6 · За дверями кровницы

Лучезар открыл глаза. Теперь он точно помнил – это его имя. Боль, отступившая на несколько часов, вернулась.

– Отец, – хрипло позвал Лучезар.

– Его здесь нет, – над Лучезаром склонилась женщина с седыми волосами. В сумраке он не мог разглядеть её лица. Кажется, он уже слышал этот голос.

– Мама?

Женщина усмехнулась.

– Дитя, твоя мать давным-давно бродит по Полям Нави, – ответила она.

– Всё болит, – простонал Лучезар. – Что со мной?

– Ты умираешь, – ответила женщина. – Снова.

– Снова? – переспросил Лучезар, но боль стала такой сильной, что он закричал, так и не услышав ответа.

* * *

Василиса поморщилась, приходя в себя.

– Ну ты и соня.

Она повернула голову на голос. Кирши полулежал на соседней кровати и читал книгу.

Стоп. Кровать? Где это она? Василиса привстала на локтях, оглядывая просторную комнату со скромным убранством, узнавая их с Кирши спальню на постоялом дворе.

– Как?.. – начала было Василиса и в следующее мгновение с удивлением обнаружила, что из одежды на ней лишь льняная рубаха. Причём ещё и с чужого плеча, на несколько размеров больше нужного. Чародейка ойкнула, ощущая, что нижнего белья на ней нет. – Что ты…

Кирши отложил книгу.

– Не волнуйся, – отмахнулся он. – Я к тебе не прикасался. Попросил Марфу обтереть тебя и переодеть. Тебе бы каши меньше есть, – ухмыльнулся Кирши. – Еле дотащил тебя.

Василиса не растерялась.

– Тебе бы каши больше есть. Что это за Ворон, что девицу до горницы дотащить не может.

Кирши хмыкнул, глаза его недобро сверкнули.

– Полагаю, ты нашла пропажу?

Чародейка зажмурилась. Воспоминания подбросили жуткую картинку из хлева.

– Да. Они правда сбежали. И, кажется, как и я, заблудились, – Василиса вздохнула и пересказала всё, что видела в Утопкино.

Кирши слушал молча, не перебивал и хмуро глядел сквозь Василису в серое окно. Василиса понимала его беспокойство. Целая стая волколаков так близко к столице, под самым носом у гвардейцев. Как их умудрились проглядеть?

– Что-то грядёт, – пробормотал Кирши, когда Василиса закончила рассказ. И продолжил громче: – Чёрт знает что творится. Впрочем, оставим волколаков и чернокнижницу Соколам. Это по их части. Хотя они вряд ли смогут что-то найти после твоих огненных фокусов.

Василиса смущённо улыбнулась и пожала плечами.

– А мальчик, сын ведьмы? Его не видела?

– Если Тихон там и был, то вряд ли от него что-то осталось, – покачала головой Василиса. – Я разговаривала с соседкой ведьмы. Она сказала, что мальчик был тихим домоседом. Если ей верить, то возникает вопрос, пошёл ли бы он так глубоко в лес? Ах да! Она ещё упомянула какую-то девушку. Рыжую, с зелёными глазами. Мол, была проездом и исчезла в один день с мальчиком.

– Да, Марфа тоже о ней упоминала, – Кирши встал с кровати и начал ходить по комнате из угла в угол. – Если это та, о ком я думаю, возможно, это связано с другим моим делом.

Кирши остановился посреди комнаты и замолчал, погрузившись в раздумья.

– Расскажешь? – напомнила о себе Василиса.

Кирши посмотрел на неё так, будто впервые увидел.

– Упырица. Зовут Сияна. Встретил её пару лет назад, но упустил.

– Думаешь, она сделала мальчика снедкой?

– Сомневаюсь. Упыри обычно берегут своих слуг и не меняют десятилетиями. Не так просто найти глупца, который позволит собой кормиться.

– В обмен на бессмертие-то? – вскинула брови Василиса. – Что-то мне подсказывает, что желающих предостаточно.

– Перспектива провести вечность бесчувственным ходячим трупом с непреодолимой тягой к крови звучит для тебя привлекательно?

Василиса пожала плечами. Упырей она никогда не встречала. Её знания ограничивались страшными сказками на ночь и страницами бестиария в доме Беремира.

Упыри занимали промежуточную позицию между людьми и нечистью. С одной стороны, они сохраняли человеческий разум и могли спокойно жить среди людей, питаясь кровью животных, или завести снедку – человека, готового делиться своей кровью. Таких упырей опасались, не любили, но не трогали.

