Глава 23. Реальное налаживание жизни

Через десять минут перед Полиной стояла тарелка с благоухающими котлетами, вокруг мурлыкал сводный кошачий хор, призванный Фёдором, а примчавшийся из магазина Мишка заглянул в кухню, что-то прикинул и понятливо убрался в свою комнату – он выйдет, но чуточку позднее – явно же Поле сейчас лучше с его бабушкой поговорить. Ощущение тяжкой горечи, от которой физически подташнивало, потихоньку таяло, упитанная лапа Полосатости ощупывала край Полиной тарелки, старательно приближаясь к куску котлеты, Людмила Владимировна заваривала чай, чуть позвякивая чайной ложечкой, шумел чайник. – Ты поешь, станет полегче, – посоветовала она Поле. – Так заметно, что мне не очень? – Заметно, что устала и расстроена. Причём устала, скорее, морально. – Так и есть, – понуро кивнула Полина. – Ещё и из-за этого… неприятно. – Почему? – Ну Пашка – как огурчик, а я… чего-то расклеилась. – Пашка же мальчик, а у них могут иначе проявляться эмоции. Я не исключаю, что он тебя сейчас огурчиком считает, – тепло улыбнулась ей Людмила. – У меня Володя, когда был чем-то расстроен, или бегать шёл, или подтягиваться на площадку. Полина прищурилась. Вообще-то она тоже могла бы сходить на тренировку, но это ей точно не принесло бы никакого облегчения. – Чем дальше, тем больше отличий, – подумала она, с некоторой ностальгией вспоминая, как раньше они были почти полным отражением друг друга. – Не грусти, это просто период такой. Дальше полегче будет, – пообещала ей Мишкина бабушка. – А Мишка что, есть не хочет? – удивилась Полина. – Хочет наверняка, но даёт нам поболтать. – Настоящий друг! – Поля первый раз за последнее время как-то расслабилась, отпустив всю ту мерзость, в которую пришлось чуть не с головой нырнуть. – Да, что есть, то есть! – согласилась Людмила Владимировна. – Может, я его тогда позову? – предложила Поля. – И спасибо вам. Мне гораздо лучше стало! Мишка делал вид, что по уши сидит в смартфоне, и когда к нему в комнату постучали, был уверен, что это бабушка, так что, обнаружив на пороге Полину, удивился. – Тебя бабушка зовёт, пошли есть! Там такие котлеты вкусные! – Полина махнула рукой в сторону кухни, а потом добавила: – Спасибо за… ну, короче, просто спасибо! *** Пашка специально вымотался на тренировке до состояния «язык на плече» – так казалось проще. Он прямо чувствовал, что от физических усилий ему становится легче, словно вместе с потом выходит и вся та отрава, которую ему последнее время вливали в уши. – А чего, Польки сегодня нет? – к нему чуть не полгруппы пришли уточнить, где его сестра. – Нет, пропускает, – мрачно отзывался он – Поля пользовалась успехом и привлекала к себе повышенное внимание ребят, правда, традиционно делала вид, что ничего подобного не замечает, а тому, кто настаивал на общении, могло и по шее нехило достаться – всё в рамках спарринга, но весьма обидно. – Вот же… и чего меня так разобрало? Полька вон как новенькая, а я чуть не расклеился, – рассуждал про себя Паша. – Всё-таки девчонки какие-то более морально выносливые! Прямо обидно. Когда тренировка закончилась и Пашка вышел из спортзала, он почувствовал себя настолько хорошо, что решил уточнить, и где ж эта его выносливая сестра-прогульщица? – Я у Людмилы Владимировны. Ну, сначала к Нине зашла, а теперь тут… сидим, котлетками балуемся, – фыркнула вредина на вопрос брата. – Я, значит, там, как дурак, за обоих отдуваюсь, а ты там вкусное лопаешь без меня? – Пашка сделал вид, что обиделся, и тут же услышал голос Мишкиной бабушки: – Поленька, зови Пашу к нам! Он же голодный, наверное! – Паш, руки в ноги и давай сюда! – Мишка присоединился к приглашению, и Пашка почувствовал, что его пришибленное