Глава 24. Берегитесь… дары приносящих

Людмиле Владимировне очень хотелось взять ведро холодной воды и вылить сверху на эту особу! Правда, Татьяна, Лизина мама, сделала даже лучше. – Я вызвала скорую! – Что? Кто? Кто вам позволил? Это моя дочь! Я сама решу, что ей надо! – Дочь ваша, а территория – моя! На моей территории ребёнок, который пришёл заниматься, теряет сознание. Извините, но я обязана это сделать – мало ли вы мне потом скажете, что я довела девочку до обморока. Я должна подстраховаться, правило такое! – Да не собираюсь я вас обвинять! Она уже несколько раз так бухалась. Ничего страшного, чай горячий сладкий выпьет, и всё! – злилась Сонина родительница. Людмила Владимировна и Татьяна мрачно переглянулись, а за их спинами обменялись взглядами незамеченные участниками сцены ПП и Мишка. Причём Полина незаметно отступила и мотнула головой, показывая на дверь, мол, уходим. Сама она торопливо юркнула из квартиры первая и заторопилась вверх по лестнице. – И куда это ты так наладилась? – догнал её Пашка. – Да так… идея появилась… – По поводу девчонки? – уточнил Миша. – Именно! Совсем тётка того… там эта Соня выглядит так, словно её надо в одеяло закутать и в постель на три недели – просто спать! Какие ей там сто процентов ОГЭ? – Ну, может, сейчас врачи приедут, чего-то умное скажут. – Ага, и она прямо послушается! Самому-то не смешно? – Поля обернулась к Мише. – Миш, ты вернись, пожалуйста, назад, послушай, чего там говорить будут… чем всё закончится. Ладно? А я тут кое-что попробую. Мишка только кивнул, покосился на приятеля, мол, ты что-то понял? Пашка покачал головой, а потом показал зажатый в руках смартфон, намекая на то, что, как только узнает, что затеяла сестра, позвонит. – Ты, может, хоть мне объяснишь? – догнал он сестрицу. – Может, и объясню, а ещё лучше, нарисую и покажу. – Чего ты рисовать будешь? – Контраст! – Ну, может, я пока пойду… – Неее, ты мне как половинка контраста будешь нужен! – рассмеялась Полина, крепко взяв брата за запястье. – Пошли рисоваться! – И за что мне такое… такая неуёмная сестрица? – фыркал Пашка, пока Полинка наносила ему на лицо румяна. – Да закрой ты рот! Не мешай. Мне нужно сделать из тебя здоровяка, пышущего здоровым цветом лица. – Тебя Нина на кошельки пустит за свою косметику! – пригрозил Пашка, пытаясь увернуться от косметической кисточки. Радовало только то, что это издевательство не видел Мишка. – Нина у нас умная и нежадная – она мне сама предложила брать всё, что нужно! Поля отпустила брата, которого старательно придерживала за ухо – ну, чтоб не сбежал, и села перед зеркалом сама. – Ого… а где ты так научилась? – удивился Пашка, когда Полина стала прямо на глазах меняться – появилась болезненная бледность, огромные синяки под глазами. Потом она нанесла тени на скулы и получилось, что лицо осунулось. – Так… посматривала ролики на всякий случай, – отмахнулась Поля. – Ну-ка наклонись так, чтобы я тебя в зеркале видела! Она покосилась на брата, прибавила едва заметной обводки вокруг глаз, отчего они стали огромными, чуть голубоватым оттенила виски. – Жуть! Выглядишь так, словно сама вот-вот в обморок упадёшь! – заметил Пашка. – Упаду! Непременно упаду! – хихикнула Полина. – Так что готовься ловить. – И за что мне всё это? – картинно вздохнул Пашка. Мишка в это же время наблюдал за прибытием медиков скорой помощи, приехавших по вызову Татьяны. Их на лестничной клетке перехватила Лиза, спешно пояснив ситуацию. – Девочка занималась с моей мамой-репетитором, она же и вызвала вас, когда ученица потеряла сознание. Мать ученицы категорически против вызова, считает, что с ребёнком всё нормально, но призналась, что та уже неоднократно падала в обморок. Она требует, чтобы девочка сдала