А были упыри, которые не могли или даже не пытались сдержать своей жажды и начинали убивать людей. Некоторым настолько сносило крышу, что они выкашивали целые деревни. Таких Вороны уничтожали.

– Значит, ты думаешь, что эта Сияна мальчика убила? – спросила Василиса.

– Если это вообще она. Но если предположить, что да, то это будет как минимум четвёртый раз, когда рядом с ней пропал мальчишка с магическим даром. А с тем, как Гвардия ведёт записи, уверен, что пропавших на самом деле гораздо больше. Надо было довериться интуиции и обезглавить её в нашу прошлую встречу!

– Что тебе помешало?

– Атли, – горько усмехнулся Кирши. – Ему, видите ли, не хватило доказательств. Трупы пропавших так нигде и не всплыли.

– Ну, звучит логично. Это ведь могло быть просто совпадение. Даже сейчас. Ты же сам не уверен, что здесь была именно она. И думаешь, никто бы не заметил, что она упырица?

– Сияна необычная упырица, – взор Кирши устремился вдаль и опустел. Он словно пытался разглядеть ускользающую из памяти картинку. – У обычных упырей – неважно, разумных или одичавших – холодный взгляд. Не глаза, а осколки льда. Серые, пустые. Но не у неё. В её глазах была весенняя зелень и жизнь. Не знаю, как ей удалось сохранить это… тепло. Эти глаза ввели меня в заблуждение. Она сказала, что не трогала мальчиков, и я ей почти поверил. И отпустил. А на следующий день Сияна исчезла, – Кирши стиснул зубы, взгляд его стал колким и холодным. – И вместе с ней – один из воспитанников.

На лице Кирши промелькнула тень вины, и он отвернулся.

– Что теперь? Мы будем её искать? Прошло уже столько времени…

– Вернёмся в столицу и доложим Атли. А там посмотрим.

* * *

Выслушав доклад, Атли попросил Кирши и Василису подождать и вышел из кабинета. Василиса опустилась в кресло. Она валилась с ног от усталости – резерв ещё не успел восстановиться и продолжал тянуть силы из тела. Больше всего на свете чародейке хотелось оказаться в постели и забыться сном часов на двенадцать, а то и больше.

В памяти всплыли слова Руты. «Обещанное дитя», – фраза звучала в голове и тяжестью ложилась на уставшие плечи. Василиса не знала, правда это или бред сумасшедшей чернокнижницы, но уж слишком Рута была убеждена в своих словах, слишком искренне просила своего тёмного бога о прощении. В голове назойливо жужжали новые вопросы без ответов. И Василиса не знала, где эти ответы искать. И неужели, Василиса содрогнулась, неужели поэтому мать всю жизнь держала её взаперти, прятала от внешнего мира и… от самих богов?

Василиса застонала.

– Сходи после встречи к Журавлям, пусть подлатают, – Кирши истолковал её стон по-своему. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стене.

– Мне просто нужно поспать. И всё пройдёт, – Василиса закрыла лицо руками и с силой потёрла глаза, брови и лоб, чтобы взбодриться.

– Ты не восстановилась за ночь. Это может стать проблемой.

– Я вчера была в минусе. Такое за ночь не восстановишь. Да ещё и сегодня мы весь день провели в дороге, – в голосе Василисы появилось раздражение. Она понимала, что в некотором смысле провалила задание, но отчаянно хотела оправдаться.

– Ты же понимаешь…

– Понимаю! Прошу, давай без нотаций.

В кабинет вернулся Атли. За ним вошли Аргорад и высокая худая женщина. Её русые с проседью волосы были заплетены в косу и уложены вокруг головы наподобие короны. Острые скулы, тонкий нос с выраженной горбинкой и цепкий взгляд чёрных глаз делали её похожей на хищную птицу. Красный кафтан с золотом и брошь в виде пикирующей птицы выдавали в ней капитана Соколов.

«Мира», – догадалась Василиса.

Про Миру Беремир рассказывал мало. Как поняла Василиса, отношения у них не ладились ещё со времён обучения в Гвардии.

– Значит, вы нашли целую деревню оборотней с чернокнижницей в придачу, – Мира чеканила слова низким сухим голосом. – Можете обозначить место?

– Деревня Утопкино, вот тут, – Кирши указал пальцем место в развёрнутой на столе карте. – На глаз около двадцати-тридцати особей.

– Так близко, – Мира нахмурилась. – И вы всех уничтожили? Сами?

В голосе Миры слышалось сомнение, хотя лицо не выражало эмоций.

– Это я, – Василиса замешкалась. – Я не всегда могу контролировать огненные чары и случайно сожгла всю деревню, но…

– Как тебя допустили до службы, если ты не можешь контролировать свои способности? – перебила Мира и уколола Василису взглядом. – Как ты вообще завершила обучение?

