Глава 21. Всё-всё с собой
Бывают вещи невозможные, в принципе. Ну, нереальные! Вот, плачущая Полина в списке таких вещей была примерно после крокодила-вегетарианца и перед летающим слоном. По крайней мере, так казалось Владимиру, который отправился искать где-то запропавшую жену и нашел её с Полиной, сидящими в низкой развилке старой яблони.
– Нет, я всё понимаю. От нас много хлопот. Ну, родителям приходилось иногда извиняться за нас. Бывало, даже что-то выплачивать. Но мы никогда ничего не устраивали невиновным, поэтому и возмущались пострадавшие редко. Не знаю… может, если бы мы с Пашкой были другими, ну, знаешь, такими покладистыми, послушными-послушными, то маме и отцу было бы с нами проще, но тогда и родители вместе бы не были – отец всерьёз тогда ушёл к той сильфиде! Или он нам простить не может, что мы вмешались…
– Поль, вы такие, какие есть! Между нами – замечательные. Да, соскучиться с вами невозможно, с одной стороны, а с другой – да в и баню эту скуку! – Нина мысленно дала брату хороший подзатыльник.
По её мнению, мужчина, сваливший от своей вполне себе хорошей и любящей семьи в объятия нежной феи, несколько утрачивает право демонстрировать собственную непогрешимость перед детьми просто потому, что они не идиoты – видят, что он как минимум был неправ.
ПП не устраивали подростковые бунты из серии «бессмысленные и беспощадные», прилично учились, лишний раз старались родителей не подставлять и всегда продумывали свои действия. Да, понятно, что с ними о стабильности можно и не вспоминать, но Витька и сам был таким же! Как, каким образом он так надёжно и уверенно забыл о себе и своих действиях в их возрасте? Почему решил, что «это другое»?
– Поль, детей любят всяких, любых, послушных или хулиганистых – неважно. Понимаешь, любовь никак от примерности объекта не зависит! Так что заканчивай себя грызть. Я с братом не разговаривала в последнее время, но думаю, что он немного обустроится и опомнится.
Полина покосилась на тётку, а потом неожиданно прислонилась виском к её плечу. Для неё, не любившей никакие контактные нежности, кроме самых обыденных и принятых в обществе, это, в принципе, был жест почти нереальный, и Нина это знала. Знала и поняла, что это жест доверия.
– Не расстраивайся, всё образуется! – Нина поцеловала племянницу в пушистую макушку, оказавшуюся прямо перед ней, и вдруг сообразила, что они не одни. Кинула взгляд в сторону, увидела мужа, удаляющегося на цыпочках, и порадовалась, что он сообразил, что сейчас мешать разговору не стоит.
– Знаешь, я так по маме скучаю… – призналась Поля. – Отец с нами редко общался – очень занят, а мама раньше и разговаривала, и возилась много. А потом… Потом будто решила, что нам это уже не надо. Вот как одиннадцать лет исполнилось, так и всё, как отрезало, типа взрослые уже. Ну, почему? Разве бывает так, чтобы общение было ненужным?
– Нет, Поль, не бывает! Я до сих пор могу с мамой часами разговаривать. Я люблю так – работаю с заказом, а сама с мамой общаюсь.
– Я знаю, слышала. Нет, ты не думай, я не подслушивала, просто слышно было. Вот я после этого и подумала, что вот это «вы уже взрослые и должны быть самостоятельнее» в наши одиннадцать – это как-то неправильно. Нет, я понимаю, откуда это взялось – мамин папа постоянно говорит, что детей надо выпихивать из гнезда, иначе они садятся на шею родителей, но мы-то и не собирались садиться!
– Знаешь, мне никогда не была понятна эта фраза. Люди-то не птицы. Ну, у птиц всё понятно – вырастили, выпихнули, летать научили и чао! Только вот птицы-родители и прав потом никаких не имеют перед детьми. Ну, выкормили, так и их родители кормили. А у людей всё гораздо сложнее, как мне кажется. Да и не надо на шею, она не для того нам нужна, чтобы на ней взрослых детей катать, но вот этот демонстративный разрыв с «выпихом из гнезда», по-моему, откровенная глупость! – Нина сердито нахмурилась, вспоминая, как её невестка однажды обмолвилась об очень сложных отношениях с собственным отцом.
«Ну, если тебе самой в детстве такие отношение не понравились, если было плохо, так на фига же ты своим детям такое же устраиваешь? А? Ну, понятно, что Витька – человек своеобразный. Но ты-то, мама, они, вон, как по тебе скучают! Да, вот эти самые непрошибаемые и отчаянные ПП! Уууу, прямо слов не хватает!» – думала Нина, давая Поле возможность выговориться и успокоиться.