ОГЭ на сто процентов, а ребёнок уже никакой. – Понятно, – вздохнула строгая суховатая женщина. – Сейчас посмотрим, что и как. Попытки матери Сони заявить, что с дочкой всё в порядке, на врача особого впечатления не произвели. Она осмотрела Соню, которая только-только пришла в себя, задала несколько вопросов, посмотрела слизистые, смерила давление, пульс, а потом хмуро покосилась на мать. – Послушайте, у ребёнка явно переутомление! – Да что вы мне все про переутомление говорите! Ерунда какая! Я училась лучше, чем дочь, у меня золотая медаль, красный диплом, и ничего, в обмороки не падала и без репетиторов справлялась. Соня! Прекращай дурить людей! – А при чём тут вы? Я вижу вашу дочь, смотрю на её состояние! Врач и на мать смотрела, и то, что она видела, ей лично совершенно не нравилось – встречала она уже таких «стопроцентных» мамаш, которые ради того, чтобы их дети соответствовали их идеалам, готовы пожертвовать и их детством, и их здоровьем. – Оно понятно, и оболтусов сейчас хватает, ну, впрочем, как всегда, но те, кто реально старается… тех подобные матери вообще загнобить способны! Ладно, госпитализировать пока оснований нет – давление нормализуется, да и вообще, девочке просто необходимо регулярно выспаться, а ещё не нервничать. Но вот объяснить этой заразе-матери, что так нельзя, надо бы! Она сухо, безэмоционально, но очень мрачно описала, чем может закончиться подобное давление на ребёнка. – Вы хоть понимаете, что дальше может быть? – Да что такого-то? Ну, устала… – «Ну, устала» у неё закончилось уже давно. Сейчас идёт совершенно другой процесс, который может перейти в хроническое заболевание, и тогда, поверьте, вам будет уже не до ста процентов на ОГЭ, ЕГЭ или ещё где-то там! – Да что вы меня запугиваете? Что там такое может быть? Воз и маленькая тележка грозных диагнозов щедро высыпались на мамашу. – И что вы мне теперь предлагаете? У дочери ОГЭ на носу! – Что предлагаю? Снизить нагрузку. В идеале дать ребёнку передохнуть – ей сейчас любой врач выпишет справку об освобождении от учёбы на некоторое время. – Да вы не понимаете, о чём говорите! Если она сейчас пропустит занятия, то потом не нагонит! – Это вы не понимаете! Она не способна сейчас перенести такое напряжение. Вы же поймите, дальше будет только хуже – больше времени и сил надо будет тратить на подготовку, а она уже сейчас балансирует на грани серьёзных проблем со здоровьем! Ну конечно… разве же можно остановить словами разогнавшийся бульдозер с идеей догнать, перегнать и быть «лучшевсехнее»? Мать Сони сомневалась только в одном – стоит ли заявить репетиторше о том, что они прекращают с ней заниматься, раз та так некорректно себя повела, не послушав запрет клиента, или же… – С одной стороны – это хамство! Какое она имела право? А с другой… она реально очень сильная репетитор, жалко будет снизить результаты! Надо позвонить знакомому юристу и уточнить у неё, имела ли право эта Татьяна вызывать скорую, если я была против? Собственно, в этот момент о врачах, которые как раз вышли из квартиры, мать Сони уже и забыла – что за ерунда? Какие ещё переутомления, когда впереди столько работы! Это всё от распущенности дочери и неумения правильно планировать свой день! Пока уже пришедшая в себя Соня собирала свои вещи и одевалась, её мать, сухо попрощавшись с Татьяной, вышла на лестничную клетку и позвонила юристу. – Вообще-то да… репетитор правильно подстраховалась. Мало ли что… может, ребёнок что-то съел у неё или контактировал с каким-то аллергеном, а её потом бы в этом обвинили. Так что ничего страшного она не сделала. – Понятно, спасибо! Тогда мы продолжаем у неё заниматься – не хотелось менять. Баба она, конечно, склочная, как выяснилось, зато отличный математик! Соня