– Мира, – встрял Аргорад с улыбкой. – Это Василиса, та самая ученица Беремира.

– Хм, – командующая Соколов кивнула и смерила Василису взглядом, будто после слов Аргорада всё встало на свои места.

Василиса хотела спросить, что всё это значит, но Мира продолжила:

– Я отправлю на место своих людей. Мы во всём разберёмся. Что-то ещё?

– Нет, – Аргорад улыбнулся. – Спасибо, что смогла уделить нам время. Сообщи, как всё пройдёт.

– Конечно, – отозвалась та и перевела взгляд на Кирши. – У меня освободилось место в отряде. Буду рада видеть тебя среди Соколов. Ты не передумал?

– Нет, – Кирши даже не взглянул на неё.

Мира кивнула и покинула кабинет. Аргорад вернулся к карте.

– А что насчёт упырицы? Есть мысли, как её выследить?

– Похоже, только ждать, пока она где-то объявится, – ответил Кирши.

– И снова кого-нибудь убьёт? – Василисе этот план не нравился.

– Похитит, – поправил Атли. – Мы пока не можем утверждать, что она их убивает.

– Отлично, то есть по обоим делам мы в тупике, – хлопнул в ладоши Аргорад и рухнул в кресло.

– Похоже на то, – Кирши равнодушно передёрнул плечами. – Мы можем идти?

– Да, можете быть свободны, – кивнул Атли.

Василиса с Кирши вышли из кабинета, оставив за закрытой дверью шелест голосов Аргорада и Атли. Коридор наполняло вечернее солнце, окрашивая белые стены в оранжевый цвет.

Кирши направился к лестнице, Василиса – за ним.

– Насчёт Сияны. Я не стала говорить при всех. Если честно, побоялась выглядеть глупо, но… В общем. Я в одной книге вычитала обряд. Я даже не знаю, работает ли он. Если мы как-нибудь сможем разузнать, кем была Сияна при жизни, и найти её могилу…

– Нет необходимости.

– Почему? – Василиса удивилась такому резкому ответу. – Соседка ведьмы сказала, что говор у девушки столичный, значит, есть маленький шанс…

– Забудь об этом. – Кирши явно не хотел её слушать, и Василиса не понимала почему.

Они уже достигли первого этажа, заполненного воспитанниками. Занятия закончились, и юные чародеи и воины в серых кафтанах без знаков отличия и нашивок плотным потоком покидали здание. Кирши грубо протискивался сквозь толпу. Вслед ему летели восхищённые взгляды и шепотки. Похоже, среди воспитанников напарник чародейки был хорошо известен.

«Куда он так спешит?» – Василиса едва поспевала за Кирши.

– Ты хочешь всё так оставить? – крикнула она ему в спину. – Сидеть и ждать, пока пропадёт ещё один мальчик?

Кирши не ответил и не оглянулся, но плечи его дрогнули, а шаг ускорился. Рука легла на рукоять меча. И в этот момент Василиса всё поняла.

«Он знает!»

Чародейка рванулась вперёд, расталкивая недовольных воспитанников. Вылетела на крыльцо. Кирши уже спускался по лестнице. Василиса перемахнула через перила, чтобы оказаться на земле быстрее, и преградила Кирши путь.

– Ты знаешь, где она! – выпалила чародейка.

Кирши замер. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Василиса поняла, что попала в яблочко.

– Что тебе сказала Марфа? Где Сияна? – продолжила давить Василиса.

Кирши спрятал взгляд и прошёл мимо. Его рука продолжала сжимать рукоять меча. Василиса схватила его за рукав.

– Ты собираешься её убить?

Кирши развернулся так резко, что Василиса отпрянула, но не разжала пальцы. Сердце ухнуло в пятки и забилось с удвоенной силой.

Синие глаза обожгли холодом.

– Не стой у меня на пути.

Кирши вырвался из рук Василисы и пошёл прочь. Чародейка не сдавалась.

– Я иду с тобой.

– Нет.

– Мы с тобой одна команда. Я иду.

Кирши остановился и зло посмотрел на Василису.

– Ты не понимаешь слово «нет»?

Василиса выпрямилась и решительно ответила на взгляд Кирши. Сердце при этом трепетало от страха, а руки дрожали. Чтобы скрыть это, чародейка скрестила их на груди.

– Или я иду с тобой, или возвращаюсь и докладываю обо всём Атли, – с вызовом выпалила она.

