Глава 22

Эвелина зажмурилась. Так и правда лучше – сразу, с размаха о воду или камни, и не останется больше ни боли, ни страха.

Но падение все длилось и длилось, потоки ветра били в лицо, на запястье в такт с сердцем пульсировал браслет с изумрудом. Эвелина приоткрыла глаза, ахнула и вцепилась в Дегара, хотя он и так не собирался отпускать.

– Мы… летим… – прошептала она, не веря тому, что видит.

Далеко внизу катились тяжелые воды, по озерной глади скользило темное пятнышко – их с Дегаром тень. Слова уносились с порывами ветра, так что демон скорее догадался, чем услышал.

– Левитация, – ответил он.

Эвелина выдохнула, прижалась лбом к шее Дегара, прячась от порывов ветра. Она снова забыла о главном свойстве артефакта. Да и немудрено в таких условиях! Не каждый день приходится бороться с отрядом егермейстеров. Когда все закончится, если Эви останется жива, ее, несомненно, ждет суд Магистериума. Но пока рано об этом думать. Может, и не выживет, тогда и переживать не о чем! Одно радует – хранилище они разворотили так, что Великий Подлюка еще долго будет выковыривать артефакты из-под обломков. Своими холеными ручками, которые так боялся запачкать.

Мелькнула и осталась позади береговая линия, потянулся луг, заросший молодой зеленой травкой, река, за которой начался светлый лиственный лес. Стали снижаться. Высокий вяз ухватил Дегара за плащ раскидистой веткой. Эви, замирая, отпустила плечи демона и распутала ткань: сам он не мог разжать рук.

Демон наметил для приземления пригорок, укрытый прошлогодними прелыми листьями, но небольшое происшествие с вязом сбило прицел, их повело в сторону и швырнуло на куст. Дегар поднял руки, заключая Эвелину в защитный кокон. Сам расцарапался, но лишь досадливо потер ссадину на щеке.

– Сможешь стоять?

– Конечно! – бодро ответила Эви и тут же стала заваливаться, едва оказалась на ногах.

– Понятно.

Он больше ни слова не произнес, снова подхватил мейджи на руки и зашагал в глубь леса.

– От преследования оторвались. Есть время на отдых. Продолжим путь завтра на рассвете.

– А куда мы пойдем?

– К королю Бальтазару, правителю Ферранда.

Эви знала, что услышит именно это, а все-таки не сдержала расстроенного вздоха. Ей очень не нравилось, что король тоже собирает артефакты. Хотелось верить, что он просто пополняет свою коллекцию магических предметов, но в глубине души зрело чувство, что здесь все не так просто.

– Может быть, сначала разыщем Гристринс? – малодушно предложила она.

– Ты знаешь, где искать алмаз? Я – нет. И нельзя забывать о плесени.

Дегар на ходу продемонстрировал ей свою ладонь: зелень распространилась на всю кисть и заползла на запястье.

– Снять заклятие может тот, кто его наложил. Только сам Бальтазар.

Эви облизнула пересохшие губы. Украдкой взглянула на свою руку. У нее дела обстояли совсем не так плохо, пятнышко лишь немного увеличилось в размерах.

Незаметно подступили сумерки, свет погас так быстро, будто кто-то прикрутил фитиль масляной лампы. Дегар усадил Эвелину у широкого ствола дуба, чьи корни, выступающие из-под земли, образовали подобие кресла с резными подлокотниками. Сам занялся костром. Набрал хвороста, долго возился с камнями и мхом, высекая искру.

– Давай я? – предложила мейжди. – Попробую…

Эви трясло от слабости и холода, она была пуста до донышка – ни капли магии. От этой пустоты внутри еще сильнее знобило. Она хотела встать, но Дегар в один миг оказался рядом, усадил обратно и укутал своим плащом.

– Сам справлюсь. Твоя магия пригодится позже.

Ах, ну да, полезная вещичка не должна расхвораться!

Дегар бормотал под нос что-то на демонском наречии, но не злое, а словно уговаривал костерок, который никак не хотел разгораться. Но вот надо мхом поднялась струйка дыма, заалел огонек, он окреп после того, как демон скормил ему несколько щепок. От костра потянуло теплом. Сразу сделалось уютно. Огонь будто взял Эви под свою защиту, оградил от темного леса и жестокого мира.