вышла на лестничную площадку, устало шаркая ногами, и мать с ходу разозлилась: – Соня, ты опять? Да что такое? Почему ты вся такая… вялая! Скорее давай! У тебя ещё занятие по химии, хорошо хоть онлайн! Недавний снегопад внёс свои коррективы в маршруты пешеходов, сузив «народные тропы», протоптанные через сугробы, так что Соня и её энергичная матушка волей-неволей должны были нос к носу столкнуться с парочкой подростков, бредущих им навстречу. – Полька, ну, давай скорее! Что ты там опять едва ползёшь? Ну, говорил я тебе, что все твои круглые пятёрки – чистая блажь. Они того просто не стоят! – паренёк говорил сердито, громко, понукая девочку двигаться быстрее. Сонина мать сердито воззрилась на неуча, посмевшего задеть святое – отличные оценки. – Как ты не понимаешь, я должна, просто обязана сдать на пять. Как иначе-то? – гораздо тише говорила девочка. – А то, что ты себе здоровье гробишь, тебе наплевать? – Ой, ну понятно… двоечник какой-то! – фыркнула взрослая и умная женщина, закончившая всё, что можно, с медалями, дипломами и прочими побрякушками. – Я? Я вовсе не двоечник, нормально учусь, зато сестра скоро просто загнётся! Она уже и в больнице лежала, и вообще чувствует себя плохо! – гневно отозвался подросток. – Да вы посмотрите на неё и на меня! Контраст был сильным – паренёк со здоровым румянцем и цветущим видом и… Невольно мать перевела взгляд с заморенной, бледной и умученной девчонки на собственную, и прищурилась – Соня-то выглядела даже хуже! Меньше, слабее, какой-то даже более хилой и бессильной. По сравнению со здоровяком-мальчишкой это было как-то даже неприлично! Но разве ж можно было брать в расчёт подобные мелочи? – Ерунда! Это просто неумение планировать время! – заявила она. – Это просто дурь какая-то, – уверенно перебил её наглый мальчишка, поставивший себе цель зацепить эту тётку. – Вот моя сестра до чего себя довела! Прикиньте, с первого класса у ней не было ни одной не то что тройки, даже четвёрки четвертной, а теперь – в тройки скатывается. Просто потому, что тупо не тянет. Сил нет. И врачи говорят, что это последствия переутомления! – Да что за глупости? Я вот лично закончила школу с золотой медалью, без репетиторов! – завелась дама, и Полина мрачновато усмехнулась про себя – вот уж что-что, а втянуть взрослого человека в спор Пашка умел филигранно! – Правда? – нахально фыркнул он. – Хорошо. Наверное, раз вы так хорошо учились, то всё знаете и помните? А иначе зачем же вы так корячились? Расскажите нам тогда теорию вероятности! – Что? Да как ты со мной разговариваешь? – Нормально. А что, вы не помните эту теорию? – Да какая тебе теория вероятности в школе? Это в институте! – Как какая? Обычная. Которую в девятом классе проходят! И статистика, кстати, там же! Ой, вы и её не помните? Ну… тогда расскажите о подробной расшифровке анализа крови, её расслаивании, о мерцательном эпителии… – Пашка только сегодня после тренировки в раздевалке имел удовольствие слушать ругань восьмиклассника об их программе. – Ты о чём это? – Так это из биологии. Не помните? Ну ладно, тогда хотя бы о половозрастных пирамидах! Что? И географию не помните? – эта самая пирамида была уже его собственным камнем преткновения. – А по истории – содержание указов Анны Иоанны, Екатерины Второй и Павла? – Да ничего такого в программе нет! Что ты врёшь? – возмутилась мать Сони. – А вы проверьте учебники дочери, тогда и будете говорить, есть оно там или нет! – огрызнулся Пашка. – Соня? – Мам, у нас всё это есть. А про половозрастную пирамиду мы ещё в прошлом году проходили, – тихо ответила дочь. И тут Поля, решив, что пора добавить трагизма в их мирную беседу, начала оседать в ближайший сугроб – зря она, что ли, самый мягкий выбрала? Иногда