Долгую минуту они смотрели друг другу в глаза. И Василисе понадобилась вся её смелость, чтобы не отвести взгляд. Кирши был пронизан тьмой, невидимой, но осязаемой. Кольни иглой – и она тут же вырвется из-под кожи и заполнит всё вокруг, поглотит, высосет мир до последней капли, не оставив ничего живого. Этого нельзя было допустить.

Кирши закрыл глаза и вздохнул. Тьма рассеялась. Дышать стало легче.

– Хорошо, – кивнул он. – Но не вздумай мне мешать.

– Не буду, если не станешь делать глупостей, – в тон ему ответила Василиса.

Кирши хмыкнул, но ничего не сказал.

– Куда мы идём? – спросила чародейка, когда они покинули гарнизон.

– Сияна сказала Марфе, что едет в столицу. И обмолвилась, что любит смотреть на закат над Перуновым мостом из окна своей комнаты.

– То есть она может быть ещё в городе. И ты как-то понял где, – Василисе название этого моста ни о чём не говорило.

– Рядом с Перуновым мостом есть кровница. Вряд ли это совпадение.

Василиса моргнула.

– Кровница? Что это?

– У тебя на родине таких нет?

Василиса пожала плечами. Если и были, она о них не слышала.

– В городе особо не поохотишься. Это в деревне скотина и лес под боком. Кровница – вроде постоялого двора для упырей. Можно переночевать, а ещё перекусить. Кроликом или местной снедкой.

– Стой. Я думала, снедка у каждого упыря своя.

Кирши кивнул.

– В идеале. Но я уже говорил, что отыскать таких глупцов сложнее, чем кажется. В кровнице оседают нищие, бродяги, те, кто готов делиться своей кровью за монеты или чарку вина. Кровь у них паршивая, но лучше, чем ничего.

Солнце катилось по крышам каменных домов, горожане неторопливо шагали по улице и с опаской поглядывали на двух Воронов, спешащих по своим делам. Василиса перехватила один из таких взглядов. Незнакомец в заячьем тулупе тут же отвернулся. А Василиса с грустью думала о том, как много она ещё не знает о мире, в котором выросла. Стаи волколаков, упырица с живыми глазами, кровницы – всё это было так непохоже на то, чему её учил Беремир, о чем она читала в книгах и что представляла себе. Она оказалась не готова к миру за пределами Тригорской долины, к битвам за пределами тренировок. И чародейка понимала, что дальше её ждёт ещё больше вызовов.

Василиса гадала, чем же обернётся сегодняшний вечер. Она набилась Кирши в сопровождающие, но не понимала, что сможет сделать, если он всё же найдёт Сияну и попытается убить. Можно попробовать применить обездвиживающее заклинание, но – Василиса украдкой покосилась на Кирши – едва ли она успеет произнести его до того, как напарник вышибет из неё дух.

Кирши молчал. Василиса молчала. Они свернули с шумной улицы на опустевшую к этому часу набережную. По обе стороны реки высились двухэтажные каменные постройки с красными черепичными крышами. Вдалеке горбатился мост. Когда Василиса подошла ближе, поняла, почему мост называют Перуновым. На сводах моста был высечен образ бога-громовержца с топором в могучей руке. Золотые усы и лезвие топора сияли в свете заката. На противоположной стороне моста был высечен дуб с вонзённой в него золотой стрелой.

Кирши остановился у неприметного двухэтажного дома – ни вывесок, ни фонарей. Только приглушённые звуки музыки и голосов.

Он открыл дверь. Музыка стала громче, а голоса смолкли. Десятки светящихся серых глаз уставились на двух Воронов. Полумрак зала клубился сладким дымом с привкусом крови и пота. Он стелился по грязному деревянному полу со шкурой бурого медведя вместо ковра, изящным бархатным диванам с изогнутыми ножками. В нём тонули столы с тощими белыми свечами и головы оленей и волков, развешанные по стенам. Упыри были повсюду: сидели за столами, лежали на диванах. Худые и толстые, молодые и старые, светлокожие и смуглые, но все с одинаковыми серыми глазами. Василиса сглотнула. Голова закружилась, а сердце забилось быстрее. То ли от дыма, то ли от страха.

– Посмотрите-ка, кто к нам залетел на огонёк, – прохрипел один из упырей. Он сидел на диване, а его тощие руки обнимали пышную женщину. Её голова лежала на плече упыря, а по белой шее стекала струйка тёмной крови.

Василиса сглотнула и отвела взгляд, по спине пробежал холодок.

– Пожрать спокойно не дают, – гоготнул другой и бросил под ноги Кирши выпотрошенного кролика.