И все-таки она никак не могла согреться – потеряла много крови. Еще хотелось пить, но просить об этом Дегара было неловко: что он ей, нянька? Да и не во что набрать воды… Эви поплотнее запахнула полы плаща и постаралась уснуть. Очнулась от того, что демон подул в лицо, сделалось щекотно от упавших на лоб волос.

– Можно было просто позвать. Или потрясти за плечо. – Эвелина улыбнулась, потом догадалась: – Вы так будите своих?

Ну правильно, огромной демонской лапищей можно и руку оторвать ненароком. Хотя у них конечности крепкие.

– Детей, – невозмутимо объяснил он. – Они хрупкие в первые годы. Мы иногда в шутку называем их шаари.

Эви ошеломленно замолчала. Почему-то она никогда не думала о том, что у жутких огромных созданий есть дети. Хрупкие дети, о которых они заботятся и которых нежно любят. Нянчат. Когда хотят разбудить – осторожно дуют в лицо, чтобы не навредить.

Дегар не заметил ее растерянности.

– Выпей. Тебе нужна влага. Твоему сердцу тяжело биться, я это слышу.

Оказывается, все это время Дегар протягивал сложенные лодочкой руки, по пальцам по капле струилась вода. Пить хотелось нестерпимо. Эви никогда бы не подумала, что согласится напиться из рук демона, а сейчас не чувствовала ни ужаса, ни отвращения.

– Здесь рядом ручей, я принесу еще воды.

Он несколько раз ходил к ручью и обратно, пока Эвелина не напилась. Подложил в костерок побольше хвороста, опустился рядом с Эви на землю и, ни слова не говоря, подхватил ее под колени и устроил в своих объятиях.

– Зачем?.. – оторопело пробормотала Эви.

Подумала, что надо бы осадить нахала, ткнуть под ребра, как обычно поступала с Райли. Дать подзатыльник. Нечего вести себя с ней панибратски!

Райли… Она замерла, вглядываясь в знакомые с детства черты лица. Прямой нос, тонкие брови, чуть полноватые губы. Сам Райли, рисуясь, называл их чувственными. И в то же время чужой, темный взгляд черных глаз. Рядом с ней не тот мальчик, которого она искренне любила как брата, как лучшего друга.

Впрочем, она давно это знала. Но вдруг поняла, что больше не ощущает ненависти. Наверное, просто устала.

– Ты должна согреться и поспать, – рассудительно сообщил демон.

– Должна, значит? Ничего я не должна!

Попыталась скинуть руки, но Дегар не дал. Сдвинул брови, точно сосредоточенно обдумывал что-то.

– Я… не хотел обидеть, – медленно сказал он. – Я не всегда понимаю, как это бывает у людей. Объясни.

Эви помолчала, потом согласно кивнула.

– Учить тебя еще и учить! Давай поговорим. Ты мне расскажешь о сынах Джалгарра, а я о людях. Не смотри так, никаких тайн выведывать не стану! Просто хочу узнать, как вы живете. Хоть немного расскажи, что сможешь.

Дегар наклонил голову.

– Отлично. Так ты Привратник. Что это значит?

– Не станешь выведывать никаких тайн? – повторил Дегар ее же слова, приподняв бровь.

Эви смутилась. Конечно, у нее и в мыслях не было шпионить, но неосторожная фраза магистра Куина раздразнила ее любопытство.

– Не можешь – не говори, – согласилась она.

Дегар ответил после паузы:

– Привратники – воины. Но особые воины. Мы посвящаем свою жизнь защите от… Хм, достаточно.

– От людей? – принялась гадать раздосадованная Эвелина. – Так нечестно, в конце концов! Сказал «А», говори и «Б».

– Б, – не стал сопротивляться Дегар.

– Ты издеваешься? – взвилась она, но тут же взяла себя в руки. – Хорошо. Я понимаю. Ты не можешь рассказать, я твой враг.

– Ты не враг мне, огонек. И Привратники защищают не от людей.

«Как не от людей? Ведь вы воюете с нами!» – просилось на язык, но Дегар и так открыл все, что мог.

