Глава 25. Невезуха для долгоносиков
Пилипенко была в ярости! Очень редко кому-то удавалось её «всухую» переиграть. Получалось, что она должна вернуть деньги! Сама, своими руками написала эту проклятую расписку. Сама отдала в руки этому паразиту и крохобору Петрову. А его жена… Тут у Тамары заканчивались слова приличные и оставались одни гневные междометия.
– Ну, да ладно! Я тебе устрою! – прошипела она и на следующее утро оправилась по соседям – разносить весть о Петровой, которая завела себе кусачую и смертельно опасную для окружающих псину!
Тут надо бы заметить, что в августе темнеет быстро, укусили Тамару на дорожке, окруженной кустами, где было не сильно-то светло. Кто именно её укусил, Тамара не заметила, но и её понять можно. В наших широтах, как правило, на защиту хозяев бросаются именно собаки!
Именно поэтому, что-то светлое, небольшое, истошно верещащее, прилично цапнувшее Томусю за ногу идентифицировалось последней именно как псина!
– Надо созвать собрание! Потребовать, чтобы она усыпила свою блохастую животину! – закончила Тамара проникновенную речь около участка первых пойманных на улице дачников. И удивилась. Супружеская пара переглянулась, потом расхохоталась и смылась в калитку собственного участка прежде, чем Тамара сумела уточнить, чего их так разбирает.
Через час Тамара поняла – что-то сильно не так!
– Да что тебя так колбасит-то? – отбросив привычную елейность, рявкнула Тамара одному из соседей – Вадиму, который просто повис на собственном заборе, закрепившись пальцами на рабице.
– Ой, Тамара, ну ты и жжешь! То капканы на слизней ставишь, то по заборам и огородам скачешь, то это… Ой, нет сил прямо… Никакой Петросян в расцвете карьеры, тебе и в подмётки не годится!
Тамара могла вынести многое, но не этакое безобразие!
– Ты… Да тыыыы…
После первых эпитетов в свой адрес сосед потешаться перестал, зато чётко и внятно напомнил, что он вообще-то в полиции работает. И если что, запросто поинтересуется всякими разными обстоятельствами, так и клубящимися вокруг Тамары.
– Вот и принимай заявление о том, что меня собака порвала! – не унималась Тамара, пытаясь предъявить соседу собственную лодыжку.
– Ты ногами-то не размахивай! Тут все люди приличные! Нечего мне тут Мулен-Руж демонстрировать. Ран на тебе я не вижу, и собаки у Петровых нет.
– Так меня ж укусила собака!
– Свинья!
– Что? Да я тебя за оскорбление личности… – взвизгнула Тамара так, что работавшая у соседей циркулярная пила поперхнулась от уважения к такому профессиональному звуку.
Вадим ощутил нечто вроде горячего сочувствия к почившему Пилипенко.
– Как он с такой пилорамой так долго выжил? – призадумался он, пока Тамара готовилась разразиться новыми высокочастотными звуками.
– Гражданка Пилипенко! У Петровых нет собаки, у них есть свинья! Домашняя свинья породы минипиг! И очистите территорию! А то вы сходу все нормативы по шуму тут нарушаете!
Практика – великая вещь! Вадим скомандовал так, что Тамара, ошарашенная новостями, практически беззвучно и почти совсем послушно, унесла свою особу от его забора.
– Ну и тётка! Жууууть! – раздумывали Вадим, его сосед и, возможно, даже циркулярка.
К вечеру Тамара немного пришла в себя и попыталась было сходить к кому-нибудь на чай с ужином. Но не тут-то было! Она даже не успевала прощемиться во двор, как её встречал смех! Соседи, даже довольно угрюмые, невольно начинали посмеиваться, а менее выдержанные и вовсе хохотали, вспоминая, как Пилипенко цапнул поросёнок! Видео с этим шедевральным моментом, к тому времени увидели уже все. Впрочем, и семейные Пилипенковские прыжки через забор тоже уже все видели – Лариса постаралась. Так что, отсмеявшись, кое-кто задавался вопросом: «А у меня на огороде эта саранча не прыгала?»
Смех дело хорошее, но смеяться постоянно не будешь, а вот информация о посещении Пилипенко чужих огородов в памяти соседей укрепилась прочно.
– Тамар, иди отсюда! Иди-иди… Нет у меня ничего лишнего! А за нелишним ты, небось и сама наведываешься?! Какая ж это клевета? Видео-то имеется! – не выдержал ещё через день один из соседей.
Пилипенко изумлённо воззрилась на говорящего. Вот это она не учла! Действительно! Эти крохоборы могли поставить камеры! Она стремительно развернулась и быстрым шагом рванула в себе.
