вспыхивали избушки угрюмого Утопкино. Не прошло и минуты, как вся деревня полыхала очищающим огнём. Из домишки Руты ещё некоторое время доносились визги и рычание горящих заживо чудовищ.

Василиса вытерла со лба пот дрожащими руками. Теперь надо бежать. Чародейка двинулась прочь по ночной дороге. Но не смогла пройти и десятка шагов – ничком рухнула в пыль. Она была полностью опустошена, выпотрошена. Не стоило и надеяться, что резерва хватит на столь мощное заклинание.

Голова раскалывалась, мышцы ныли, как после многочасовой пробежки, сердце стучало неровно и сбивчиво. Мир вокруг смешался в одно сплошное туманное пятно, в которое Василиса, словно в омут, ныряла, пытаясь сохранить сознание, которое яростно стремилось её покинуть.

«Что-то мне не везёт», – промелькнула дурацкая мысль. Василиса попыталась встать, но не смогла пошевелиться. Ей безумно хотелось спать, и бороться с этим желанием не было сил.

Она готова была забыться прямо тут, на земле, когда услышала рык.

Волколак нёсся прямо к ней. Обгоревший, безумный, он скалил длинные острые зубы. Василиса вскрикнула, из последних сил перевернулась на спину и попыталась сплести заклинание.

Резерв был пуст. Василиса закричала, начав биться в судорогах. Один укус – и она одна из них. Больше – и она мертва.

Волколак прыгнул. Блеснула вспышка, и его голова покатилась по земле, уродливое тело рухнуло у ног Василисы.

– С ума сошла?! – рявкнул Кирши.

Он стоял над чародейкой, и с изогнутого клинка катаны капала кровь.

Василиса облегчённо выдохнула и распласталась на земле. Кирши стряхнул с меча кровь, вытер лезвие о рукав и убрал в ножны.

Сильные руки подхватили Василису и поставили на ноги. Колени её подгибались, мышцы всё ещё болезненно сокращались.

– Я тебя обыскался. О чём ты думала? – рычал Кирши, пытаясь удержать Василису на ногах. – Ты могла погибнуть.

– Не то чтобы я рассчитывала заблудиться и встретиться со стаей волколаков, – огрызнулась чародейка, пытаясь ослабевшими пальцами ухватиться за кафтан Кирши.

– Вороны не просто так работают в паре.

– Хотела впечатлить тебя, – призналась Василиса.

– Не вышло.

– Врёшь ты так себе, – пробормотала Василиса и отключилась.