Эви помолчала, устраиваясь удобнее на коленях Дегара. Раз уж придется провести ночь в его объятиях, надо расположиться с комфортом. Он поправил на ней плащ, сползший с плеча, запахнул плотнее.

– Значит, вы заводите семьи. – Эвелина вспомнила о детях. – У тебя тоже есть?

– Дети?

– Семья… И дети, конечно.

– Нет.

– Почему?

«Что, если его семью убили в пылу битвы, и с тех пор Дегару нечего терять?» – испугалась мейджи.

Но все оказалось сложнее.

– Привратникам нельзя заводить семьи, велика вероятность погибнуть. Зато тот, кто избран для этой чести, становится старшим в роду, – спокойно объяснил демон. – До тех пор, пока не умрет или не уйдет по пути доблести. Тогда он заранее передает старшинство и право стать Привратником сильному и молодому родичу. Я оставил вместо себя племянника, прежде чем уйти.

– Ого… – Эви не нашлась, что сказать. – А путь доблести – это добровольное лишение головы?

Хотела пошутить, а прозвучало мрачно.

– Да. Я знал, что едва ли выживу. – Дегар не заметил иронии в голосе Эви. – Но если бы Раулар выслушал… Кто знает.

Эвелина зябко поежилась, положила голову на плечо Дегара. На самом деле она прятала глаза. Дегар не хотел умирать, он надеялся, что сможет договориться с королем. О чем? Одной Пресветлой известно. Он ведь не знал, что Райли избегает неприятных дел и поручает их своим советникам. Демон думал, что Райли настоящий король, а он… просто мальчишка, волею случая занявший трон.

– А если я выслушаю? – робко предложила она.

– Однажды я тебе все расскажу. Но не сегодня.

«Ты ведь отпустишь Райли?» – хотела спросить Эвелина, но не решилась. Это был скользкий вопрос. Он сразу нарушит хрупкое равновесие, превратит уютную ночь в холодную и страшную.

– У вас есть дома? – сменила она тему на безопасную. – Или вы живете под открытым небом, как кочевники Коргестана?

– Дома. Они не похожи на дома шаари.

Эви все-таки ткнула Дегара локтем в бок: хватит, мол, обзываться. Тот, кажется, даже не понял, что Эвелина дерется, задумчиво потер ребро. Он размышлял о другом, вспоминал. Эви отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Глаза у демона сделались… Эви долго не могла подобрать слова. В них была печаль. Но печаль светлая.

– Песчаный купол и несколько этажей под землей. У каждого дома родовой костер, который никогда не гаснет. Говорят, однажды в нашем прежнем мире кто-то прогневал Джалгарра – потушил пламя, горевшее сотни лет. С тех пор мы были прокляты. Изгнаны. Наш мир заполнила тьма. И куда бы мы ни отправились – мир людей третий по счету, – она идет по пятам.

– Третий? – дернулась Эвелина. – Как третий? А куда делись предыдущие два?

– Их затопила тьма.

Эви ошарашенно уставилась на потрескивающее пламя, на летящие искры. Смотрела, смотрела и успокоилась. Легенды! Они есть у любого народа, даже у демонов. Сам-то Дегар родился уже в мире людей и не застал исхода. Мало ли что там бормочут старики. Хотя кто знает, сколько ему лет на самом деле.

– Сколько живут демоны, Дегар?

– Сыны Джалгарра, улиточка.

«Ладно, уел!»

– Сколько живут сыны Джалгарра?

– Чуть дольше людей, если не погибают в битве.

– А сколько лет тебе?

Вот сейчас как скажет – пятьдесят! Выяснится, что два раза целовалась со старикашкой. Зачем только спросила…

– Двадцать пять.

– Всего лишь! – воскликнула Эви, одновременно обрадованная и огорченная: обрадованная, что рядом с ней почти ровесник, огорченная тем, что он умер так рано.

– Не многим воинам удается дожить до этого возраста. – Кажется, Дегара задело это пренебрежительное «всего лишь». – Я успел увидеть жизнь.