общением с биобабом настроение взмывает вверх как птица! Именно по дороге к гостеприимному дому он и ответил на свой давний вопрос – «а где мы теперь вообще живём?» Раньше всё было понятно и очевидно – жили они с родителями, а потом эта очевидность покрылась трещинами, рассыпалась мелкими острыми стекляшками, похрустела под ногами, да и сгинула. – Получается, что мы и с Ниной, и с бабушкой и дедом, и с родителями – теперь-то уже и так можно сказать. Нет, когда они вернутся, всё будет понятно, но сейчас-то как? Ответ оказался простой и очевидный – они теперь свои во всех вышеперечисленных домах. – И это просто круто! – если бы мог, то Пашка взмыл бы вверх за своим настроением, которое из поганого перешло в нормальное, потом стало хорошим, а теперь – просто роскошным. – Надо Польке потом сказать! Жизнь-то реально налаживается! Нина спустилась к свекрови, чтобы уточнить, не мешают ли ей Нинины племянники, а застала за столом расчудесную компанию, которая дружно принялась и её усаживать за стол. – Чего ты, Нин, такая бескотлетная, а? – насмешливо фыркнул Пашка, который просто блаженствовал, хотя вообще-то и Полина выглядела не в пример лучше. – Самое забавное, что и Миша сияет собственным светом, – подумала Нина. – Эх, трудно быть человеком в тринадцать лет – и симпатии появились, а кто знает, как с ними обращаться-то? Хорошо, что сегодня вроде как у них всё мирно и благополучно. Нина сбегала к себе, принесла пироги и курицу, а вернувшись, обнаружила прибыток в обществе – к Людмиле пришла соседка Лиза со здоровенной коробкой конфет и крайне усталым видом. – Ой, Людмила Владимировна, у вас ребята и Нина, я тогда в другой раз зайду. – И в другой зайдёшь, и сейчас заходи! Что у нас, места что ли мало? – Людмила подмигнула всей честной компании, которая дружно завопила, что места – полно! Глухое дуэтное гудение со стороны Лизиной квартиры заставило Мишкину бабушку удивлённо поднять брови: – А Крока и Дила почему не берёшь? Они же переживают. – А можно? Спасибо вам большое – у мамы занятие с девочкой, а я… короче, я сейчас сама повою! – Такая сложная ученица? – Нет, девочка славная, а вот её мама… Я боюсь, что скоро не выдержу и что-нибудь ей скажу. Видимо, наши собаки думают примерно так же. Лиза вернулась к своей квартире, открыла дверь, откуда моментально вывалились две плотные белоснежные тушки, а потом крепко закрыла её и вместе с собаками отправилась к любимой соседке. – Так что там за мама такая, что даже Крока с Дилом довела? – удивилась Нина, с удовольствием наглаживая просунутые поближе к ней белоснежные тяжёлые головы братьев-бультерьеров. – Мама там ОГЭШНАЯ на всю голову! – емко охарактеризовала объект Лиза. – Понимаете, этот проклятый ОГЭ никому на самом деле не нужен. Это типа… репетиции перед ЕГЭ, только и всего. Но нервных окончаний у всех выматывается… ужас сколько! Девочка, которая ходит к маме подтягивать алгебру и геометрию, вообще-то учится неплохо, в десятый класс перейдёт без особых проблем, но мать считает, что она обязана всё сдать на сто процентов, иначе… иначе всё пропало, все погибли. Логика такая – это же тренировка перед ЕГЭ, и, если её сдать не идеально, как можно рассчитывать на идеальную сдачу САМОГО ГЛАВНОГО ЭКЗАМЕНА? – Лиза скорчила выразительную рожицу. – Бедная девочка, – пробормотала Людмила. – Не то слово! Я с её мамой общаюсь постольку-поскольку, она дочь сопровождает к маме на занятие и сидит у нас, пока та с мамой работает. Но мне этого времени хватает настолько, что сбежать хочется как можно дальше и побыстрее! И ещё отчаянно жалко девчонку. Её в школу повели, как только ей исполнилось шесть, и она… явно не догуляла. Ну все же дети разные – кто-то и