– Ишь ты… Яблок ей так хотелось, что она по стремянкам сайгачит как мартышка! – сосед огородом особо не заморачивался, поэтому не считал нужным камеры ставить и говорил про ту запись, которую ему Лариса показывала.
Зато Пилипенко решила, что отказы дать просимое, которые неожиданно посыпались со всех сторон – это из-за того, что есть свидетельства… гм… незваных визитов к грядкам соседей. И запаниковала.
– А ну, как заявят? – рассуждала она.
– Мам, да это ж копейки! Пааадумаешь! Никто и заморачиваться не станет! – Илья Пилипенко никогда особым почтением к чужой собственности не страдал. Нет, украсть что-то крупное побоялся бы, а вот по огородам пройтись… Ну, это же такие мелочи…
Зато Тамара разнервничалась. И потом… Она напрочь забыла, что Вадим из полиции. А ведь не так давно прошлась по его теплице!
Появление Ларисы в сопровождении мужа, Тамару отвлекло.
– Чего тебе надо?
– Как чего? Деньги верни!
– Да я тебя засужу за укус!
–Укус кого? Крошечного поросёнка? Не смеши! Ещё на комара пожалуйся! А вот расписка – это дело другое! И учти… Мы тут все, конечно, терпеливые слишком, но ты все рамки перешла! У меня уже набралось достаточно желающих обратиться в полицию!
Если есть соломинка, ломающая спину верблюда, должно быть и брёвнышко, прибивающее долгоносика!
После визита Ларисы, Тамара вышла в огород и мрачно осмотрелась. В этом году урожай был из рук вон… Рассада кабачков, позаимствованная у соседей через две линии, загнулась, тыквы почему-то выросли уродливые – крошечные и какие-то дикие, словно над ними ставили эксперименты сумасшедшие ботаники…
– Чего люди выпендриваются и какие-то странные сорта сажают? – удивлялась Тамара над отличными декоративными экземплярами, выросшими из рассады «смытой» сильными дождями от соседей слева. – Нет бы были как в прошлом году – килограмм десять!
Прошла дальше и ахнула!
– Илья! Илья! Посмотри! Вот соседи пошли! Ни стыда, ни совести! Морковь! Илья! У нас морковку спёрли!
Кот Фёдор насмешливо прищурил желтые глаза и фыркнул. Крысы были совсем не против повыкапывать и уволочь Пилипенковскую морковку. Нет, дальнейшие действия этих мряяякостных людей кот просчитать не мог, но ему очень хотелось чем-то им досадить.
Крысы не возражали – морковь они вполне охотно ели, и кроме того, кот посулил им принести несколько шкурок от сала.
Именно над грядкой с жалкими останками морковного урожая Тамара и приняла решение. Дачу завёл её муж. Копаться на ней она не сильно-то любила, но пока можно было использовать для собственных нужд чужие огороды – это одно дело, а с камерами, на которые ей явно намекнули, так вольготно не соберёшь ягоды и фрукты, не выкопаешь грядку-другую картошки, да и помидоры с огурцами не позаимствуешь. К тому же подлая Лариска Петрова пристала с долгом… А если и правда заявление напишут? А эти проклятые псы? Тамара злобно прищурилась на донёсшийся с соседнего участка собачий лай. Нет, сомнения были… Но как это иногда бывает, в решающий момент и появилось та самая последняя соломинка – надломленная ветка неухоженной яблони, рухнувшая в аккурат под ноги Тамары и решила дело.
– Нам тут НЕ ВЕЗЁТ! – осознала Тамара. В это озарение вписывалось всё происходящее в последнее время. – Точно! Тут одна НЕВЕЗУХА! Всё! Всёёё, я решила! Илья! Мы будем продавать дачу!
Сергей Фроликов был чрезвычайно раздражен. – Да что себе позволяет эта Ася? – накручивал он себя. – Почему она не возвращается? А? Я что, должен сам всё это делать?
В день, когда ему пришла повестка с вызовом в суд по поводу заявления на развод с гражданкой Фроликовой, его раздражение переросло в ярость!
– Ну, всё! Я сейчас же поеду и приведу её в чувство! Ишь ты! Развод и раздел имущества, да? Накось выкуси! Ничего не получит! Голая уйдёт! Я её такую взял, такую и выкину! – шипел он, напрочь забывая, что у него и самого на момент брака с Асей ничего не было, и именно родители жены дали ему деньги на открытие его первых двух магазинчиков. Деньги, которые он до сих пор так и не вернул.