Эвелину вдруг пронзила острая жалость по отношению к этим бездомным, несчастным созданиям, вынужденным поселиться посреди бесплодной пустыни, рыть норы, будто кроты, и радоваться даже той малости, что имеют. Неудивительно, что они отгрызают кусочки земли, ведь им нужно как-то жить, кормить детей… Ну почему все так несправедливо устроено! Люди правы, защищая свои границы. И демонов можно понять.

– Ты любил кого-нибудь? – услышала Эвелина свой голос, она и сама не ожидала, что произнесет вопрос вслух, покраснела.

– Привратникам нельзя любить.

– Но разве можно приказать сердцу? Обычно любовь не спрашивает позволения. Приходит, и все…

– Значит, не пришла, – помолчав, ответил Дегар.

– А какие они – ваши женщины?

Эвелина напрягла память, пытаясь вспомнить, как выглядят дочери Джалгарра. Она видела их только на картинке в учебнике. Поменьше ростом, рогов нет, на голове жесткие рыжие волосы. В силе они не уступают мужчинам и воюют с ними бок о бок.

– Сильные. Отважные. Выносливые.

– А как же вы выбираете пару?

– Когда женщина решает, что ей пора завести семью, она устраивает состязания среди достойных. А потом сама сражается с победителем. Если он одолеет ее, значит, брак состоится.

– Ух… – выдохнула Эвелина, вообразив эту эпическую картину. – Они, видно, действительно сильны.

Какой же, должно быть, слабой и жалкой она представляется Дегару. Оружие держать не умеет, готова свалиться в обморок от любой царапины, трясется от холода и постоянно хочет есть.

Неизвестно, о чем подумал демон, но снова поправил на ней полы плаща, закрывая похолодевшие руки, прижал к себе покрепче.

– Тебе стоит поспать. Уходить будем засветло. Егермейстеры не отступят.

– Да-да… Ну давай еще немного поговорим. Мы так хорошо разговариваем!

По лицу Дегара скользнула его странная полуулыбка.

– Давай. Моя очередь спрашивать.

Эви подозрительно покосилась на демона, но отказать было бы нечестно, ведь до сих пор вопросы задавала она. К тому же она завела этот разговор, чтобы объяснить человеческое поведение, которое казалось демону странным.

– Что ты хочешь узнать?

– Почему ты все время бросаешь мне вызов? Ведь ты намного слабее, и я, несомненно, одолею тебя в состязании.

– Бросаю вызов? – нахмурилась Эви.

– Да… Как это на языке людей? Применяешь физическую силу. – Дегар указал на ребро, значит, понял все-таки, что Эви его треснула. – Если бы дочь Джалгарра бросила мне вызов, это означало бы только одно: она хочет, чтобы я победил ее и взял в жены.

– Что-о-о? – От возмущения Эви разинула рот, да так и застыла с отвисшей челюстью. – Даже думать не смей! У людей это значит совсем другое!

– Объясни, – невозмутимо потребовал Дегар.

– Ну… – Мейджи замялась: как ни крути, а выходило неладно. – Лупить кого-то, конечно, нехорошо, но иногда человеческие девушки осаждают так слишком настойчивых ухажеров, когда им не нравится то, что они делают.

– Что делают?

– Целуют без разрешения. Обнимают, – и добавила с нажимом: – Обзываются улитками!

Эви ожидала увидеть во взгляде Дегара непонимание, а заметила иронию. Такой прищур появлялся у него каждый раз, когда демон внутренне смеялся над ее словами.

– Нельзя целовать без спроса! – вспылила она. – Это слишком личное!

Демон внимательно посмотрел на мейджи, наклонив голову.

– Я выучил человеческий язык. Я научился читать и писать на языке людей. Я изучал ваши здания и устройство городов. Ваши картины. Вашу музыку. Но до сих пор не знаю, для чего людям это касание губ. Облегчить физическую боль? Нет. Душевную? Тоже не то. Это что-то больше. Но я не понимаю…

Могла ли Эви еще месяц назад, засыпая в своем уютном, защищенном стенами дворца домике, представить, что будет ночью в лесу объяснять демону смысл поцелуев! Причем объяснять, сидя у него на коленях.