– Только Пашке не говори! – предупредила Полина, уничтожая последние следы слёз на лице. То, что она плакала, можно было понять только по покрасневшим глазам. – И Мишке тоже…
– Не переживай! Не скажу, – улыбнулась ей Нина.
Поля согласно кивнула:
– Хотя тебе это можно и не говорить, ты понимаешь!
– Понимаю, не волнуйся. И, вообще, пошли, поможешь мне лук порезать.
– А я только-только хотела уточнить, а не надо ли что-нибудь с луком сделать чисто ради алиби! – развеселилась Полинка. – Семейный мыслеобмен, однако!
Вернувшиеся через некоторое время с озера мальчишки обнаружили зарёванных Полину и Нину, режущих лук для какой-то хитрой заготовки…
Владимир держался от кухни в большом доме подальше. Чувство самосохранения его не подводило! И, наверное, именно оно привело его к Людмиле Владимировне.
– Мам… Я вот думаю, что я – дурак? Да?
– Интересный вывод. А по поводу такие самокритичные мысли? – осведомилась Людмила.
– Ну, я ж почти упустил Мишку. Если бы не ты… Наверное, было бы совсем поздно.
– Мишке пришлось нелегко… – дипломатично заметила Людмила. – Собственно, ПП сейчас тоже трудно. Что ты так смотришь? Они переживают. По-разному, конечно… Но это тяжело, когда человек считает, что его бросили. Мне вот хотелось бы кое-что сказать их родителям! Но не имею права…
– Зато я имею! – хмуро сказал Владимир. – Имею и когда-нибудь непременно скажу этому самому Виктору, что он ровно такой же болван, каким был я!
«Болван» Виктор в этот момент с удовольствием располагался на балконе их съёмной квартиры и отдыхал, наблюдая за молоденькой красавицей в доме напротив, машинально поддакивая жене, что-то готовящей на кухне.
– Да-да, дорогая… Конечно, ты права! Мы приняли правильное решение, и так будет гораздо спокойнее жить…
Он был категорически не прав, но пока об этом не имел ни малейшего представления. Ведь, если в дело не вмешиваются сторонние обстоятельства, катастрофы или Пашка с Полиной, каждый носит своё счастье, несчастье, спокойствие или поиск проблем на комплект своих ягодичных мышц в себе и с собой, исправно перевозя их с место на место.
***
Когда за дело брался Максим, этому самому делу оставалось только сдаваться на милость победителя.
Ленин отчим тщательно обследовал дом, побывал в погребе, проверил стены, что-то докрутил по сантехнике, проконтролировал по электрике, покорил Зайчика, предусмотрительно привезя ему пакет с сушками, полез на крышу, долго там что-то ворчал, проверяя всё и вся, а когда слез, решительно вынес окончательный вердикт:
– Годный дом! Из тоскующих!
– Это как? – удивился Андрей.
– Ну, как-как? Дом, которому очень люди нужны. Вона, как обрадовался тому, что его купили да им занимаются! Ну, что ты так удивляешься? Есть дома построенные равнодушно, что ли… Или люди там такие жили, ну, не знаю, короче говоря, почему так бывает, но таким домам как-то без разницы, живёт в них кто-то или нет, а если живёт, то кто именно. В таких всегда как-то холодновато, нет, не холодно – зябко. А есть дома другие – тёплые, радостные от любого внимания! Вот, как этот! – Максим ласково погладил бревенчатую стенку, словно это была кошка. – Так что вам с Леночкой нашей свезло. Теперь мебелюшку привезти, и дело с концом, – он совершенно машинально отодвинул молоток подальше от жаждущей инструмент козловой морды, появившейся в окне, и вручил ему равноценную замену – очередную сушку.
– Да пока с мебелюшкой погодить придётся, – признался Андрей. – Нет, самое необходимое мы с Леной купим, а остальное пока погодим – денег не хватает.
Максим довольно покосился на будущего зятя. Вот, может, кто-то другой и морду бы корчил недовольную, мол, голодранец какой-то, но он довольно на свете пожил и, скорее, опасался бы шикующего «кредитоцапа» – так он называл любителей быстрых покупок по любой «хотелке» и последующей за ними долгой и тоскливой расплаты.
«Это ж замечательно, что он готов по средства́м жить!» – рассуждал Максим, вспоминая утренний разговор с женой – она тоже так считала.
– Значится так… раз вы свадьбу хотите тихую, без «порвали три баяна», да ещё и оплачиваете её сами, мы вам мебель просто подарим. Ну, заместо баяно́в, – хмыкнул Максим. – Так что поехали выбирать!
Андрей обрадовался. Нет, реально обрадовался! Ему подарков доставалось откровенно мало. Даже в детстве всегда находились более важные нужды под названием «папе надо». Так что в плане дарения он оказался совсем не избалован.