в шесть с половиной со школой справляется, а кого-то и до восьми не грех дома подержать. – Ну да… если ребёнок болезненный, слабенький, – кивнула Людмила Владимировна. – Сонечка такая и есть. Когда она два года назад к маме на занятие первый раз пришла, я думала, что ей лет девять, она нипочём старше не выглядела, а оказалось, что она уже в шестом классе. Сейчас ей тринадцать – она ровесница Миши и Пашки с Полей, а учится уже в восьмом классе, и, если честно, приходится ей нелегко – нагрузка явно не для её сил. – Погоди… я читала, что можно в школу отдавать только с шести с половиной, и то комиссию надо проходить! – удивилась Нина. – Так всё и есть, – кивнула Лиза, – только вот… понимаешь, непременно находятся мамы, которые впиваются мёртвой хваткой в идею «чем раньше, тем лучше, чего лишний год терять», и все правила прошибают только так. У Сони день рождения в конце августа, так что по правилам ей совершенно нечего было делать в школе в шесть, однако же она там оказалась как миленькая! Не исключаю, что ещё и приплачивают за справки о том, что ребёнок к школе готов-готов! А там такая девочка – обнять и плакать! Ей бы ещё в куклы поиграть да в садике побыть, так нет же, запихали в первый класс и вперёд с песнями! – Если ребёнку непросто даётся нагрузка, требовать с неё ещё и самый высокий результат… это уже издевательство! – вздохнула Людмила. – Так и есть. Мама вообще хотела отказаться от занятий с Соней, но тут уже сама девочка начала просить, чтобы её не бросали. Ей с моей мамой заниматься легче и спокойнее, чем с другими репетиторами. А мама ещё и сама предметы выбрала, которые дочь сдавать будет. С такой гордостью мне заявила, что лучше всех знает, что нужно дочке! И хотя дочь ненавидит биологию, она будет её учить и сдавать, иначе мед ей не светит! – Интересно, а в медицинский мама тоже с дочкой планирует ходить и контролировать там её? – удивилась Людмила. – Вообще-то у нас обучение очень тяжёлое. – Да, по-моему, ей на это плевать, – вздохнула Лиза. – Мама решила, что дочь поступит в мед в шестнадцать лет, и всё тут! Аж стихами получается, – она недовольно поморщилась и продолжила: – Одна радость – эта супермать решила, что экзамен ОГЭ по английскому Соне сдавать не надо, а то она и меня попыталась бы припахать, а мне ребёнка жалко до слёз. Крок и Дил, сидящие у ног Лизы, всё это время вздыхали, а потом опять загудели, подняв вверх покатые белые морды. – А ну, тихо! Что за концерт в гостях? – Лиза строго призвала псов к порядку, те, смутившись, замолчали, а потом, переглянувшись с хозяйкой и получив от неё кивок-разрешение, отправились к Тиму и котам, благо Паша, Полина и Мишка уже выбрались из-за стола и ушли в Мишину комнату. – Даже им Соню жалко! – вздохнула Лиза, посмотрев вслед своим псам. – Да что там… наша шилопопая Глафира и то приходит к ней – посочувствовать, песню спеть, погладиться, а матери ребёнка почему-то не жалко! И она так это всё расписывает, словно… словно она героиня какая-то! Как же! У всех дети как дети, а у неё на год всех младше, учится, и ОГЭ сдать должна на отлично! А Соня от перенапряжения заикаться начинает. Не-мо-гу! Прямо так и стукнула бы эту стахановку! – Программа-то сейчас тяжёлая… зачем так издеваться? – Нина регулярно ныряла в школьные учебники ПП и Мишки, так что могла адекватно оценить степень нагрузки. – Отвратительная сейчас программа! Мама вообще приличных слов найти о ней не может. Ладно математика… хотя бывают такие учебники, что хоть стой, хоть падай – ощущение такое, словно писали специально, чтобы нафиг запутать! Но гуманитарное… это ж жуть! Туда напихано СТОЛЬКО всего лишнего! – Наверное, это было бы и неплохо… – задумчиво произнесла