Ворон не удостоил упыря взглядом и, перешагнув через кролика, направился к прилавку, за которым стояла высокая упырица с двумя чёрными косами до пояса. За её спиной вместо привычных бочек и бутылок высились клетки. Кролики, голуби, кошки и крысы беспокойно метались в них, предчувствуя скорую гибель.

У прилавка едва стоял на ногах рыжеволосый юноша, и его белая рубаха была в крови.

– Я накормил троих, – он еле шевелил языком. – Три золотых… мне… гони.

Упырица бросила на него презрительный взгляд и швырнула на прилавок золото. Монеты звякнули и укатились на пол, юноша выругался, наклонился за деньгами, но не удержался на ногах и рухнул, потеряв сознание.

– Кажется, ему нужна помощь, – прошептала Василиса.

– Оставь его. Пока он тут по своей воле, это не наша забота.

– Уважаемые Вороны, – хозяйка кровницы расплылась в хищной улыбке. Раскосые глаза изучали гостей. – Что привело вас в мой дом? Уверяю вас, я уважаю закон.

– Давно не виделись, Сэнгэ. Мы ищем упырицу по имени Сияна. – Кирши облокотился на прилавок. – Я знаю, она снимает у тебя комнату. Рыжая, зеленоглазая.

На мгновение лицо Сэнгэ вытянулось, но лишь на мгновение. Она снова расплылась в улыбке и облокотилась на прилавок подобно Кирши. Их лица оказались в пядд друг от друга.

– Госпожа Сэнгэ, – поправила хозяйка, склонила голову набок и продолжила сладким голосом: – И где это видано, чтобы у упыря были зелёные глаза. Али ты слеп, Ворон?

Все в кровнице дружно засмеялись.

– Будем в игры играть? – скривился Кирши. – Или мне самому наверх подняться и все комнаты перетрясти?

– Можем подняться вместе и потрясти кое-что другое, – Сэнгэ послала Кирши воздушный поцелуй и облизала длинные жёлтые клыки. – А потом я тебя попробую. И подружку твою попробую. – Упырица шумно втянула носом воздух. – Хотя от неё так разит страхом, что придётся её сначала хорошенько тра…

Голова Сэнгэ впечаталась в прилавок с такой силой, что тот треснул. К шее прильнуло лезвие меча.

Упыри повскакивали со своих мест и окружили Воронов. Василиса вскрикнула и закрыла спину Кирши. На пальцах чародейки вспыхнуло пламя.

– Ты что творишь?! – Василиса не слышала себя от страха.

– Разговариваю на их языке, – ответил Кирши. – Ну, госпожа Сэнгэ, так где я могу найти Сияну?

– Комната номер шесть, – прохрипела та. – Пусти, урод!

Кирши отпустил упырицу и направился к лестнице. Сэнге схватилась за шею и отпрянула к клеткам. Остальные не двигались, только пожирали Воронов глазами. Василиса поспешила за Кирши, на всякий случай продолжая гонять между пальцев искры. Они быстро разгорались, что позволяло атаковать без промедления.

– Почему они не напали? – прошептала Василиса.

– Нападать на гвардейцев в Даргороде плохой тон, – хмыкнул Кирши. – Завтра бы от их кровницы камня на камне не осталось.

– А гвардейцам на них нападать, значит, тон хороший? – Василиса не удержалась от иронии в голосе.

Кирши не оглянулся.

– Любой из них вцепится тебе в глотку, едва представится возможность.

– Да? А по-моему, они выбрали жизнь без убийств, раз грызут кроликов и голубей.

– Исключительно потому что боятся лишиться головы.

Василиса так не считала и хотела продолжить спор, но Кирши резко остановился. Они стояли посреди узкого коридора с двумя рядами одинаковых дверей. Василиса выглянула из-за спины Кирши – одна из дверей оказалась открыта. На ней была прибита ржавая шестёрка.

– Ну, заходите, не стесняйтесь, – послышался из комнаты бархатный женский голос. – Вы же так меня искали.

Небольшая комнатка с широкой кроватью тонула в красном свете заходящего солнца. На подоконнике у открытого окна сидела девушка в зелёном сарафане. Её рыжие кудри трепетали на ветру. На бледном лице рассыпались веснушки. В зелёных глазах смешались высокомерие и насмешка.

– Ну и шум ты там устроил, Кирши. Так и не смог меня забыть?

– Где мальчик, Сияна?

– Какой мальчик? – удивилась упырица и спрыгнула с подоконника.

– Которого ты похитила из Старой Марги, – Василиса шагнула вперёд.

– А ты кто?

– Не меняй тему, – Василиса сделала ещё шаг. – Где мальчик?

– Не знаю ни о каком мальчике, – Сияна беззаботно пожала плечами и заулыбалась.