Серей Сергеевич, в принципе, жил в особой реальности. Там, в своём внутреннем мире, он являлся образцом делового чутья, скопищем всевозможных умений, знаний и навыков, специалистом и «разрешителем» любых проблем и вопросов, мудрым мужем и справедливым отцом, умеющим руководить семьёй, отличным партнёром и интересным собеседником для своих приятелей. Он так активно убеждал себя в собственной непогрешимости и ценности для окружающих, так солидно и многословно трещал пустыми фразами, что наконец, полностью поверил в то, во что ему верить было так приятно.
Он не слышал, не желал слышать, что ему говорили его приятели – друзья молодости, пытаясь как-то вернуть в реальность. Не обращал внимания на попытки партнёра что-то изменить. Не счёл нужным задуматься, а почему, собственно, этот самый партнёр, так охотно вышел из общих с ним дел, не побоявшись потерять в деньгах.
Не смутил Фроликова и поступок сына, который предпочёл жить в общаге и поначалу грузчиком подрабатывать, абы только подальше от отца!
Даже мама Сергей Сергеевича, которая отлично относилась к невестке и очень опасалась, что она когда-нибудь прозреет и разведётся с её сыном, не смогла заставить Фроликова к ней прислушаться. Зато его родной отец и не пытался что-то изменить в мировоззрении сына, вращающемся вокруг него самого.
– Балабол и пустобрёх! Как индюк! Соплю надует, крылья раскроет и булькает, булькает чего-то! Блылыблы… Тьфу! Эх, мать, зря мы его учиться отправили! Был бы механиком – может толк был бы, а так, одно булькотание!
Вот именно под такую категорию и попадали звуки, издаваемые Фроликовым по дороге к даче. Любой приличный индюк запросто решил бы, что в машине сидит его соперник и отправился бы на бой!
Фроликов, притормозив у собственного участка, отправился открывать ворота и вдруг обнаружил, что у Аси гости!
– Ну, я ей сейчас устрою гостей! – гнев, разлившийся малиновым колором по высокому челу благородного и оскорбленного идальго, перешел в неприкрытую ярость, когда Фроликов услышал непривычный звук – Ася смеялась. – Весело ей, да? Ну, погоди!
Эта самая практически мультяшная фраза самому Фроликову показалась очень внушительной, и он твердил её, пока решительным шагом шел в сад, где его мерзавка-жена развлекалась с какими-то бездельницами!
– Ася! Что здесь происходит?! – он, гневно раздувая ноздри, разглядывал развесёлую компанию соседей, сидящую за ЕГО столом и лакающую ЕГО чай! – Что ты себе позволяешь? По какому праву ты натащила в мой дом этих людей?!
– Сергей? – Ася изумилась так, что даже не сразу сориентировалась, что ей ответить. Но тут на помощь своей хозяйке из-под стола выскочила маленькая беленькая Арни.
– Не смей на неё кррррричать! – залаяла псинка, больше похожая на оживший помпон.
– Пшла воооон! – только этого повода и не доставало Сергею. Он размахнулся ногой, чтобы ударить дурацкую шавку, уже даже представил, как она, истошно вереща, улетит на кусты смородины и вдруг осознал, что псина по-прежнему лает, а вот его нога почему-то захвачена какой-то неодолимой силой. Он сфокусировался на правой конечности и икнул. На его лодыжке обнаружилось что-то отчаянно напоминающее страшный капкан. Живой, с небольшими ледяными глазками капкан, небрежно придерживающий его ногу.
– Аааааасяяяя! – протянул Фроликов, разом утратив весь боевой запал. – Асссяяяя, это же бббульбуль, то есть бууультерьер! – его нога по-прежнему пребывала в тисках бультерьерской пасти, которые бережно и очень надёжно зафиксировали мятежную конечность неприятного человека. Он стоял на одной ноге и чувствовал себя на диво неуверенно!
– Нет, Сергей, это не бультерьер, а два бультерьера! – Ася уже успела прийти в себя. Собственно, ей для этого хватило одного осознания того, что муж может убить или покалечить её собаку!
Фроликов меееедлеееннооо повернул голову и узрел слева ещё одного пса. Точно такого же как первый. Пёс не скалился, не рычал, но от него ощутимо ползли ледяные волны угрозы, да и взгляд был такой… Гастрономически-оценивающий.
И тут перед Фроликовым зашуршали кусты, из них выскочил ТРЕТИЙ бультерьер и с истошным визгом подскочил и вцепился в единственную на данный момент опорную Фроликовскую конечность.
– Фунтик! Фууууу! – Лариса испуганно воззрилась на собственного поросёнка, взмывшего на штанине агрессивного типа вверх, но зубы не разжавшего!