Нина. – Если бы это было факультативно. Ну, по желанию, по интересам, но когда по абсолютно всем предметам столько воды, то в ней же утонуть можно! – Можно, конечно! Вот и тонут… знаете, сколько сейчас у подростков хронических болячек и неврозов? Тут ведь как – или человек пытается всё это выполнить как можно лучше и тогда вполне может заработать себе проблемы со здоровьем, или просто забивает на ряд предметов и тупо списывает всё по ним. А то и вообще плюёт на учёбу. Мама говорит, что в СССР программа была сбалансированная – категорически не допускалась чрезмерная нагрузка на школьников, исключались лишние сведения, давалась чёткая и надёжная для понимания платформа, а сейчас – учебники писались бесконтрольно, вот и понапихали туда, кто во что горазд! Вроде только в самое последнее время начали говорить, что хорошо бы ввести государственную экспертизу учебных материалов. – Забавно, когда учителя говорят так, а многие родители утверждают, что знаний лишних не бывает, – задумчиво сказала Людмила Владимировна. – Ну да… конечно-конечно! Вот я прямо представляю таких людей – умных, взрослых, талантливых, которые приходят после работы домой и, разумеется, сразу же открывают учебники по квантовой механике, оптике, робототехнике или, к примеру, языку народности манси, и каааак давай всё это изучать! Знаний-то лишних не бывает! – Лиза пожала плечами и продолжила: – Только вот каждый из таких людей, будет изо всех сил отбиваться от информационного спама – лишних знаний, которые им, по сути, вовсе не интересны, просто чтобы не перегружать память, не тратить драгоценное свободное время. Попробовал бы кто-нибудь обязать таких сдать ЕГЭ! Да, возможно, кто-то сдаст. Например, филолог вполне может осилить экзамен по русскому или литере, а физик – сдать ЕГЭ по физике, а математик – справиться с математикой, я, например, смогу сдать свой английский, но химию или ту же биологию – да ни за что! А география, а история, это же жуть! Видно было, что у Лизы наболело… – А всякие дополнительные занятия? Все будто бы напрочь забыли про утверждённые физиологические нормы – нельзя давать ребёнку больше уроков, чем это разрешено. Я тут у завуча рот открыла… просто спросила, мол, как же так. Знаете, что мне ответили? «Это чтобы они не в смартфонах своих сидели». Можно подумать, им это мешает в смартфонах сидеть! А самое забавное, что завуч мне это сказала, раскладывая пасьянс в собственном гаджете – она устала и так отдыхает. А то, что иногда подростки ныряют в свои смартфоны именно для того, чтобы голова не закипела, этого она почему-то не видит. Честное слово, мне просто уже жалко детей! Звонок, а потом и стук в дверь прервал Лизин монолог, одновременно с этим у неё зазвонил смартфон. – Мам? Что? – Там мама Сони у двери – Соня сознание потеряла, а её мать побежала к Людмиле – слышала, что рядом врач живёт, - ответила соседка дочери. Нашатырный спирт, поднесённый к носу худенькой, миниатюрной девочки, действительно выглядящей значительно младше своего возраста, быстро привёл её в себя. – Погоди, милая, не пугайся, полежи! – Людмила Владимировна меряла давление Соне, одновременно убеждая её мать вызвать скорую. – У девочки очень низкое давление. Я бы рекомендовала срочно обратиться к врачу! – А вы… вы же врач? С ней же ничего такого, да? Вот, она уже в себя пришла! – заискивающим тоном торопливо говорила худощавая женщина. – Я врач на пенсии, приём не веду, – Людмила Владимировна оценила и огромные синяки под глазами Сони и её бледность, и утомлённый вид. – Вы должны отвести дочь к врачу. У неё явное переутомление! – Да что такого-то она делает? – тут же включилась мать. – Только учится, и то… не безукоризненно!