– Ты его убила? – спросила Василиса. Она силилась увидеть ответ на лице упырицы, но оно сохраняло лишь выражение детской непосредственности.

– Я не убиваю людей, – закачала головой Сияна.

– Тогда что ты с ним сделала? – Кирши говорил спокойно, но Василиса чувствовала исходящую от него угрозу. – Что сделала с воспитанником? И с другими мальчиками? Почему никто из них не вернулся домой?

– Ничего я не делала, – голос Сияны стал жёстче. – Я даже не убежала от вас, хотя могла. Мне нечего скрывать.

– Зря не сбежала, – Кирши положил руку на рукоять меча. – Не хочешь говорить – останешься без головы.

Сияна отступила и покосилась на открытое окно.

– Кирши! – Василиса встала между ним и рыжеволосой упырицей. – Не глупи. Мы не можем знать наверняка.

– Что тут знать? Она их всех убила. Выпила досуха и хорошенько спрятала трупы. Она обычная убийца, как и все здесь.

– Нет! – крикнула Сияна. – Я не убийца!

– То же самое ты говорила в прошлую нашу встречу. И я тебе поверил. А потом из гарнизона пропал воспитанник. И только боги знают, скольких ещё ты убила. Скольким ещё детям вспорола глотки. Ты хоть знаешь, как звали последнего мальчика? Долго он кричал? Звал мать, просил тебя остановиться, пока ты, как животное, утоляла свой голод?

– Я их не ем! – выпалила Сияна. – Я никого не ем! Я не такая, как они!

Её зелёные глаза лихорадочно блестели, а если бы её сердце билось – Василиса не сомневалась, – щёки бы залил румянец. Она верила Сияне, но понимала, что это не вся правда.

– А что ты с ними делаешь? – тихо спросила Василиса. – Ты же что-то с ними делаешь?

Сияна бросила на чародейку странный взгляд. В нём смешалось столько эмоций, что это сбивало с толку: гнев, страх, боль, отчаянье, надежда, ненависть.

– Зачем они тебе? – Василиса доверилась интуиции. – Они важны для тебя. Почему?

– Они мне нужны, – оскалилась Сияна.

– Этого достаточно, – сказал Кирши и достал меч.

Сияна зарычала. Кирши сорвался с места.

– Нет! – Василиса бросилась на напарника, и они кубарем покатились по полу.

Кирши попытался встать, но Василиса навалилась на него всем телом, усиливая захват с помощью магии. Мышцы заныли от боли, напоминая, что резерв всё ещё пуст и любые чары ранят её тело. Василиса вдавила Кирши в пол. Меч со звоном отлетел в сторону. Кирши попытался вырваться. Он был очень силён, и Василисе пришлось усилить нажим. Магия хлынула в тело, и Кирши оказался обездвижен. Всего на несколько секунд, но этого хватило.

Краем глаза Василиса заметила, как Сияна выскользнула в окно.

– Что ты творишь? – зарычал Кирши.

– Это ты что творишь? – закричала Василиса. – Ведёшь себя как одержимый! Какого чёрта?! Мы могли узнать, зачем она всё это делает! Мы могли её арестовать, в конце концов!

– Какая разница, если они всё равно погибают! И благодаря тебе она похитит ещё кого-нибудь!

Действие чар закончилось, мышцы свело судорогой, и Василиса, задрожав всем телом, рухнула на грудь Кирши.

– Чубасья мать, – простонала она. Прямо под ухом беспокойно стучало его сердце.

Кирши схватил Василису за плечи, чтобы сбросить с себя, но остановился, разжал пальцы и вздохнул. Руки обессиленно упали на пол, он откинул голову и закрыл глаза. Василиса ждала, когда к ней вернутся силы, и не могла пошевелиться. Она чувствовала, как тело Кирши расслабляется, слышала, как замедляется его сердцебиение.

Последний луч солнца покинул комнату, погрузив её в синь сумерек. Застрекотали кузнечики, а с реки принесло запах тины. Тепло Кирши становилось её теплом, и Василиса закрыла глаза, ощущая внезапный прилив спокойствия. Неуместный, но до мурашек приятный.

«Как это странно», – подумалось Василисе. Упыри внизу продолжали веселиться, пить и вгрызаться в тушки кроликов, а два Ворона молча лежали в комнате прямо над их головами.

– Спасибо, что остановила меня, – тихо сказал Кирши.

– Обращайся, – пробубнила Василиса, едва шевеля губами.

Кирши поднял голову.

– Ты что, собралась отключиться?

– Не-не-не…

– Боги, у тебя слюни текут, – Кирши скривился.