на своём ребёнке всё видится как-то не так. Ну там, ленивый он, балбесничает, тратит время понапрасну, явно не такой талантливый как хотелось бы, а вот со стороны оно как-то очевиднее – лежит на снегу девочка, и чего делать? Мимо-то не пройдёшь… – Полька! Да что ты с ней делать будешь! Ну всё! Точно маме расскажу, нельзя же так! Не помереть же с этой ерундой! Пашка ловко добыл сестру из сугроба, встряхнул, та с трудом открыла глаза, отводя от своего лица руку брата. – Ой, ты меня до скамейки доведи, пожалуйста… да, наверное, мама права, надо мне отдохнуть, а то… так плохо. Они прошествовали мимо Сони, горячо сочувствующей незнакомой девочке с такими знакомыми проблемами, и почему-то притихшей матери Сони. – Ты, Пашка, дурак, и уши у тебя холодные! Ты зачем лапу свою к моей физиономии тянул? – беззвучно шипела Поля. – Так снегом потереть… – Что именно? Грим? – Ёлки… забыл! Ты такая актриса… вот у меня из головы и вылетело, что ты накрашена в эту усталую заучку, – оправдывался Паша. – Ладно… мы со своей стороны сделали всё, что могли! – решительно кивнула Поля, удостоверившись, что Соня и её мать удалились из их двора. – Дальше уже или она включит голову, или… или там ничего кроме золотой медали и красного диплома просто нет! Они уже возвращались, когда из подъезда вышел Мишка, отправленный на их поиски, увидел Полю, а потом рванул к ней с таким перепуганным выражением, что она сама чуть не испугалась. – Поль, ты что? Тебе плохо? Поля! – Вот! Вот до чего ты, Полька, нормальных людей доводишь! – расхохотался Пашка. – Миш, не пугайся, ей хорошо. Это она накрасилась под жертву школьной программы! *** Мама Сони, добравшись до дома, решительно взяла учебники дочери – так-то она туда не заглядывала с четвёртого класса, когда перешла на более ответственную работу, переложив занятия с дочкой на репетиторов. А теперь вот у неё отпуск, так что можно и убедиться, что слова мерзкого мальчишки не более чем проявления хулиганства современных подростков. – Глупости какие-то нёс, и всё! – фыркала она, пока дочь послушно засела над домашней работой. Она смотрела учебники, смотрела, смотрела… – Не понимаю. А… а что это вообще, а? Ээээ? Да что за бред? Кто так может понять эту тему? Какой придурок писал ЭТО? К вечеру от неё летели яростные искры, и её муж, который пришёл с работы и тоже поначалу не верил в то, что рассказала жена, листал школьные книги, с трудом сдерживая рвущееся из глубины души словоизвержение. – Они что? Офонарели? Даже я не понимаю, что они тут в теме про конденсаторы написали! – гудел он, едва сдерживаясь, чтобы не отшвырнуть подальше физику. – Пап, это потому, что эта тема у нас дальше, в девятом будет, – вздыхала Соня. – Так зачем сейчас? – Репетитор говорит, что этого никто не знает… – Погоди ты с физикой, вот, лучше полюбуйся – экономика у них ещё! Зачем им сейчас формулы расчёта банковских процентов по кредитам, если в них не учтены суммы обслуживания кредита и страховки? Это же может быть в полтора раза больше! Для чего это? А обществознание? Какие такие презентации надо писать по биографиям американских отцов-основателей? Кто вот это всё придумал? Взмах рукой обрисовал огромную кучу голимой проблемы, которая громоздилась на дочкином письменном столе. Соня едва-едва держала глаза открытыми, когда мать сердито велела ей бросать написание программы на древнем-предревнем «КуМире», которым уже давно никто не пользуется, кроме несчастных школьников, и идти спать. – Слушай, у меня два высших… и я только благодаря этому понимаю, что тут понаписано! И то с трудом! Кто так формулирует, а? Зачем? Как будто специально! – злился отец Сони, а так как он обладал определённой въедливостью, то взял и посмотрел, как же это так