– Во-первых, поцелуи бывают разные. И означать могут что угодно. Приветствие, когда встречаются друзья. Ласку, когда мать целует своего малыша. Или… любовь, – протараторила Эви, решив раз и навсегда покончить с этим сомнительным делом, споткнулась только перед словом «любовь». – Если целуются мужчина и женщина, значит, они полностью доверяют друг другу и готовы открыться для чего-то большего. Это тоже вызов. Только обычно бросает его мужчина.

Настало время Дегару удивляться. Он несколько секунд не моргая глядел в пустоту и вдруг принялся хохотать своим скрипучим громким смехом.

– Так вот что у нас получилось. Ты бросила вызов мне. Я бросил вызов тебе. И мы оба не знали об этом.

Эвелина прыснула вослед: да уж, ситуация!

– Если я тебя еще раз стукну, это вовсе не означает, что я хочу вызвать тебя на состязание!

– Если я тебя поцелую…

– А вот этого делать не стоит!

Костерок почти прогорел, и Дегар осторожно пересадил Эви на землю, чтобы подбросить хвороста в огонь. Эвелина улыбалась, но улыбка резко погасла, когда она увидела руку демона. За разговором она и думать забыла о плесени, которая никуда не делась. Кисть Дегара покрылась грубой и сухой кожей, и зелень заползла вверх по запястью на предплечье. Эви взглянула на свою ладонь – ее отметина тоже увеличивалась, но медленно.

– Я думала, проклятие работает быстрее, – тихо произнесла она. – Прошли сутки. Разве мы не должны были за это время превратиться в живых мертвецов?

– Должны были, – ответил Дегар, не оборачиваясь. Он не прервался и все так же подкладывал в костер ветки одну за другой. – Арканар тормозит проклятие.

Арканар! Артефакт, спасающий даже от неизлечимых болезней. От проклятия не спасет, но из-за рубина плесень разрастается медленее. Эви выпутала вторую руку из складок плаща, чтобы полюбоваться на перстень. Рубин засиял алым, засверкал в отсветах огня, внутри переливались две яркие искры. Одна – клятва Эвелины. Вторая… Тоже чья-то клятва?

– Кто-то поклялся на этом артефакте, – прошептала Эви.

– Что?

– Искры внутри. Одна – мое обещание Гизелле. А другая чья?

– Моя.

Эвелина вздрогнула, не веря своим ушам. Когда-нибудь ее удар хватит из-за неожиданных признаний этого лягуха!

– Ты поклялся? Кому?

– Человеку, который помог мне. Больше ничего рассказать не могу.

Эви нахмурилась. Человеку. Подлому предателю, по вине которого рубин оказался в руках Раулара! Ничего, когда-нибудь она узнает, кто эта крыса!

Дегар закончил возиться с костром и снова усадил Эвелину на колени. На этот раз она не сопротивлялась. Нужно отдохнуть, восстановить силы: завтра предстоит долгий путь в столицу Ферранда. Придется отложить на потом и пугающие мысли о проклятии, и гнев на неизвестного предателя.

Она подумала и стащила с пальца перстень.

– Носи пока ты, не хочу, чтобы ты завтра остался без руки.

Но Дегар только взглянул и отодвинул ее ладонь.

– Нет. Я рядом, Арканар сдерживает и мое проклятие. Тебе руки нужны, чтобы колдовать.

Эви вздохнула, но спорить не стала: магия им еще понадобится. Даже с некоторым облегчением вернула перстень на палец. Что же, рубин выиграл им несколько дней, но если за это время они не придумают, как добраться до короля Бальтазара, то будет плохо. Очень плохо…

– Спи, – тихо сказал Дегар. – Впереди много ночей.

Эви хотела узнать, как там Райли. Вдруг ему лучше и можно его разбудить? Открыла было рот и… промолчала. Она не представляла, как станет объяснять Раулару, почему у него зеленая рука. Когда-нибудь все закончится, все беды останутся позади, и лучший друг вернется к ней.

– Спи…

Демон едва ощутимо прикоснулся губами ко лбу Эвелины.

– Эй!

– Это не поцелуй.

– Да? Но почему-то подозрительно на него похоже!

Дегар ничего не ответил, напрасно Эви ждала объяснений. Прислонился к стволу и закрыл глаза.