– Ой, прости, – Василиса лениво вытерла рот рукавом. – Я не успела восстановить резерв после волколаков. И вот.

Кирши сел и отодвинул от себя Василису. Чародейка смущённо улыбнулась.

«Какие у него синие глаза-а».

– Дойти до корпуса сможешь? – Кирши бродил взглядом по лицу Василисы.

– Ага, – ответила чародейка и не сдвинулась с места.

Юноша вздохнул.

– Ладно, можешь взять немного.

– Чего звять? Взять.

– Моей силы. Второй раз я тебя на себе не потащу.

Василиса о таком слышала впервые, потому тупо уставилась на Кирши. Её брови съехались к переносице, губы недовольно изогнулись. Василиса не любила чего-то не знать.

– Беремир тебя научил чему-нибудь, кроме умения растрачивать резерв направо и налево?

– Фехтованию, – серьёзно кивнула Василиса.

– Прекрасно, – усмехнулся Кирши и расстегнул верхнюю пуговицу кафтана. – В нашем теле есть определённые точки. Сколько их и как они работают – не расскажу, я не чародей. Знаю, что Журавли через них исцеляют: вливают целительную магию в человека. И штука в том, что через эти точки силу можно не только отдавать, но и забирать. И одна из них – вот тут.

Он ткнул пальцем в ямочку между ключиц.

– Ого! – выдохнула Василиса.

– Ого, – подтвердил Кирши. – Клади сюда руку и попробуй нащупать во мне жизненную силу. Если нащупаешь, сама поймёшь, что делать.

Василиса была заинтригована. Она коснулась шеи Кирши. Кожа была мягкой и тёплой. Приятно. Скользнула пальцами к заветной ямочке и закрыла глаза. В подушечки пальцев стучался пульс. Василиса попыталась сосредоточиться на этом ощущении и отыскать в Кирши нечто похожее на то, что чувствовала в себе, когда по венам растекалась магия.

– Ты уже делал это? – прошептала она.

– Нет, но много раз видел, – каждое его слово отдавалось вибрацией в пальцах. – Не отвлекайся.

Василиса почувствовала, как ускоряется её сердце. Нужно было нырнуть глубже. Повинуясь любопытству и интуиции, Василиса отправила в Кирши маленькую невидимую искорку магии в надежде на отклик. Она читала, что магия притягивает к себе магию. Что вся магия мира всегда стремится слиться воедино. И искорка сделала своё дело.

Жизненная сила Кирши влилась в неё мощным потоком. Сбила с ног и поглотила, подобно горной реке. Она опьяняла, притягивала, возбуждала. Это был непроглядный, тёмный и пугающий космос, но настолько прекрасный, многогранный и таинственный, что Василисе захотелось вобрать его весь. Силы было так много, что Василисе казалось, будто она сможет свернуть горы и покорить весь мир, стоит только захотеть.

А потом она стала видеть картины. Заснеженный лес с соснами выше неба. Лицо прекрасной женщины с чёрными – точь-в-точь как у Кирши – волосами и нежной улыбкой. Юноша с раскосыми глазами, задорно смеющийся у костра. Бескрайнее море, бьющееся о скалы.

– Эй, полегче, – выдохнул Кирши. – Я думаю, уже хватит.

Василиса открыла глаза, но не убрала руку. Она смотрела на него и не могла оторваться. Ей казалось, что в этот момент происходило нечто большее, чем просто магия. Она коснулась его души, его сути, и он, кажется, сам этого не ожидал. Кирши тоже смотрел на неё во все глаза, будто видел впервые.

– У меня тут кровница, а не дом для утех! – в комнату вошла Сэнгэ.

Василиса отдёрнула руку и вскочила на ноги. Наваждение исчезло, силы вернулись, а сердце билось, как безумное, говоря о том, что всё случившееся ей не привиделось.

Кирши поднялся с пола, подобрал меч.

– Мы уходим.

На улице уже стемнело. Небо затянуло тучами, начал моросить дождь. Василиса шла рядом с Кирши достаточно близко, чтобы ощущать его тепло. По его растерянному лицу чародейка понимала, что произошедшее между ними имело мало общего с тем, что он наблюдал раньше.

– Я что-то сделала не так?

Кирш вздрогнул.

– Нет, просто… – его голос был низким и хриплым. – Возможно, стоит сходить к Журавлям и попрактиковаться. Эта техника может помочь в бою, если у чародея заканчиваются силы. И хорошо бы нам не выпадать из реальности, если решим ею воспользоваться.

Нам? Значит, он тоже что-то почувствовал. Василисе стало интересно, было ли это похоже на то, что испытала она. По лицу Кирши узнать ответ не представлялось возможным, а спросить Василиса не решалась.