вышло, что отличные, логично написанные и отработанные на поколениях школьников учебники советской школы заменили на вот это… – Ну, хорошо, положим, учебник истории стоило переписать. Ну, литературу, с учётом того, что оттуда надо было убрать того же Чернышевского. Ну, географию – страна после распада СССР стала меньше. Но чем им физика-то не угодила? А алгебра? А химия? Они же от перемены страны ничуть не менялись! Да и у человека жабры не отросли – что с биологией не заладилось? Он полез выяснять, а потом, совершенно ошалевший, сообщил супруге: – Слушай… я, конечно, не сторонник теории заговора, но… – Но что? – сладко зевала та. – Ты в курсе, кто такой Джордж Сорос? – Конечно. – Он нашу страну очень любит? – Чрезвычайно! Как акула аквалангиста! – съязвила жена. – Ага… мне тоже так кажется. Только вот этот «добрый» человек с какого-то перепуга в девяностые вбухивает в нашу систему образования миллионы и миллионы долларов! В частности, как раз в написание учебников и разработку школьных программ! Вот, смотри! – он сунул жене под нос планшет. – Да что за… Но зачем? Там же получается гораздо больше данных, больше знаний! Для чего ему это было? – Ааа, это я понял, зачем! Он тип мерзкий, но очень умный! Понимаешь, мы ж ещё с СССР были уверены, что лишних знаний не бывает! Если бы у нас взяли и УМЕНЬШИЛИ объём школьной программы, мы бы по потолку ходили, революцию бы устраивали – как же так, детей делают тупыми! Обездоливают, лишают будущего! – Да, пожалуй, ты прав! Все на дыбы встали бы! – кивнула жена. – Не «пожалуй», а точно прав! Короче, с учётом этой нашей особенности, умник-Джордж делает финт ушами – не уменьшает, а УВЕЛИЧИВАЕТ объём. Ну, это как НЛП – нейролингвистическое программирование. Там человека можно ввести в гипнотический транс, загрузив его потоком информации, который он не в состоянии переварить! По-моему, это называется перегрузка сознания. – Ты уж палку перегнул, какой там гипнотический транс? – Пусть не гипнотический, но заставляющий мозг отключаться от обилия, от лавины новых фактов, подробностей, мелочей и прочего информационного изобилия. Понимаешь, если бы речь не шла о наших детях, можно было бы сказать, что это гениально! Родители довольны – они зубами будут держаться за это обилие-изобилие – ну, как же, это ж ЗНАНИЯ. А дети в них попросту тонут. Не могут они выделить что-то действительно нужное к запоминанию! А под это дело можно закопать действительно нужные факты, например, о Великой Отечественной! – Слушай... если всё так, как ты говоришь, то... то это ужасно! – Похоже, всё так... тем более что я тут посмотрел на сайтах, откуда учителя берут тесты. Так там может быть ЛЮБОЙ факт из программы… – Погоди, так тесты же должны кем-то утверждаться! – Да ничего подобного! Нет, итоговые-то да, а вот промежуточные… вот, смотри, сайты... тут пишут обычные учителя и выкладывают самостоятельно придуманные тесты и контрольные для коллег. – Но… но это же кошмарно! – Ну да. Так и получается. Мы-то помним свои программы, в которых, кстати говоря, жёстко учитывали, что перегрузка для мозга просто опасна, вот и думаем, что наши дети просто дурью маются. – Если честно, то я была в этом уверена, – выдохнула Сонина мама. – Я тоже, – кивнул ей муж. – И вот ещё что – согласись, цыплят по осени считают, так что наши учёные, которые заканчивали именно советские школы, блестяще доказывали, что им хватало той школьной базы, с которой они шли в институты. А вот сейчас, с этими учебниками и дичайшей перегрузкой, реальных-то знаний школьники получают в результате меньше, устают несоизмеримо больше, и да, болеют чаще, именно от переутомления. А ещё просто выгорают – им не то что неинтересно учиться, им только бы от них отстали!