– Только надо Лену брать – она хозяйка, ей и смотреть! – Андрей не очень понял, что он такого сказал хорошего, но Максим обрадовался, словно его собеседник нашел верный ответ на сложную задачку.
– Вот, прально! Подумал о Леночке! – одобрил Максим. – Новое-то лучше вместе выбирать – точно тебе говорю!
С мебелью вопрос решили неожиданно быстро и легко, а вот с родителями Андрея всё было несоизмеримо сложнее…
Иван Иванович пребывал в раздражённо-ожидающем состоянии. Он никак не мог понять, почему Оксана так неуступчива.
«Наверняка ждёт от меня решительных действий! – понял он. – Точно! Надо брать быка, то есть корову за рога!»
Именно это осознание и заставило Ивана Ивановича быть значительно придирчивее обычного со своей старой женой. Да, он именно так и думал о супруге – «старая жена». Ну, как старая машина или одежда, подлежащая замене на новую, современную и более достойную.
– Анечка, я так устала…– плакала измучившаяся от мужниных придирок Алла, позвонившая сестре от чистой безнадёги. – Я просто больше не могууууу…
Правда, стоило только Анне пожалеть непутёвую дурищу и посоветовать немного сбавить темп ухода за мужем, как выяснилось, что сестра звонила вовсе не для того, чтобы выслушивать советы:
– Я сама знаю, что мне с мужем делать! – тут же окрысилась сестрица.
– Так чего ты звонишь? – удивилась Анна Ивановна. – Раз сама всё знаешь.
– Скажи Андрею, чтобы приехал и помог! Тебя он послушается! – выдала заботливая матушка.
– Слушай, а тебя не смущает, что твой единственный сын собрался жениться, а ты не только не поинтересовалась, что и как, так ещё готова наплевать на все его планы и вытребовать тебе дрова колоть?
– Почему ты говоришь только про дрова? – удивилась Алла. – Тут очень много чего надо делать!
– Ты о свадьбе слышала?
– Аня, ну какая свадьба, если отец не одобрил? – выдала Алла.
– Вот же… – выдохнула сестра. – Алла, ты что, не соображаешь? Вы с мужем на пару так достали Андрея, что ему уже наплевать, есть ли одобрение его папочки или нет!
Именно этот разговор, вызвавший сильное волнение Аллы, вдруг осознавшей, что, вообще-то, единственный сын вполне-вполне может жениться и «осчастливить» их какой-то непонятной девицей, и стал спусковым крючком последующих событий.
Иван Иванович, решивший, наконец-то всерьёз изменить свою жизнь, явился домой и наткнулся на рыдающую «старую» супругу. И это вместо домашней работы и ужина!
– Алла! В чём дело? – максимально строго осведомился он, а получив ответ, рассвирепел:
– Всё! Вы меня достали все! Мне это надоело! Какое мне должно быть дело до этого великовозрастного ленивого и безответственного болвана, который охмурил какую-то деваху? Почему я не имею права нормально отдохнуть в собственном доме после трудового дня? Почему я с моим здоровьем вынужден решать ваши проблемы? Мне это больше не интересно! Я принял решение! Я развожусь с тобой!
– Кааааак? – ахнула Алла Ивановна. – Кааааак разводишься? Ваня, а кто же будет тебе готовить? Ухаживать за тобой? – Она была уверена, что муж просто подзабыл об этой важной вещи. Что сейчас он это вспомнит, хлопнет себя по лбу и скажет, что он передумал.
Однако Иван Иванович, гордо выпятив грудь, заявил:
– У меня уже есть женщина, которая будет счастлива взять на себя все эти обязанности! Так что мне не нужна твоя готовка и прочее…
– Ванечка… какая ещё женщина, а? – Алла только глазами хлопала, непонимающе уставившись на мужа. В её системе координат Луна могла встретиться с Солнцем, лето замёрзнуть, а зима превратиться в весенний сад, но одно было непоколебимо: муж в ней нуждался!
– Очень красивая молодая женщина, которая в меня влюблена и хочет со мной жить, стать моей женой, может, даже детей мне родить… новых! – Иван Иванович об этом ещё не думал, но идея ему внезапно понравилась. А что? Новая жена, новые дети… комплектик, так сказать. Старые дети хлопот лично ему доставляли немного – всё делала Алла. Так что он ничего не имел против новых детей с новым отсутствием проблем…
– Красивая и молодая женщина? Ваня, ты что? Да как же ты со своим здоровьем! Сердце, давление, сосуды… – заахала Алла, и тут до неё дошло… – Погоди, так ты мне что? Изменял?
Иван Иванович, которого предусмотрительная Оксана водила вокруг да около на коротком поводке, не допуская слишком близко, решил, что излишняя откровенность тут неуместна, поэтому в ответ только загадочно хмыкнул и гордо вышел из кухни, где и происходил эпохальный разговор, оставив свою старую жену в состоянии полной прострации.