* * *

Дверь в кабинет бесшумно открылась. Атли отвернулся от окна, чтобы разглядеть позднего гостя.

– Я уж думал, ты не придёшь, – улыбнулся он.

– Было одно неотложное дело, – отозвался Кирши.

– Надеюсь, всё прошло успешно? – Атли открыл стеклянную дверь, приглашая Кирши пройти на балкон.

– Вполне.

Ночная прохлада ворвалась в кабинет и потревожила листы пергамента на столе. Атли вышел на балкон, с облегчением ощущая холодный воздух на лице. Кирши встал рядом, облокотившись на перила.

– Как она? – Атли попытался заглянуть в синие глаза друга, но тот смотрел в сторону.

– Обычная девчонка. Не думаю, что опасна.

– Ты не должен был отпускать её от себя. Не позволять своевольничать. А она умудрилась не только ускользнуть от тебя, но и вступить в бой с волколаками. Это могло закончиться плохо. Если бы стена рухнула…

– Но стена не рухнула, – перебил Кирши и повернулся к Атли. – Ты сделал её Вороном, но хочешь держать вдали от сражений? Тебе следует поупражняться в логике.

– Это временно. Пока мы не удостоверимся, что она не представляет опасности.

Кирши не ответил, просто отвернулся назад в темноту.

– Я знаю, тебе не нравится быть нянькой…

– Да всё равно, – отмахнулся Кирши. – Что с волколаками? Думаете, чернокнижники готовят восстание?

Атли вздохнул.

– Пока сложно сказать. Но в последнее время нечисть ведёт себя странно. Что-то гонит её с насиженных мест. Не знаю, связаны эти случаи или нет. Если за всем стоят чернокнижники, то они хорошо заметают следы. Так или иначе, скоро у нас будет много работы.

Некоторое время они молчали, глядя в темноту сада.

– Как ты? – тихо спросил Атли. – Мы почти не говорили… с тех пор.

– Сойдёт.

– Ты вспоминаешь о нём?

Кирши не ответил и смежил веки. У Атли защемило в груди.

– Ты всегда вот так закрываешь глаза, когда думаешь о Хару. Той ночью у тебя было такое же лицо… Когда они убили его.

– Ты для этого меня сюда позвал? – огрызнулся Кирши.

– Уверен, мне бы понравился этот юноша, – Атли сделал вид, что не заметил недовольства друга. – Удивительно, как он смог проделать такой длинный путь от Восточных Островов до Северных Земель. Без денег, с отцовским мечом, который и держать-то толком не умел. Он был храбрецом и погиб, как настоящий воин. В бою.

– Он был глупцом, погибшим в битве, которая не имела к нему никакого отношения.

– Если бы не он, тебя бы убили, – тихо напомнил Атли.

Кирши криво улыбнулся, и пара тёмных прядей упала ему на глаза.

– Кирши…

– Тебе повезло, что нас связывает клятва, – Кирши оторвался от перил и почти вплотную подошёл к Атли. – Иначе я бы уже давно приказал тебе не лезть мне в душу.

– Но пока приказы здесь отдаю я, – сказал Атли, глядя другу в глаза.

Он чувствовал исходящую от Кирши угрозу, но знал, что тот не причинит ему вреда. Кирши тоже это знал и поэтому буравил Атли гневным взглядом.

– За что ты так меня ненавидишь? – Атли коснулся его щеки. Кирши вздрогнул, но не сдвинулся с места.

– Ты знаешь, за что… – процедил он.

Атли убрал с лица Кирши непослушную прядь и вздохнул.

– Можешь идти, – он отступил на шаг и отвернулся.

Хлопнула дверь, и Атли стиснул зубы. Он надеялся, что то, что связывало их с Кирши, можно назвать дружбой, но всё же не был в этом уверен. Кирши создавал впечатление человека, не способного испытывать тёплые чувства или привязанность к существам, хотя бы отдалённо похожим на людей. Казалось, он вообще не способен испытывать подобные эмоции.

Атли было известно, что Кирши потерял эту способность много лет назад, ещё до встречи с ним. Несомненно, Атли знал Кирши лучше, чем кто-либо ещё, ведь именно он нашёл его очень давно. Вовремя, чтобы сохранить ему жизнь.

Прошло семнадцать лет с их первой встречи. За эти годы Атли так и не смог завоевать его доверия. В отличие от Хару. Всего за пару месяцев этому юноше удалось сделать то, что не удалось Атли за столько лет. Обида больно кольнула Атли под ребра, но он отогнал её прочь. Пора было возвращаться к работе.